«И я встречусь с ней?»

Странный вопрос. Ожидал ли Минасян пау-вау с буквой «С» как условие своего сотрудничества со Службой? Требовало ли этого его завышенное чувство собственного статуса и способностей? Или он просто хотел пошалить?

«Вот почему я хотел поговорить о будущем», — сказал ему Келл.

«Ах да, — Минасян кивнул и ухмыльнулся. — Будущее».

Второй спазм в пояснице Келла. Он потёр основание позвоночника и выпрямился в кресле. Минасян заметил его дискомфорт, но промолчал. «Я не хочу, чтобы ты работал на нас, потому что ты чувствуешь, что у тебя нет выбора», — сказал он. «Я не хочу, чтобы это было личным. Я не хочу, чтобы это касалось Стамбула или Одессы, Клекнера или Рейчел…»

«И все же вы продолжаете упоминать их».

Келл воспринял сарказм Минасяна как насмешку. Он задался вопросом, что же произошло за те несколько минут его отсутствия, что так сильно изменило его отношение к жизни. Он продолжил:

«Я хочу, чтобы вы знали, что мы понимаем вашу ситуацию и с пониманием отнесемся к любым вашим сомнениям относительно политического и экономического курса, которого придерживалось ваше правительство в последние годы».

Келл, увидев презрительную реакцию Минасяна, пожалел, что вообще допустил столь неуклюжий подход. Это было крайне глупо.

Офицеров учили давать агентам вторичное оправдание предательству, и Келл считал, что в данном случае так поступить будет полезно.

Минасян был гордым, умным и самоуверенным человеком; грубо шантажировать такого человека, принуждать его к измене против его воли, могло бы оказаться контрпродуктивным. Келл хотел, чтобы русский почувствовал, что он на стороне ангелов, сражается за правое дело СИС; не потому, что у Келла была видеозапись признания в его романе с Ридле, а потому, что он презирал коррумпированных плутократов и убийц в Кремле так же сильно, как и он сам. Это было наивно. Он имел дело с неразумным человеком.

«Это та часть, где вы говорите мне, что моё правительство хуже вашего?» — Минасян наслаждался. «Что Кремль обкрадывает свой народ, что мою страну ограбили его политики?»

«Эта мысль пришла мне в голову», — ответил Келл.

«Вы говорите мне, что величие России сдерживается жадностью и цинизмом, насилием клики людей, окружающих президента, людей, таких как я и мой тесть, которые удерживают его у власти, так же как он удерживает их на влиятельных должностях?»

Келл решил реализовать свой замысел.

«Я тебе не нужен, Александр. Ты делаешь за меня мою работу».

Минасян улыбнулся: «Вы действительно верите в это о России?»

«Да, — ответил Келл. — И я полностью ожидаю, что вы скажете мне, что Запад — причина всех проблем России».

«Я тоже в это верю», — ответил Минасян. «Это то, о чём вы предпочитаете не думать. По понятным причинам».

«Очевидно в том смысле, что аргументы, приводимые в поддержку этой идеи, являются морально и политически инфантильными?»

« Инфантильно ?» — Минасяну, похоже, понравился выбор лексики Келла.

«Можно ли назвать санкции против моей страны „инфантильными“? Намеренная стратегическая и экономическая изоляция России западными державами в эпоху после окончания холодной войны. Это „инфантильные“?»

«Санкции — это выражение тревоги».

«Тревога», — повторил Минасян.

«Не говорите мне, что за последние несколько лет у вас не было сомнений относительно того, куда движется Россия».

«Томас, могу сказать вам со стопроцентной уверенностью, что я никогда не испытывал никаких сомнений относительно направления, в котором движется моя страна. Я не могу сказать того же о Соединённом Королевстве или его союзниках».

«Тогда, полагаю, нам придётся согласиться, что мы не согласны», — признал Келл. «Но интересно, что вы упомянули господина Ерёменко».

«Интересно, почему?»

«Я бы не назвал его „полезным“ для будущего России. Все собранные нами доказательства его деятельности указывают на то, что он…»

Минасян попытался перебить: «Пожалуйста, меня совершенно не интересует, что вы, возможно, ошибочно думаете или не думаете о деятельности моего тестя».

«Он проявил себя агрессивно, особенно сегодня днем, менее чем в миле от того места, где мы сидим».

«У вас нет никаких доказательств этого».

Почему Минасян защищал Ерёменко? Из семейной преданности?

Потому что он планировал когда-нибудь работать на него? Или потому, что знал другую причину убийства Ридла?

«Это гораздо более серьёзная проблема, чем Андрей, не так ли?» — Келл теперь участвовал в дебатах, в которых был полон решимости победить. «Это разговор о будущем России. О строительстве дорог, школ и больниц, а не о покупке горнолыжных шале и таунхаусов в Ноттинг-Хилл-Гейт. На чьей ты стороне, Александр?»

«Вам не нужно учить меня или русский народ строительству школ и больниц». Капля слюны упала на Келла, когда Минасян говорил. «Мы учим наших детей как следует. Мы лечим больных в наших больницах, не убедившись предварительно, что у них достаточно денег, чтобы купить врачу новую машину».

«Вы говорите об Америке. Похоже, вы думаете, что я работаю на ЦРУ».

Минасян отступил назад, как будто Келл действовал на уровне интеллектуального дискурса, до которого он редко опускался.

«С Британией покончено», — сказал он, размахивая рукой перед собой, словно ребёнок, сметающий игрушки со стола. «Соединённые Штаты, безусловно, играют важную роль в международных делах. Англия не имеет никакого значения».

«Должно быть, именно поэтому так много ваших соотечественников переезжают сюда»,

Келл ответил и почувствовал нарастающий стыд из-за медленного упадка своей страны.

«Вы думаете, я такой наивный? Вы думаете, я жертва кремлёвской пропаганды, промывания мозгов?»

«Я никогда этого не говорил».

Минасян указал рукой наружу. «Ты должен знать, что в этом мире нет истины, Томас. Только её версии. Тот, кто контролирует прошлое, будет контролировать и будущее, не так ли? А тот, кто контролирует настоящее, контролирует прошлое».

Келл ухватился за эту мысль. «Ах да», — сказал он. « 1984 ». Твоя любимая книга.

То же раздражение, что промелькнуло на лице Минасяна ранее во время их разговора, на мгновение снова мелькнуло. Келл почувствовал, что видит, пусть и на мгновение, человека внутри. Так же быстро оно исчезло, словно кадр плёнки на неправильной катушке. К Минасяну вернулось добродушное спокойствие.

«Откуда вы это знаете?» — спросил он.

«Берни мне рассказал».

«Правда?» — в ответе Минасяна слышалась нотка настороженного подозрения.

Келл понимал, что настал момент сменить тему разговора. Глупо было думать, что он сможет переубедить высокопоставленного сотрудника СВР в своих убеждениях. Такой человек не собирался искать недостатки в своих предрассудках или благодарить Келла за то, что тот пролил свет на должностные преступления Кремля. В конце концов, отдав Клекнера в руки правосудия, Келл нанёс Минасяну почти смертельный удар. Этот русский будет так же жаждать мести за Одессу, как сам Келл жаждал мести за убийство Рейчел. Шантажируя его и заставляя работать на Запад, Келл предоставлял Минасяну наилучшую возможность для этого. Именно поэтому Амелия так не хотела с ним связываться. Он был троянским конём.

«Предлагаю выпить ещё по чашке кофе», — сказал он. Он понимал, что времени мало. «Давайте оставим политику. С моей стороны было ошибкой обсуждать с вами вопросы, которые крайне чувствительны для обеих наших стран».

Минасян взял пустую чашку из-под кофе и протянул ее.

«Послушайте», — сказал он, размашисто жестикулируя обеими руками. «Необязательно полностью избегать политики». Россиянин внезапно и неожиданно почувствовал, что может согласиться с некоторыми аргументами Келла. «Я хотел бы сотрудничать. Я был не до конца честен. Иногда у меня возникают глубокие сомнения относительно направления, в котором движется моя страна. Поэтому я вижу области, в которых мы оба можем плодотворно сотрудничать, не теряя достоинства или здравого смысла с моей стороны».

«Продолжай», — сказал Келл.

«Например, о терроризме».

«И что скажете?»

«Общая почва».

«Общая почва», — повторил Келл.

Минасян сел. «Я не хочу, чтобы Англия страдала», — сказал он.

«Что ты имеешь в виду?» — Келл слышал, как Моубрей разговаривает по телефону за соседней дверью, его голос был тихим, оборонительным рокотом, так как он, несомненно, прислушивался к требованиям Амелии.

«Чего вы от меня хотите?» — спросил Минасян. В его вопросе слышались нотки капитуляции.

«Вы точно знаете, чего мы хотим», — ответил Келл. Хотя он понимал, что Минасян пытается им манипулировать, он выдал список требований. «Что-нибудь хорошо осведомлённое об Украине, что-нибудь, что…

даст нам некоторое представление о долгосрочных целях Кремля на Ближнем Востоке.

Личности источников СВР в Великобритании...

«А как насчет терроризма?»

«И что? Ты постоянно об этом говоришь».

«У меня есть информация». Минасян опустил взгляд, явно глубоко задумавшись. Затем он встретился взглядом с Келлом. «Нападение на территорию Великобритании неизбежно».

Келл почувствовал, как по его спине пробежал холодок.

«Атака СВР?»

Минасян покачал головой.

«Не мы», — ответил он. «То, о чём мы знаем. Наши источники. ИГИЛ переносит свою войну в Лондон. В этом вопросе, например, я был бы очень рад сотрудничать с Секретной разведывательной службой».

OceanofPDF.com

36

Меньше чем через минуту Моубрей вошёл в гостиную. Он не постучался. Келл обернулся к нему, разгневанный вмешательством.

«Мне нужно с вами поговорить, сэр».

«Что случилось?» — спросил он, входя в спальню и закрывая за собой дверь.

«Время вышло», — сказал ему Моубрей. «Амелия пришлёт машину».

«Когда?» — спросил Келл.

Он чувствовал себя словно проснувшимся от глубокого сна. Ему было трудно осмыслить то, что рассказал ему Минасян. Он не мог понять, был ли теракт отвлекающим манёвром или реальной угрозой.

Моубрей посмотрел на часы. «Пятнадцать минут? Двадцать? Зависит от ситуации на дорогах, наверное».

Келл предположил, что машина будет ехать со стороны Воксхолл-Кросс. Был ещё час пик, так что существовала вероятность задержки.

«А что с фильмом? Ты его отправил?»

Моубрей кивнул.

«Так куда же она хочет его отвезти? Обратно в «Кларидж»?»

«Найди меня».

Келл отреагировал быстро. Времени гадать о стратегии Амелии не было. Он вернулся в гостиную.

«Расскажите мне больше», — сказал он.

Минасян нахмурился.

'Более?'

«О нападении. Об ИГИЛ. Что вы слышали?»

«Мне просто рассказал коллега из Киева, — Минасян теребил ткань брюк. — Точных фактов я не знаю. Этот человек — гражданин Великобритании из Лидса, которому боевики ИГИЛ выдали «чистый» паспорт».

«И это все?» У Келла сложилось стойкое впечатление, что Минасян выдумал эту историю буквально из воздуха.

«Мы называем его криптонимом STRIPE», — добавил он. «Мы считаем, что он отправился из Лидса в Сирию, чтобы сражаться на джихаде ».

«Это все, что ты знаешь?»

«Это все, что я помню».

Когда Минасян увидел, что Келл недоволен этим ответом, он попытался его успокоить.

«Я, конечно, постараюсь выяснить больше подробностей, чтобы предотвратить атаку».

Хотя мотив лжи Минасяна был очевиден, Келлу пришлось отнестись к его словам серьёзно. У него не было выбора. К тому же, если русский всё выдумывал, чтобы выиграть время, и угроза впоследствии оказалась ложной, Келл сдаст его властям. Минасян это знал.

«И как вы собираетесь передать мне эту информацию?» — спросил он, пытаясь уличить Минасяна в блефе.

Россиянин отреагировал быстро.

«Однако вы хотите продолжить».

Келл чувствовал себя как теннисист, которого профессиональный тренер тащит по корту. Он знал, что у него не больше тридцати минут, чтобы договориться обо всех деталях отношений с Минасяном: о каналах связи, о языке, о внеочередных встречах. Руководя Клекнером более двух лет, Минасян знал все уловки и все подводные камни. В этом смысле Келлу повезло работать с коллегой-профессионалом, но времени всё равно было недостаточно.

«Как долго вы пробудете в Лондоне?» — спросил он.

«Мы уезжаем завтра».

Келл достал пачку сигарет. Он поискал зажигалку Амелии и обнаружил её на полу возле стула Минасяна.

«Вы вместе вернетесь в Киев?»

Келл закурил и предложил сигарету Минасяну, но тот отказался. Он чувствовал, что тот неохотно отвечает на вопрос. Скрытность и уклончивость были присущи ему. Прошло несколько секунд, прежде чем он ответил.

«Мы летим в Москву вместе. Через восемь дней я вернусь в Лондон».

«Ровно восемь дней?» — подсчитал Келл. «В четверг следующей недели?»

Минасян кивнул.

«Почему ты возвращаешься?»

Келл подозревал причину и не удивился, когда Минасян ее подтвердил.

«У нас назначена ещё одна встреча с врачом, — сказал он. — В четверг утром. Я обещал сопровождать Светлану. Мы приедем поздно вечером в среду, остановимся в отеле «Кларидж», уедем, когда врач будет доволен. Возможно, в субботу. Возможно, в воскресенье».

«И ваша служба рада, что вы взяли этот отпуск? Вы в Лондоне не по каким-то другим делам?»

Минасян снова замялся. Отвечать на вопросы о своей работе, особенно от вражеского офицера, было совершенно не в его характере.

«Пока я здесь, у меня есть одна обязанность».

«Что именно?»

«Чтобы связаться с агентом».

Келл задавался вопросом, почему Минасян уже так свободно сотрудничает.

'ВОЗ?'

Русский улыбнулся. «С вашей стороны никого», — ответил он, почувствовав беспокойство Келла. «Сирийский чиновник, а не гражданин Великобритании».

Келл хотел задать дополнительные вопросы об источнике, но на это не осталось времени.

«Тогда я предлагаю встретиться в пятницу», — сказал он.

Минасян посмотрел на часы, словно в них был календарь встреч, в котором был подробно расписан каждый его шаг на ближайшие три недели.