«Кто?» — спросил Келл. «Кто это был?»

«Парнем был Александр Минасян».

OceanofPDF.com

5

Келл с недоверием уставился на Моубрея.

«Не вешай нос», — сказал он, потому что случайное наблюдение было настолько сенсационным, что Келлу пришлось счесть, что Моубрей пошутил.

«Это так же ясно, как то, что я сижу здесь напротив вас, — сказал он. — Это точно был кто-то другой».

Александр Минасян был сотрудником СВР, ответственным за вербовку Райана Клекнера, высокопоставленного агента ЦРУ на Ближнем Востоке, который более двух лет передавал западные секреты в Москву. В ходе операции, организованной Амелией Левин, Келл вычислил Клекнера, спрятал его в Одессе и передал Лэнгли. В ответ на потерю Клекнера Москва отдала приказ убить Рейчел. Келл возложил на Минасяна личную ответственность. Он хотел получить его голову на блюде.

«У Минасяна есть жена», — тихо сказал Келл. Жар печи обжигал ему спину. «По крайней мере, мы так думали. Его гомосексуальность никогда не принималась в расчёт. Это не в стиле СВР. Они бы этого не допустили».

В путинской России гомосексуальность не в почёте. Вы, наверное, заметили.

Реакция Моубрея – медленное покачивание головы и сжатие губ так, что на внутренней стороне губ виднелись мельчайшие следы еды – показала Келлу, что он убеждён в увиденном. Он взял стакан и повертел его в руке, словно ожидая, что ему поверят. Келл начал работать по памяти, его знания о Минасиане всё ещё были столь же незначительны, как и официальные данные СИС.

Никто не знал, откуда приехал Минасян, где он сейчас служит и как он завербовал Клекнера.

«Жена Минасяна — дочь петербургского олигарха Андрея Ерёменко. В Москве она пользуется большим спросом. Близка к Кремлю». Келл потратил много времени, изучая деловые связи Ерёменко, выискивая любые связи с Минасяном, любые намёки на его местонахождение или личность. «Если он узнает, что его зять — гей …»

«Ему это не очень понравится», — закончил Моубрей фразу Келла и поставил стакан обратно на стол. «Как и миссис Минасян, кстати. Жены могут быть чувствительны к таким вещам».

«Возможно, она уже знает», — предположил Келл. По его опыту, жёны часто знали о проступках своих мужей гораздо больше, чем когда-либо публично признавали. Многие из них предпочитали существовать в состоянии отрицания.

Пусть мужчина гуляет, пусть играет в свои тщеславные и безвкусные игры. Только не высовывайтесь. Любой ценой защищайте гнездо.

«Вот о чем я и задавался вопросом».

Келл молчал, продолжая анализировать услышанное. Немыслимо было, чтобы в СВР числился гей, женатый или нет. СИС начала вербовать сотрудников, открыто выражающих свою гомосексуальность, лишь десять-пятнадцать лет назад; современная Россия по сравнению с этим была допотопной. Если бы тайна Минасяна раскрылась, его карьера закончилась бы в одночасье.

«С кем еще вы говорили об этом?»

Келл боялся простого ответа «С», потому что это мгновенно сузило бы его возможности. Колеса его воображения завертелись, дремлющая безжалостность кружила над уязвимостью Минасяна, словно хищная птица. Если его враг скрывал тайну такого масштаба, он был уязвим до невообразимой степени. Но если бы Амелия узнала об этом, она бы отстранила Келла от любой последующей операции, несомненно, сославшись на «личные проблемы» и «затуманенность рассудка».

«Я никому не говорил», — ответил Моубрей, хотя его взгляд скользнул в сторону, и он промокнул рот салфеткой. Келл всмотрелся в лицо Моубрея и не был уверен, что тот говорит правду. Крошечный участок обгоревшей на солнце кожи вокруг носа выглядел так, будто вот-вот отслоится.

«Даже Карен?» — спросил он. Супружеские разговоры в постели были профессиональным риском среди опытных шпионов; привычку хранить тайну становилось всё труднее поддерживать с годами.

«Никогда не обсуждай работу с женой», — быстро ответил Моубрей. «Никогда».

Мы с ней договорились с самого первого дня. Последний раз она спрашивала меня в девяносто первом или девяносто втором году, когда в Лондоне арестовали группу бойцов ИРА. Она смотрела Джона Симпсона в девятичасовых новостях и спросила: «Ты как-то к этому причастна?» Я ответил ей, чтобы она занималась своими делами.

«Но она видела Минасяна?»

«О да. Постоянно».

«Что это значит? Она с ним встречалась?»

«Нет. Никто из нас не видел. Но мы остановились в одном отеле. Посмотрели всё шоу».

Келл увидел блеск в глазах Моубрея, намекающий на еще большую награду.

«Это называется «беда в раю», — пояснил он с предсказуемой ухмылкой. — «Наш парень из Москвы не очень ладил со своим парнем. Они постоянно ссорились. Ссорились».

«И все это происходило на публике?» — Келл начал подозревать, что Гарольд наткнулся на подставу, где Минасян разыгрывал роль капризного парня для тайной операции СВР в отеле.

Возможно, эти отношения были даже инсценированы ради выгоды Моубрея, или же сам Гарольд был завербован СВР.

— Не совсем. — Моубрей снова наклонился вперёд, всё ещё ухмыляясь. — Видите ли, я специально наблюдал за ними при любой возможности. Тайные фото, подслушивание в баре.

«Господи». У Келла возникла картина, в которой Моубрей бродит по залитому солнцем египетскому туристическому курорту с длиннофокусной камерой и подвесным микрофоном.

«Могу ли я увидеть эти фотографии?»

Моубрей выжидал, ожидая приглашения. Отложив нож и вилку в сторону, он бросил на Келла лукавый самодовольный взгляд и полез в карман куртки. Внутри оказалось полдюжины цветных фотографий размером с открытку, четыре из которых упали на землю, когда он их вытаскивал.

«Чёрт», — пробормотал он. Это было похоже на фокусника, пытающегося выучить новый трюк. «Вот, пожалуйста».

Келл сделал фотографии и испытал необыкновенное чувство восторга. Он обернулся, чтобы проверить фон. В трёх футах позади него стоял повар в запачканных клетчатых брюках, растягивая шарик теста на небольшой подушечке. Тело Келла окутывал жар. Ему не терпелось выпить.

На первой фотографии Минасян стоял один на краю бассейна, залитый ярким солнцем. На нём были солнцезащитные очки Rayban и тёмно-синие плавки. Он был в хорошей форме для своего возраста, с развитой мускулатурой, с бесстрастным выражением губ. Человек, отдавший приказ убить Рейчел. Он испытывал к нему глубокую ненависть. На переднем плане слева было размытое плечо женщины, предположительно Карен. Моубрей использовал её в качестве приманки.

Следующие три фотографии были сделаны длиннофокусным объективом с возвышения, направленным вниз, в сторону сада, где Минасян стоял со своей возлюбленной. Когда Келл спросил, Моубрей подтвердил, что сидел на балконе своего номера в задней части отеля и слышал, как двое мужчин спорили. На первом кадре они обнимались: Минасян был топлес, мужчина постарше был в бледно-розовой рубашке с короткими рукавами, белых шортах и кедах. Он был загорелым, с мелово-белыми волосами, облысевшими на макушке. На втором кадре мужчина выглядел крайне расстроенным, его глаза были залиты слезами, Минасян откинулся назад, словно пытаясь отвлечься от происходящего. На третьем кадре – Келл предположил, что смотрел на кадры не в хронологическом порядке –

Минасян жестикулировал правой рукой, и это показалось ему достаточно угрожающим, чтобы пожилой мужчина, подняв руку и отвернувшись, попытался защититься. Боялся ли он удара? На следующей фотографии, сделанной, по-видимому, другим объективом и с другого ракурса, пожилой мужчина сидел на корточках в другом уголке сада, закрыв лицо руками.

«Что происходило?» — спросил Келл.

«Они орали друг на друга, как пара подростков». Официантка убрала миски с хумусом и баклажановым пюре. На кухне что-то с грохотом упало. «Большая ссора между двумя королевами из-за «лжи» и «нарушенных обещаний», а также из-за того, что Минасян — «придурок». Я почти ничего не поняла».

«Они всегда говорили по-английски?»

«В основном. Насколько я мог судить, старик не говорил по-русски. Он немец. Из Гамбурга».

«Откуда ты это знаешь?»

«Потому что я не идиот, шеф».

«Никто этого не говорил, Гарольд».

Келл откусил кусок баранины и пригласил Моубрея продолжить. Он уже собирался заказать пиво, как вдруг вспомнил, что в ресторане пусто. Одного взгляда на тайный мир оказалось достаточно, чтобы лишить его семимесячного обязательства воздерживаться от алкоголя.

«Его зовут Бернхард Ридле».

«Как это пишется?»

Моубрей записал имя на листке бумаги и передал его Келлу.

«Я залез в электронную почту отеля. Вот же гад. Подключился к их Wi-Fi, взломал учётную запись менеджера по бронированию и прочитал сообщения Ридла».

«Незамеченными?»

Келл чувствовал себя неловко. Моубрей не был обучен слежке. Если бы Минасян уловил хотя бы намек на его интерес – подслушанные разговоры, тайные фотографии – он мог бы переломить ход событий и организовать собственное расследование в отношении любопытной пары из Англии.

«Конечно, не замеченным. Всё это проделал из моей комнаты. Заняло пятнадцать минут. В общем, вот что интересно. Минасян жил под псевдонимом. Ридл называл его в электронных письмах «мой партнёр Дмитрий».

«Логично», — сказал Келл. «Он женат. Ридл может его прикрывать. Паспорт получил? Фамилию?»

«Нет, сэр».

«Но Минасяну пришлось бы предъявить его при регистрации. Так что либо Ридл действительно думает, что его парня зовут «Дмитрий», либо он знает, что Александр Минасян работает на СВР и путешествует под вымышленным именем».

«Как вы это поняли?»

Моубрей на мгновение смутился, словно Келл обнаружил изъян в его теории. Келл же, в свою очередь, был удивлён, что Моубрей не смог связать все точки воедино.

«Если я поеду в отпуск со своей девушкой «Энн Смит», а она путешествует по паспорту на имя «Бетти Джонс», я спрошу её, почему у неё две личности. Если только она не из Офиса».

«Верно», — сказал Моубрей. «Ты прав». Повисла неловкая пауза, пока он молча производил подсчёты. Келл почувствовал его смущение и подтолкнул его продолжать.

«Ну», — сказал он, потирая затылок. «Мы можем отбросить версию, что Ридл — шпион. Вернувшись домой, я немного покопался. Он архитектор».

«Из Гамбурга?»

«Изначально — да. Во всяком случае, именно там у него и есть практика. Но сейчас он много времени проводит в Брюсселе».

'Причина?'

«Какое-то офисное здание. Шикарная штаб-квартира бельгийской телекомпании. Он её проектирует и живёт там в квартире, пока её строят».

«С тем, что Минасян время от времени навещает его?»

«Отрицательно, Хьюстон».

«Они расстались?»

«Они расстались», — ответил Моубрей.

Келл сразу увидел в этом не неудачу, а возможность. Влюблённый мужчина менее склонен предать свою партнёршу. Мужчину с разбитым сердцем можно спровоцировать на месть.

«Вы сказали, что Ридле жалел себя? Вы это имели в виду?»

Минасян его бросила?

Моубрей стиснул раздраженный нос и отвел взгляд в сторону, выбирая момент для сообщения неприятной новости. Официантка, которая за последние несколько минут несколько раз проходила мимо их столика, пытаясь понять, намерены ли два джентльмена средних лет доесть свою еду, наконец приняла решение и начала собирать их тарелки с недоеденной едой.

«Он его бросил, — сказал Моубрей. — Жестокая любовная ссора».

«После ссоры, свидетелем которой вы стали? И всё? Они расстались?»

Моубрей кивнул, глядя на стол.

«Фотографии, которые вы видели, а потом Ридл, плачущий в одиночестве в саду. Это был последний раз, когда мы видели Минасяна. Полагаю, он улетел той ночью. Был рейс Air Egypt на две тысячи двести из Хургады в Каир. После этого он мог отправиться куда угодно».

«А Ридле?»

«Остался ещё на два дня. Позавтракал в номере, поужинал в одиночестве, и на лице у него было такое выражение, будто жизнь кончена».

«Как ты это понял?» — спросил Келл. «Просто взглянув на его лицо?

Может быть, он именно такой человек».

Моубрей откинулся назад на сиденье, словно Келл проявил излишнюю дерзость. Келл извинился, подняв руку, и воспользовался случаем, чтобы заказать два стакана мятного чая. Он чувствовал, что адреналин в его крови зашкаливает, и желание поймать Минасяна в ловушку вступало в противоречие с давно отработанными инстинктами осторожности и контекста.

«Я имел в виду…»

«Не волнуйтесь, шеф», — Моубрей примирительно протянул руку. «Я понимаю, что вы имели в виду. Откуда мы знали, что он страдает? Почему он бродил, как влюблённый подросток?»

«Именно. Откуда вы знаете?»

Моубрей вытащил пачку сигарет и положил её на стол. Келл посмотрел на них и возмутился собственной самодисциплиной.

«Ридл проводил много времени у бассейна, читая что-то на iPad. Подружился с одним из мальчиков. Египетский парень, симпатичный».

«Гей?»

Моубрей понял, что сказал, и энергично замотал головой, отгоняя этот вывод.

«Нет. Ничего подобного. Женат, жена и ребёнок в Луксоре. Немного за тридцать.

Утром расставляли шезлонги. Приносили напитки. Расставляли зонтики, когда солнце становилось слишком жарким. Ну, вы знаете, что это такое.

'Конечно.'

«Ну, я поговорил с ним, и он сказал, что Ридл был несчастен. Он расстался со своим парнем. Они встречались больше трёх лет, и это была очередная жуткая ссора. «Дмитрий» покинул отель и ушёл с новым мужчиной».

«Он все это рассказал чистильщику бассейна ?»

Моубрей, похоже, понимал, что это взаимодействие звучит неправдоподобно.

«Бернхард показался мне человеком, склонным к исповеди. Нуждающимся в творчестве, артистичным, понимаешь?»

Любой сочувствующий человек подойдёт для такого типа. «Мне больно, приди и выслушай меня. Я построил новый дом, приди и посмотри на него. Мне плохо, помоги мне почувствовать себя лучше». А мы ведь рассказываем незнакомцам свои секреты, не так ли? Он больше никогда не увидит чистильщика бассейнов, никогда не построит ему дом в Луксоре. Он был удобной жилеткой, в которую можно было поплакаться пару жалких дней в раю.