'Я полагаю.'

Келл не знал, что и думать об ответе Моубрея. Это не гарантировало, что он выполнит просьбу, и не было признаком того, что его лояльность Келлу была подкуплена СИС. Келл взял телефон, пошёл в спальню и бросил сменную одежду в дорожную сумку. Он взял туалетные принадлежности, взял куртку и бумажник и вернулся в гостиную.

«Вы подслушали какие-нибудь договоренности, которые я заключил с ГАГАРИНЫМ?

«Линии связи? Экстренные совещания?»

«Нет, шеф».

Келл был доволен. «Хорошо», — сказал он. «Так что, если Амелия спросит тебя об этом, тебе не придётся ей лгать».

Моубрей нахмурился. «Нет, пожалуй, нет». Он закрыл ноутбук. «Что происходит, босс? Почему они позволили ГАГАРИНУ уйти? Всё это как-то неправильно. Почему вы едете в машине, а не он?»

Келл убедил себя, что вопросы Моубрея его успокоили. Он нашёл зажигалку и сунул её в карман куртки.

«Понятия не имею», — ответил он. «Понятия не имею».

OceanofPDF.com

37

Келл курил, открывая заднюю дверь «Воксхолла».

«Пожалуйста, потушите сигарету, прежде чем сесть в машину», — сказал водитель с таким банальным, автоматическим безразличием, что Келлу захотелось потушить её о лакокрасочное покрытие. Моубрей собрал свои вещи и уже был в пятидесяти метрах от машины, на Синклер-роуд, направляясь на юг, в сторону Кенсингтон-Олимпия. Келл бросил сигарету в канаву, сел на заднее сиденье и закрыл дверь.

«Куда мы идем?» — спросил он.

«У меня есть инструкции, сэр. У меня есть только почтовый индекс...»

— Ты всё время это повторяешь. — Келл не стал пристёгивать ремень безопасности. — Мне нужен только почтовый индекс. Какой?

«Боюсь, я не вправе это разглашать, сэр». Хотя Келл провёл более двух десятилетий, работая бок о бок с бесчисленными бюрократами и менеджерами среднего звена, работающими на условиях пожизненной занятости, его всегда поражала манера их общения. «Могу лишь сказать, что вам следует готовиться к поездке примерно в два-два с половиной часа. Зависит от ситуации на дорогах».

Келл был на грани терпения. Он чувствовал себя так же, как в тот злополучный ноябрьский день четыре года назад, когда две гориллы из службы безопасности СИС проводили его до входа на Воксхолл-Кросс, требуя – тоном безэмоциональной снисходительности – чтобы Келл сдал пропуск у ворот.

«перед тем, как покинуть здание». Келл служил слишком преданно и добился слишком многого для Амелии Левин, чтобы к нему относились с таким пренебрежением.

Он откинулся назад. Возможно, он преувеличивал. Он устал, проголодался и всё ещё злился на Амелию. Келл не мог понять, зачем нужно было два часа сидеть в машине, чтобы встретиться с ней. Кто ещё мог там быть? В состоянии раздражения и потрёпанности он бы не удивился, обнаружив Амелию, ждущую его в безопасном доме на побережье вместе со своим коллегой из СВР. Всё было возможно. Иначе почему же она так не хотела заманивать Минасяна в ловушку?

«Можем ли мы остановиться и перекусить?» — спросил он.

Водитель слушал дебаты о ЕС по радио LBC. Он спросил: «Извините, что это было?» — и убавил громкость.

«Я спросил: «Можем ли мы остановиться и что-нибудь перекусить? Просто сэндвич подойдёт».

«Да, сэр. Это возможно. Я остановлюсь на следующей заправке».

Следующей заправкой оказалась Fleet Services на трассе М3, в часе езды от Лондона. Водитель сопровождал Келла по зоне отдыха и наблюдал с почтительнейшего расстояния, пока тот покупал воппер в Burger King и двойной эспрессо в Starbucks.

«А куда, по-твоему, я пойду?» — спросил он, уже не скрывая презрения, когда они пошли обратно к машине. «Спрячусь в мужском туалете? Выбегу через задний двор и угоню Ford Fiesta?»

Больше ничего не было сказано. Келл сидел сзади, уплетая бургер, просматривая старые письма на iPhone и подавляя дикое желание натереть обивку корнишонами.

Пятнадцать минут спустя водитель свернул на трассу A303. Теперь Келл знал, куда его везут. И действительно, незадолго до половины десятого «Воксхолл» въехал в деревню Чок-Биссет, где у Амелии был небольшой дом. Именно здесь два года назад Келл и Амелия провели операцию по поиску её похищенного сына. У церкви в центре деревни навигатор запутался и начал возвращать «Воксхолл» в сторону Солсбери. Келл объяснил, что уже много раз бывал по этому адресу, и показал водителю дорогу через деревню и по безлюдной дороге, ведущей к дому Амелии.

К его удивлению, водитель не стал настаивать на том, чтобы проводить Келла до дома. Вместо этого он развернул «Воксхолл» и ждал на полосе, пока Келл приближался к дому. Было почти темно, но он разглядел спутниковую антенну и нечто, похожее на вышку мобильной связи, на крыше.

Техподдержка Воксхолл-Кросса повысила категорию загородного убежища С.

Амелия не спешила, подходя к двери. Келлу пришлось дважды постучать, прежде чем она появилась в коротком коридоре, ведущем из кухни в переднюю часть дома. На ней была повседневная выходная одежда – на колене джинсов была небольшая дырка – и, судя по всему, она недавно занималась садоводством.

«Ты добрался», — сказала она. Она слегка вспотела и держала в руке недопитый бокал белого вина. «Где твой водитель?»

«Жду, когда ты его отпустишь», — ответил Келл.

Амелия выглянула в сторону переулка и указала на «Воксхолл». Келл увидел, как машина отъехала.

«Я приготовила ужин», — сказала она, оставив в коридоре лёгкий аромат духов Hermès Calèche, и направилась на кухню. Келл чувствовал себя мужем, вернувшимся поздно вечером после долгого рабочего дня.

«Я поел в машине», — ответил он.

Он не был в этом доме со времени операции «Мало», но выглядел и пах там всё так же. Выцветшие обои, потёртые ковры, мебель, которая передавалась в семье Амелии из поколения в поколение. Он увидел две фотографии её сына, Франсуа, который жил в Париже, и вспомнил слова Минасяна, сказанные ранее днём: « Вы показали мне так много…» себя. Твой вкус. Твой стиль. Вещи, которыми ты владеешь, и вещи, которыми ты Амелия предложила взять куртку Келла, но он не стал её снимать и тут же закурил сигарету, чтобы проверить её настроение.

«Если ты собираешься это сделать, нам придётся выйти на улицу», — сказала она. «Выпьем?»

Келл увидел на кухне недопитую бутылку красного вина и попросил бокал. Воспоминания то и дело возвращались к нему. Он вспомнил пожилую Барбару Найт, маскирующуюся под уборщицу, и команду, наблюдавшую и подслушивавшую каждое её движение на ряде экранов в соседнем доме. Келл задумался, что стало с ней и с её безответственным мужем, чьё имя на мгновение вылетело из его памяти. При других обстоятельствах он бы с удовольствием предался воспоминаниям об операции с Амелией, но слишком многое изменилось между ними. Он открыл заднюю дверь и сел во главе садового стола. Амелия последовала за ним, передав Келлу бокал вина.

«Спасибо, что проделали весь этот путь», — сказала она.

«Не говори об этом. Нет ничего, что я любил бы больше сюрпризов».

«Да. Я помню».

Из кухни доносился запах жареной курицы. Келл внезапно почувствовал голод.

«Зачем все эти ухищрения?» — спросил он.

«Без особой причины». Амелия отпила глоток. Келл бы не удивился, если бы она добавила: «Мне просто нравится тебя заводить».

«Водитель. Твой любимый?»

«Все чаще. Почему?»

«Неважно». Его беспокоило их лёгкое взаимопонимание. Он ожидал, что Амелия будет менее приветлива. «Бюрократ. Деловой человек».

Похоже, он не рассказывал анекдотов с середины 1980-х. Не в моём вкусе.

«Ах, бедный Том», — ответила Амелия, и терпение Келла лопнуло.

«Что это должно означать?»

Амелия откинулась назад с притворным удивлением. «Ничего!» — сказала она, и Келл понял, что переборщил. «Я просто поддразнивала тебя».

Наступило долгое молчание. Келл продолжала курить сигарету, но на фоне вина её вкус казался кисловатым. Она вела себя так, словно ничто из того, что она сделала за последние двенадцать часов, не имело никакого значения и не вызывало беспокойства. Приказ освободить Минасяна, её отказ сотрудничать с наблюдением, нежелание предоставить Келл убежище. Всё это, казалось, было забыто.

«Что происходит?» — спросил он.

«Разве это не очевидно?»

«Не для меня. Я просто потратил последние несколько недель, подыскивая для вас сотрудника СВР. В свободное время. Завербовал его сегодня днём. Только вы, похоже, не в восторге».

«Можно ли меня в этом винить?»

Келл уронил сигарету, затушив её ботинком. Амелия опустила глаза и, казалось, подавила желание попросить Келла поднять её.

«Чего я не знаю? — сказал он. — Что ты от меня скрываешь?»

Он боялся её ответа. Между ними было так много тайн, так много лжи. Амелия умела хитрить и скрывать правду куда искуснее, чем кто-либо из тех, кого он когда-либо знал.

«Ты всё знаешь», — сказала она. В её взгляде читалось извинение за прежние обманы, словно она стремилась построить между ними новые, более доверительные отношения. Чувствуя это, Келл понимал, что, скорее всего, обманывает себя.

«Тогда почему ты так себя ведёшь?» — спросил он. «Зачем просишь меня отступить? Почему ты не хочешь кусок Минасяна?»

«Чтобы защитить тебя». Амелия встала и вернулась на кухню. Келл взял стакан и последовал за ней. Она открыла дверцу духовки и доставала курицу.

«Защитить меня от чего?»

Прежде чем ответить, она отставила противень в сторону.

«Ты не видишь его прямо. Ты стоишь слишком близко к нему».

«Ты серьезно?» — Келл надеялся, что вопрос содержал в себе приемлемую степень презрения.

«Гарольд прислал кассету», — ответила Амелия, найдя разделочный нож в ящике рядом с раковиной. «Я смотрела её до твоего прихода. Ты слишком снисходительна к нему. Он говорит тебе то, что, по его мнению, ты хочешь услышать».

Келл сделал ещё один глоток вина. День выдался долгим и трудным. Он не хотел доставлять Амелии удовольствие видеть, как он теряет над собой контроль.

«Ты думаешь, я его не понимаю? Ты думаешь, я неправильно с ним обращался?»

«Я этого не говорил».

«Тогда что ты говоришь? Что не веришь, что у нас есть одинокий волк?

«Что он лжет об этом парне из Лидса?»

Амелия наколола курицу вилкой и начала разрезать ножку.

«Что за парень из Лидса? О чём ты говоришь?»

Амелия ещё не видела эту часть записи. Она ничего не знала о террористической угрозе. Келл пересказал то немногое, что рассказал ему Минасян, и был ошеломлён её реакцией.

«Похоже, он просто выдумывает».

Келл шагнул к ней. «Что?»

Его поразило, насколько она была уверена в своей правоте и насколько не замечала никаких признаков упрямства или сопротивления с ее стороны, хотя он сам испытывал те же опасения по поводу STRIPE.

«Ну, у нас же точно нет возможности проверить его, не так ли?» — Амелия всё ещё резала, не глядя на него. — «Если Минасян не даст вам каких-нибудь значимых данных, деталей, которые мы могли бы использовать, чтобы поймать этого парня, то всё, что он вам рассказал, фактически бесполезно».

«Разве не в этом смысл иметь его агентом?» — Келл закурил вторую сигарету, выпуская дым в сторону еды. Амелия бросила на него быстрый взгляд. — «Я снова его вижу. У меня есть дополнительная информация. Мы попытаемся остановить атаку».

«Возможно», — согласилась она. «Если вероятность такого нападения вообще существует».

«Как ты можешь себе позволить быть таким оптимистом по этому поводу? Он же чертовски чистый».

Наконец Амелия отложила нож и повернулась к нему.

«Том, ты же знаешь, как и я, что мы получаем сотни подобных угроз каждый год. Согласен, эта может быть искренней. Возможно, Александр Минасян — благородный гуманист, который хочет помочь предотвратить теракт на территории Великобритании. Возможно, у СВР просто есть связь с ячейкой ИГИЛ в Сирии, которая раздобыла этот поддельный паспорт и оплатила отправку молодого джихадиста обратно в Великобританию». Она подошла к плите и вылила подливку из кастрюли в небольшой фарфоровый кувшин. «Также может быть…

что Минасян знал, что ему нужно что-то вам сегодня дать, чтобы вы покинули квартиру, поэтому он придумал это на ходу.

«Хорошо», — ответил Келл, подняв руки в притворной капитуляции. Он был так раздражен поведением Амелии, так сбит с толку ее непреклонностью, что не чувствовал смысла продолжать. Она не собиралась менять своего решения. Она только находила новые поводы сомневаться в ГАГАРИНЕ. К этому чувству разочарования прибавлялось его собственное мучительное подозрение в ее правоте; Келл задавался вопросом, почему для него стало так важно верить всему, что говорил ему Минасян.

«Извини, Том, — сказала она, — но я в это не верю. Ты думаешь, что можешь заставить ГАГАРИНА сотрудничать, основываясь на том, что он гей и работает на правительство, которое агрессивно гомофобно. Ты думаешь, что можешь предложить ему убежище от Андрея Ерёменко, хотя никто понятия не имеет, кто на самом деле устроил стрельбу сегодня днём».

«Вы не думаете, что Еременко приказал убить Ридля?»

'Не имею представления!'

«А кто же еще? Кто это заказал?»

Амелия обожглась ручкой кастрюли и с грохотом уронила её в раковину. Келл спросил, всё ли с ней в порядке, но она отмахнулась.

«Том, мы пока не знаем, кто это заказал». Он всматривался в её лицо, выискивая малейший намёк на то, что она что-то скрывает, что СИС знает, кто стоит за убийством. «А нам и не нужно знать. Это дело полиции. Убийство Бернхарда Ридле, каким бы трагичным оно ни было, не входит в компетенцию Секретной разведывательной службы». Келл бросил сигарету через заднюю дверь. Амелия проводила её неодобрительным взглядом, словно этот мелкий акт вандализма Келла мог стать причиной пожара в её саду. «Ответьте мне на вот что», — сказала она. «Когда вам доводилось видеть успешную вербовку, основанную на шантаже?»

Келл не хотел признавать ее точку зрения, но не смог дать ответа.

«Когда мы работаем успешно, — продолжила она, — то, что мы делаем, основано на доверии и сочувствии. Речь никогда не идёт о мести или принуждении. Вы это знаете».