Вскоре она уснула у окна. Келл смотрел, как её лицо покачивается на стекле, как мелькают поля, как мрак туннелей. Он купил сэндвич с сыром и колу в проезжающей тележке с едой и проверил, достаточно ли у него денег, чтобы заплатить за такси в Брайтоне. Он чувствовал себя совершенно неподготовленным к тому, что ему предстоит. Ничего не было запланировано заранее, и у него не будет никакой поддержки или прикрытия. Келл мог провести следующие двадцать четыре часа в Брайтоне и ничего не найти. Он мог пойти в дом в Роттингдине и найти Шахида Хана крепко спящим в своей постели.

Поезд прибыл на вокзал Брайтона. Келл наблюдал, как подруги будили девушку, слышал их шутки о том, как она вернулась после трёх подряд ночей в клубе. Он взял рюкзак, подождал, пока остальные пассажиры выйдут, и вышел из поезда.

Яркий солнечный свет струился по вокзалу. Семьи, прогуливаясь по платформе, чувствовали энергию и притяжение моря. Келл достал бумажник и поискал билет. Его там не было. Он достал кредитные карты и деньги, которые снял ранее днём в банкомате, но их нигде не было. Он обыскал карманы брюк, но не нашёл ничего, кроме раздавленного коробка спичек и мелочи. Он подумал, не уронил ли он билет на платформе или не оставил в поезде.

Он даже не помнил, как брал билет в автомате на вокзале Виктория.

Куртка. Конечно. Келл отошёл к краю платформы и полез в рюкзак. Он вытащил куртку из пистолета, перекатывая её в руках внутри рюкзака, пока не почувствовал, как пистолет упал на патроны. Билет лежал во внутреннем кармане. Он положил куртку обратно в рюкзак, прошёл через турникет и направился к стоянке такси.

Очередь была длинной. Келлу пришлось ждать десять минут, куря и слушая крики чаек и непрекращающийся автоматический гул объявлений внутри вокзала. Стоя среди куч возбуждённых детей, лондонских туристов, защищённых шляпами и солнцезащитным кремом, Келл не мог вспомнить чувство столь глубокой изоляции. Даже в самые уединённые дни своей карьеры, в Кабуле, Багдаде и Найроби, он всегда чувствовал себя частью некой более крупной структуры. Однако этот день подтвердил в Келле почти бесконечное чувство оторванности от повседневного течения жизни, начинавшееся с его одиноких кругов в бассейне.

Его визит в клинику, завершающийся теперь в очереди на стоянке такси в Брайтоне, в окружении безудержного волнения английской летней толпы. Он чувствовал, что приближается к некоему личному счёту: противостоянию не только с Шахидом Ханом, но и с Минасяном, Амелией и Марквандом. Со всеми ними. Словно Келл хотел не только помешать Хану совершить нападение, но и доказать свою храбрость и рассудительность. Если он сможет остановить Хана, он сможет заставить замолчать всех, даже Клэр. Оставалось лишь дергать ручку запертой двери, пока кто-нибудь не догадается впустить его.

«Ты в форме, приятель».

Бритоголовый мужчина похлопал Келла по плечу, указывая на следующую машину на стоянке. Келл поблагодарил его и пошёл к такси, держа рюкзак на руках, словно спящего ребёнка.

«Ты можешь отвезти меня в Роттингдин?» — спросил он, забираясь на заднее сиденье.

«Я могу отвезти вас куда угодно», — сказал водитель, тут же потянувшись за навигатором. «Есть адрес?»

OceanofPDF.com

53

До Медоу-Клоуз было двадцать минут езды. Водитель свернул на ту же прибрежную дорогу, которую Келл видел в Google Earth меньше часа назад, указав на супермаркет Asda в районе Брайтон-Марина, когда они проезжали вдоль вершины скалы. У въезда на Клоуз Келл велел ему остановиться и припарковаться на тихой улице рядом с закрытым ставнями китайским рестораном на вынос. Возле ресторана стоял Renault Clio с вмятиной на двери, а белый фургон выехал на дорогу. Келл вручил водителю двадцатифунтовую купюру и попросил подождать.

«Мне нужно сделать несколько остановок в Брайтоне сегодня днём», — объяснил он. «Ты свободен на ближайшие пару часов?»

«У тебя есть деньги, у меня есть время», — ответил водитель.

«Я буду через пятнадцать минут».

Келл надел куртку, вскинул рюкзак на плечи и вышел из машины.

Других пешеходов поблизости не было. По главной дороге двигалось движение, но улица, ведущая к Клоуз, была пустынна. Келл спустился с холма в аккуратный пригородный поселок с отдельными кирпичными домами и бунгало с небольшими ухоженными садами. На улице было мало машин, и никаких признаков жителей. Google Earth поместил дом Хана на дальнем конце Клоуз. Келл обошел кольцевую дорогу против часовой стрелки, разыскивая дом номер 45.

Это было небольшое двухэтажное здание с полосой обломков черепицы на крыше. Оно содержалось не так ухоженно, как другие дома в этом районе, и не было таким же чистым и аккуратным. Трава перед домом не стрижена уже несколько недель, а оконные рамы покоробились и выщербились. Сбоку от подъездной дороги, усеянной пучками сорняков, стоял большой зелёный мусорный бак городского совета Брайтона и Хоува. Узкий проход с воротами вёл от подъездной дороги вдоль дома к задней части здания.

Келл нажал кнопку звонка.

Внутри что-то шевельнулось. Матовые стёкла по обе стороны входной двери мерцали. Кто-то шаркал по коридору. Келл услышал скрежет снимаемой цепочки, а затем голос пожилой дамы:

«Одну минутку, пожалуйста».

Дверь открыла хрупкая женщина лет восьмидесяти с живым и приветливым лицом. Когда она произнесла: «Здравствуйте, да, могу я вам помочь?», Келл уловил запах застоявшегося дыма от её одежды.

«Здравствуйте. Я здесь, чтобы увидеть Шахида».

«Шахид?»

Существовал ли он вообще? По реакции женщины Келл не мог понять, понимает ли она, о чём он говорит.

«Совершенно верно», — сказал он.

«Боюсь, вы его, вероятно, пропустили».

'Вероятно?'

«Да, дорогая. Думаю, он просто ушел на работу».

«В Asda?»

«Да, в Asda».

Келл изобразил разочарование, словно его день был проклят и неудачен. «Но он же сказал мне встретиться с ним здесь».

«Он?» — Пожилая дама распахнула дверь шире. Келл предположил, что это хозяйка дома, Кэтрин Арден. «Он живёт сзади». Она кивнула в сторону огороженного прохода, ведущего вдоль дома.

«Ты звонила ему, дорогая?»

«В этом-то и проблема. Он оставил свой мобильный в комнате».

'О, нет.'

Это была ловкая импровизация, логичность которой не вызвала у хозяйки сомнений.

«Он учит меня арабскому языку, — продолжил Келл. — У нас должен был быть урок».

« Арабский ?»

'Да.'

«Я не знал, что Шахид этому учит».

«Неполный рабочий день», — объяснил Келл. «Он делает мне одолжение. Он учит меня арабскому, а я учу его играть на гитаре».

«О! Как мило». Пожилая дама, казалось, отвлеклась на воспоминания, а затем снова посмотрела на Келла. «Гитара», — сказала она. «Он либо всегда в спортзале, либо всегда на работе, насколько я могу судить. Либо там, либо спит!»

«Я Том», — сказал Келл, тепло улыбаясь и предлагая женщине руку.

«Китти, — ответила она. — Хочешь войти?»

В прихожей пахло едой, жареной во фритюре, а в гостиной – ландышами. В углу стоял зелёный диван с белоснежным покрывалом на спинке. Китти слушала «Радио 2», когда Келл позвонил. Он слышал тихое бормотание Стива Райта в программе «The Afternoon» на старом, доцифровом радио у окна. На пианино рядом с диваном стояла недопитая чашка чая, а на небольшом круглом обеденном столике лежал сложенный экземпляр « Дейли Экспресс» .

«Шахид здесь уже пару месяцев, да?» — спросил Келл.

«С тех пор, как он приехал в Брайтон?»

«Всё верно. Я не против иметь цветных жильцов, в отличие от некоторых. Мои родители жили в Индии».

'Я понимаю.'

«Всё, что мне нужно, — это чистота и порядок. Надёжность. Арендная плата вовремя, каждый месяц, никаких глупостей с девушками и наркотиками».

«Тогда Шахид — твой идеальный мужчина».

«Да, это так, благослови его бог. Хороший, крепкий парень. С хорошими манерами».

Келлу предложили чашку чая, но он не хотел задерживаться на кухонной болтовне, когда мог обыскать комнату Хана.

«Может быть, мне лучше просто съездить в Марину и посмотреть, там ли он. Если у него не будет телефона, я не смогу с ним связаться».

Китти покорно пожала плечами. «Полагаю, что да».

«Может, мне поискать? Если найду, сними телефон? Он сказал, что тот заряжается у него в комнате».

Китти отреагировала на это предложение не с подозрением, а с безудержным энтузиазмом. Словно Келл предложил ей скосить траву и перекрасить окна перед её домом.

«Очень мило с твоей стороны», — сказала она. «Да, отнеси ему. Дай мне найти ключ».

Через две минуты Келл последовал за Китти к задней части участка.

Она шла в бледно-голубых домашних тапочках. Для Келла было принципом не брать пистолет из рюкзака. Он хотел положиться на свою способность перехитрить Хана, сорвать его план, не прибегая к насилию.

Они подошли к отдельному входу в заднем саду, выходящему на поле к югу. Китти объяснила, что её муж переоборудовал первый этаж в комнату для ночлега «примерно за год до своей смерти, бедняжка».

Она постучала в дверь. Позвала Хана. Не получив ответа, Китти вставила ключ в замок и провела Келла внутрь. Прямо перед ними была лестница.

«Иди наверх, любимый», — сказала она. «Я слишком устала. Я подожду тебя здесь».

Это была удача. Келл поднялся по лестнице. Ковёр был коричневым и вытертым, а на лестничной площадке пахло тигровым бальзамом. Китти включила свет. Келл увидел, что слева от него ванная, а справа – спальня. Он вошёл в ванную. Из душа капала вода, а в ванне и вокруг сливного отверстия валялись чёрные волосы.

«Это ванная», — крикнула Китти, и это было первым признаком того, что она насторожилась из-за поведения Келла. Келл снова появился на лестничной площадке и улыбнулся.

«Понятно», — сказал он и пошел в спальню.

«Ты можешь его найти?» — спросила она. «Ты видишь телефон?»

Келл знал, что у него меньше минуты, чтобы осмотреться, прежде чем подозрения Китти усилятся. В глубине комнаты находилась импровизированная кухня, а в дальнем углу стояла неубранная кровать. Запах тигрового бальзама становился сильнее по мере того, как Келл подходил к кухне. На стенах висели акварели с морскими пейзажами, а также постеры Месута Озиля и Брюса Ли. Никаких газетных вырезок на пробковой доске, никакой джихадистской литературы на книжных полках, никаких журналов с историями о Сирии или ИГИЛ. Келл даже Корана не увидел. Он обыскал ящики на кухне и обнаружил только столовые приборы, коробку спичек и кое-какие кухонные принадлежности. Никакого алкоголя, никаких наркотиков или сигарет. Только консервы в шкафах, пачки риса и макарон, коробка соли.

«Не могу найти!» — крикнул он, открывая дверцу холодильника. Там было пусто, если не считать двух коробок с остатками китайской еды на вынос, пакета апельсинового сока и какого-то протеинового коктейля для бодибилдинга в большом пластиковом контейнере.

Келл не знал, что он ожидал найти. Пистолет? Боеприпасы? Хан наверняка не рискнул бы хранить такие вещи в доме.

Рядом с его кроватью стоял ноутбук. Не задумываясь о правовых последствиях для дальнейшего расследования, Келл схватил его и…

положила его в рюкзак, надеясь, что Китти не заметит изменения формы сумки.

Когда Келл повернулся, чтобы уйти, он увидел у двери низкий деревянный табурет. На нём лежал конверт. Он крикнул: «Вот, получил!» и поднял конверт.

«Замечательно!» — ответила Китти, когда Келл взглянул на адрес. Хан аккуратно чёрными чернилами написал на конверте имя «Рози». Конверт был запечатан. Келл бросил его в рюкзак и достал из кармана свой iPhone.

«Нашёл», — объявил он Китти, сбегая по лестнице и держа телефон в руке. «Он оставил его заряжаться под кроватью».

OceanofPDF.com

54

Счётчик в такси всё ещё работал. Келл постучал в окно. Водитель открыл замок, и Келл забрался на заднее сиденье.

«Спасибо за ожидание», — сказал он. «Можете отвезти меня в магазин Asda в Брайтон Марина?»

Они свернули обратно в Роттингдин, направляясь вниз по дороге вдоль побережья. Водитель опустил козырёк, защищаясь от яркого солнца. Келл вытащил конверт из рюкзака и открыл его.

Это была поэма о войне и любви, написанная Шахидом в самовосхваляющем стиле, свойственном святым воинам ислама. Келл сразу понял, что Рози — немусульманка, с которой у него завязались романтические отношения.

Из невинности и наивности моей юности

Я бросился на путь Божий, как лев.

Лев войны и мужества.

Готов помочь.

Готов бороться.

Готовность ненавидеть, чтобы любить.

Я создам поток крови

Чтобы остановить поток крови.

Все нечистое будет очищено моей верой.

За все оскорбления Пророка ответом будет смерть.

Мои оскорбления будут иметь форму

Лезвие, пуля, бомба.

Ты не можешь знать, сколько во мне мужества.

Вы увидите это так же, как увидели чистую любовь внутри меня.

Я отомщу всем тем, кто мне противостоит.

Я возвышу свой голос, подняв свое оружие ради Бога.

Ислам — моя религия. Бог осыпает меня милостью.

Я живу по Корану. Я умру за Аллаха.

Я буду бороться с правителями, бороться с предателями.

Те, кто меня ждут, так же прекрасны, как ты.

Они не утратили своей добродетели.

Только Бог может вернуть вам эту чистоту.

Далёкое море сверкало в лучах послеполуденного солнца. Келл перечитал стихотворение ещё раз и почувствовал, как тяжесть попыток найти Хана давит на него, словно тяжесть, почти невыносимое давление. Стихотворение.

Влажные чёрные волосы в ванне и вокруг сливного отверстия. Хан побрился, готовясь к нападению. Он намеренно оставил стихотворение в своей спальне, чтобы полиция нашла его после злодеяния, задуманного ИГИЛ.

У Келла зазвонил телефон. Номер был скрыт.

'Том?'

Это был Маркванд. В его голосе слышалась несомненная неуверенность.

'Говорящий.'

«Имя, которое вы мне дали», — сказал он. Пренебрежительная развязность, характеризовавшая Маркванда при их предыдущей встрече, полностью исчезла. В его голосе слышалась торопливость и раскаяние. «На документе. Можете ли вы это подтвердить?»