Мне какая разница? Единственное, что меня волнует, — это Страйп. Я хочу, чтобы его дело расследовали. Потому что, если какой-нибудь маньяк с промытыми мозгами вернётся из Сирии и убьёт двести человек в час пик, я хочу знать, что я не несу за это ответственности. Я хочу знать, что я не просто сидел в сторонке, ожидая, когда это произойдёт.

OceanofPDF.com

38

Шахид постоянно ходил по пирсу Брайтона. Он знал, где собирается толпа, где установлены камеры, откуда у него будет наилучший шанс поразить цели, а затем двигаться дальше. Он живо представлял себе, как очистит пирс от строений и людей, от всего того мусора, что засоряет Брайтон, чтобы он мог гулять по нему рядом с Рози и вдыхать чистый морской воздух, совсем один. Ему нравилось представлять, как после всего этого полиция просматривает записи камер видеонаблюдения, снятые за несколько дней, и замечает его, когда он осматривает окрестности, а в интернете и новостях то и дело крутят зернистые кадры с изображением святого воина, как великий Шахид-хан готовится к своему дню мученичества, закладывая семена будущего Англии.

Когда Шахид впервые увидел пирс, он понял, что Джалал сделал самый мудрый и разумный выбор цели. Это было безбожное место, свидетельство того, что целое общество и культура стояли на коленях. Хуже всего были закрытые пространства. Шум, вонь и жадность игровых автоматов.

Матери с выставленными напоказ животами, которые, вероятно, не знали отцов своих детей, лихорадочно бросали монеты в автоматы, заманивающие и обманывающие их обещаниями несбыточных богатств. Мужчины, не работавшие днём, туристы, приехавшие на однодневную экскурсию, и подростки, загипнотизированные игровыми автоматами и игровыми автоматами, превращавшими войну в игру, отчаяние и бомбёжки, конфликты, развязанные западными политиками.

Солдаты-неверные, жертвы-мусульмане – всё это внутри игры, созданной для развлечения детей. Насилие отравляло Шахида. Бывали моменты, когда, проходя по этому оглушительному месту, крики посетителей, запах их еды и шум музыки настолько действовали на него, что ему хотелось действовать прямо сейчас. Будь он вооружён, если бы Крис уже снабдил его оружием, Шахид расправился бы со всеми ними в мгновение трансцендентной чистоты, очистив комнату, пирс, загнав целый жизненный путь в море.

Он пришёл сюда с Рози. Это был единственный раз, когда он отвлёкся в целевой обстановке. На дальнем конце пирса, возле американских горок, где он планировал закончить, пройдя на юг от пляжа, они впервые поцеловались. Он больше не мог сдерживаться. Он обнял её за талию, чтобы она почувствовала его силу, когда он притянул её к себе. У неё был вкус мороженого и духов. Она открыла рот, и он ощутил её губы и язык, погрузившись в сладость возможности сказать ей ртом и телом, что он к ней чувствует, как она привлекательна, как сильно она его мучает.

«Боже, как я рада», — сказала она, разорвав поцелуй и посмотрев ему в глаза.

«Я так долго хотел, чтобы ты это сделал».

«Извини», — смущённо сказал Шахид. Он понимал, что проявил слабость, раз подождал, и сомневался, правильно ли он её поцеловал.

«Не о чем извиняться», — сказала она и положила руку ему на затылок. Сначала прикосновение её пальцев было нежным, а потом она притянула его к себе. Это была новая сторона её натуры, и это вызвало в нём дрожь.

Он знал, что она хочет его так же сильно, как и он её. Они оба теряли контроль.

Когда они, держась за руки, возвращались к автобусной остановке, Шахид забеспокоился. Он был как никогда убеждён, что Рози была послана Богом, чтобы доказать его преданность исламу. Он знал, что Бог ставит его перед выбором между жизнью с женщиной-немусульманкой и загробной жизнью мученичества, которая была возвышенной. Выбора не было. Рози ему нравилась, он продолжал бы видеться с ней, но было бессмысленно увлекаться ею. Судьба Шахида Хана, Азхара Ахмеда Икбала, Омара Ассьи не была предназначена быть мужем или главой семьи. Он был выше этого. Он был солдатом на войне. Мучеником. Он должен был бороться со своими сомнениями и похотью.

Такова была воля Божия.

OceanofPDF.com

39

На следующее утро Амелия высадила Келла на вокзале Солсбери, и он сел на поезд обратно в Лондон. Это было похоже на прощание. К концу ужина в саду стало прохладнее. Амелия зашла в дом за пашминой, оставив Келла одного за столом. Он тут же отправил Моубрею сообщение в WhatsApp, в котором на понятном языке намекнул, что

«Второй фильм» был «миражом», который «костюмам» видеть не нужно было.

Моубрей понял, о чём его просят, и ответил просто: «Понял. Никогда не видел этот фильм». С этого момента Келл почувствовал, что его профессиональные отношения с Амелией Левин изменились безвозвратно. Он прибегнул к сознательной стратегии обмана.

Доверие, которое он к ней питал, давно исчезло. Если бы она узнала, что он лгал ей, её вера в Келла была бы подорвана.

До назначенной встречи с Минасяном оставалось восемь дней. Келл ничего не слышал ни от Амелии, ни от Воксхолл-Кросс. Он подозревал, что Амелия установит за ним лёгкое наблюдение — быстрый просмотр его телефонов, ежедневная распечатка его активности в Wi-Fi — и поэтому был в сознании, чтобы вести как можно более обычный образ жизни. Он не пытался связаться с Claridge's, чтобы подтвердить бронирование Минасяна, и не проверял, записалась ли Светлана на приём в клинику по лечению бесплодия. Он смотрел крикет на Sky, читал рассказы Исаака Бабеля, ходил в кино, занимался в спортзале. Ради шпионов из Центра правительственной связи Келл просмотрел в интернете несколько статей об ИГИЛ и провёл поиск в Google по доморощенным джихадистам ; было бы подозрительно резко отказаться от всякого интереса к потенциальной угрозе со стороны STRIPE. Чтобы проверить интенсивность возможной мобильной слежки, Келл отправился в Париж на три ночи, обедая в своих любимых ресторанах – Brasserie Lipp и Chez Paul – и посещая недавно вновь открывшийся Музей Пикассо. Он ни разу не почувствовал, что за ним следят. Он поужинал со старым коллегой по…

Служба, которая, как он знал, регулярно общалась с Амелией. Келл ничего не сказал о Минасяне или угрозе со стороны STRIPE, но намекнул, что существует «небольшая вероятность» его возвращения на действительную службу в ближайшем будущем.

«в зависимости от чего-то в процессе, что может произойти или не произойти», – уместное афористическое замечание, которое, как он надеялся, будет передано обратно

«С». Келл проверил выделенный телефон на наличие сообщения от ГАГАРИНА, но русский не вышел на связь. Келл был уверен, что тот появится в Вестфилде, как и обещал, и привезёт с собой подробную информацию о СТРАЙП, которая позволит SIS произвести арест. Он предполагал, что паспорт Светланы Ерёменко будет помечен в Хитроу, но не знал, потрудится ли Амелия присмотреть за Минасяном в отеле «Кларидж». Если бы она это сделала, Келл был бы достаточно уверен в навыках россиянина по борьбе с слежкой, чтобы отделаться даже от самой опытной команды, которую могла бы бросить на него МИ5.

Наступил рассвет пятницы. Келл, как обычно, отправился в спортзал и проплыл сорок заплывов. Он оплатил отдельный шкафчик в раздевалке и намеренно оставил там часы, когда переодевался. Он не хотел подвергать себя даже самому незначительному риску того, что Тех-Опс подложил в его личные вещи устройство слежения. По той же причине Келл надел совершенно новые туфли, купленные накануне на Хай-стрит Кенсингтон. Существовали способы «покрасить» обувь, что позволяло Службе следить за объектом на значительных расстояниях.

Выйдя из спортзала, Келл быстро окинул взглядом пять припаркованных поблизости автомобилей, а затем направился на юг, в сторону Хаммерсмит-роуд, чтобы поймать такси. Он был уверен, что ему не грозит слежка, но, обернувшись на заднем сиденье такси, увидел, как одна из машин, припаркованных у спортзала – тёмно-синий Seat Altea – поворачивает налево на Хаммерсмит-роуд. Келл не запомнил ни одного номера и не был уверен, что это та самая машина. Он также понимал, что находится в начале долгого процесса «подчистки хвоста», и что в таких обстоятельствах нередко воображают угрозу там, где её нет. Паранойя держит в тонусе; подозрение – полезный сообщник. Келл продолжал наблюдать за машиной, пока такси двигалось на юго-восток. Оно следовало за ним до Кромвель-роуд, в конце концов скрывшись на светофоре рядом с Музеем естественной истории. Водителя Келл так и не увидел.

У него была простая цель: избавиться от слежки, но при этом не быть замеченным. Поэтому Келл не мог оставить свой iPhone без уважительной причины. Оставить его дома – или запереть в шкафчике в спортзале – показалось бы Амелии подозрительным. В Париже Келл уронил телефон на улицу, из-за чего в нижней части экрана появилась крошечная трещинка. Это натолкнуло его на мысль. Он попросил таксиста отвезти его в небольшой магазин на Глостер-роуд, где тот попросил заменить экран. Владелец магазина сказал ему, что работа займёт два часа. Келл пообещал вернуться до конца дня. Он не собирался этого делать – встреча с Минасяном наверняка затянется – и решил забрать телефон утром.

Выйдя из магазина, Келл прошёл небольшое расстояние до станции метро «Глостер-Роуд» и дождался поезда линии Дистрикт, идущего на восток. Он бегло осмотрел пассажиров, стоявших на платформе в пределах одного вагона от него, а затем в последний момент сел в поезд. Насколько он мог судить, никакой подозрительной реакции не наблюдалось. Стоя у дверей, Келл сделал вид, что выходит на станции Виктория, наблюдая за поведением молодого человека, который несколько мгновений назад привлёк его внимание, читая номер газеты « Гардиан» . Мужчина не отреагировал.

Келл отнесся к нему с подозрением не только из-за молниеносного зрительного контакта между ними, но и потому, что он предположил, что кто-то с его внешностью – хипстерская стрижка, кеды Converse, подвернутые узкие джинсы –

Скорее всего, он прочёл бы цифровую версию Guardian , чем купил бы бумажную газету. В конце концов, мужчина сошёл с поезда в Вестминстере.

Келл нашел место. Он мог видеть всю дорогу до задней части вагона, но его обзор впереди был скрыт большой группой испанских подростков, которые сели в поезд на вокзале Виктория. На прямолинейном чистом маршруте Келл сошел бы с поезда на одной из станций, запрыгнув обратно в последний момент, чтобы обнаружить или сбросить хвост. Он бы перешел на другую платформу и линию, позволив, например, первым нескольким поездам на Глостер-роуд покинуть станцию без него. Но он не мог позволить себе показаться ненормальным. Вместо этого Келл вышел на Эмбанкмент и прошел через узкий парк, идущий параллельно реке. Тропинка соединяла вход на станции Эмбанкмент с мостом Ватерлоо. Келл прошел под мостом и нашел черный вход в Сомерсет-хаус.

Он пришёл посмотреть выставку в Восточной галерее. Именно так Келл обычно проводил дни во время своего длительного отсутствия на службе; если бы Амелия взглянула на отчёт о его наблюдении, его поведение не показалось бы ей чем-то ненормальным или нетипичным. Он гулял по Сомерсет-Хаусу незадолго до отъезда в Париж и знал, что южная часть комплекса представляла собой лабиринт офисов и коридоров, расходящихся на все четыре стороны света. В такой обстановке было практически невозможно отслеживать цель, не вступая с ней в контакт.

Келл простоял в вестибюле шестьдесят секунд, после чего за ним вошла женщина его возраста в сером деловом костюме с чашкой кофе на вынос. Она была стройной, в очках в чёрной оправе и вежливо кивнула Келлу, проходя мимо. Келл повернулся и пошёл в туалет на первом этаже, проверил свою одежду на наличие бирок, которые могли остаться после прогулки, а затем купил билет на выставку. Он пробыл там следующие двадцать минут.

Выйдя из Восточной галереи, он поднялся на лифте на второй этаж и вышел во двор. Келл не видел женщину в деловом костюме с тех пор, как она прошла мимо него в вестибюле. Он поискал её взглядом, но не нашёл. За столиками на открытом воздухе по обе стороны двора сидели посетители, и Келл прогуливался мимо них, высматривая повторяющиеся лица. Если молодой человек в поезде следовал за ним, то, вероятно, он изменил свою внешность.

Келл не мог его видеть. Он купил себе чашку кофе и таблетку от боли. В кафе в северо-восточном углу двора они ели шоколад за уединённым столиком, притворяясь, что читают книгу. В другом конце зала сидел бородатый мужчина в тёмном костюме, внешне похожий на бизнесмена, которого Келл встретил на станции «Эмбанкмент». Однако при ближайшем рассмотрении Келл понял, что это другой человек.

Допив кофе, Келл вышел из Сомерсет-Хауса через главный вход на Стрэнд. Пока он оглядывался в поисках такси, дорогу перед ним пересёк молодой человек в кедах Converse. Он был похож по телосложению и цвету кожи на хипстера, читающего Guardian в метро, но был одет в чёрную кожаную куртку и синюю бейсболку. Келл знал, что опытные сотрудники службы наблюдения могут довольно легко менять свой внешний вид, но им часто приходится носить одну и ту же обувь.

Он подождал, пока молодой человек перейдет улицу, наблюдал, как он идет в сторону Ковент-Гардена, а затем, когда тот повернулся, чтобы поприветствовать друга,

У театра «Лицеум» он увидел, что он совершенно другой человек, чем тот, что сидел в поезде. Келл улыбнулся. Он вспомнил мужчину в джинсах и коричневом твидовом пиджаке, который напугал его на станции Бэйсуотер несколько недель назад, и понял, что подобные приступы паранойи будут мучить его всегда. И всё же в такие дни лучше предвидеть проблемы, чем попасть в ловушку, расставленную Амелией Левин.

Он направился на запад в сторону Трафальгарской площади и прошел на север по переулку Святого Мартина до театра Уиндема. Келл был известен в Службе как заядлый читатель и коллекционер редких книг, поэтому для него имело смысл просмотреть витрины букинистических магазинов в соседнем Сесил-Корт; это давало ему возможность каждые несколько минут оглядывать пешеходную колоннаду, проверяя, нет ли слежки за пешеходами. Он не увидел ничего, что могло бы вызвать его подозрения. Купив первое издание « Свадьбы на Троицу» в книжном магазине Голдсборо, он дошел до станции Холборн и сел на поезд Центральной линии до Шепердс-Буш. К половине второго, ровно за час до назначенной встречи с ГАГАРИНЫМ, Томас Келл вошел в Вестфилд.