Она была права. Чтобы уличить Минасяна, чтобы иметь к нему хоть какие-то основания, Келлу нужны были доказательства его гомосексуальности. Сейчас у него не было ничего: только устное описание отношений Ридле, несколько фотографий из Хургады и несколько успокаивающих электронных писем. Цель состояла в том, чтобы собрать двух мужчин в одной комнате, записать и снять их общение, а затем вызволить Минасяна и показать ему всю глубину его глупости. Столкнувшись с выбором между сотрудничеством и крахом, Келл был уверен, что Минасян предпочтёт спасти свою шкуру.

После Брюсселя количество сообщений между Ридлом и Минасяном начало увеличиваться. Минасян подтвердил, что прибудет в Великобританию 30 июня, во вторник. Ридл немедленно забронировал место на утреннем поезде Eurostar из Брюсселя в понедельник. Обнаружив, что отель Charlotte Street Hotel полностью забронирован, Ридл снял номер в отеле на Пикадилли, менее чем в миле от Claridge's. Келл записался на прием к менеджеру. Моубрей, чьи услуги теперь оплачивала SIS, оснастил номер Ридла оборудованием для наблюдения, и Келл получил ключ, позволяющий ему получить доступ ко всем охраняемым зонам отеля. Никто из других сотрудников не был проинформирован о вторжении. Менеджера потребовали подписать копию Закона о государственной тайне и дали указание не сообщать об операции своему начальству. Он отказался от оплаты и сказал Келлу, что сообщит о «любой необычной активности г-на Ридла», если что-то произойдет.

Воксхолл-Кросс до сих пор не имел ни малейшего представления о том, зачем Светлана Ерёменко приехала в Лондон. Амелия позволила Келлу установить за ней слежку каждый раз, когда она выходила из отеля «Кларидж», а Центр правительственной связи прослушивал её телефон. Однако большую часть времени она, похоже, предпочитала спать допоздна в отеле и наслаждаться магазинами и кафе Мейфэра. Ближе к вечеру в понедельник она дошла до Мэрилебон Хай-стрит и купила несколько книг в мягкой обложке в «Даунт Букс». На следующее утро за ней следили до Летней выставки в Королевской академии. Всё время она была одна. В одном из отчётов её описывали как «скромно одетую, вежливую и дружелюбную», словно чтобы отличить от стереотипного образа сверхбогатой русской женщины. Предполагалось, что Светлана общалась с мужем по WhatsApp.

– который, как известно, было трудно взломать – или с помощью второго мобильного телефона, о котором Центр правительственной связи ничего не знал. Её багаж не досматривался в аэропорту Хитроу, а её номер не обыскивали во время её отсутствия в отеле.

Сам Келл был обязан держаться подальше от Светланы. Существовала полная вероятность, что Минасян уже был в Лондоне, путешествуя под вымышленным именем, ведя контрнаблюдение за женой, высматривая признаки опасности. Если бы он увидел Келла в отеле «Кларидж» или бродящим по вестибюлю отеля Ридла на Пикадилли, он бы сбежал.

С Ридлом, однако, всё было иначе. Они договорились встретиться в Лондоне, и Келл был рад поговорить с ним, в том числе потому, что у него могла быть информация о встрече с «Дмитрием», которая не была раскрыта по электронной почте. Отдельная группа наблюдения была наготове, чтобы «дома» Ридла от вокзала Сент-Панкрас до его отеля на Пикадилли. Заселившись в отель примерно в то же время, что и Светлана, Ридл провёл большую часть дня, работая в своём номере, а около шести часов отлучился в гостиничный спортзал.

Чтобы ограничить возможность быть замеченным в его компании, Келл пригласил Ридла на ужин в «Арчибальдс», малоизвестный частный клуб для членов клуба в Блумсбери, куда Минасян не имел доступа. Сам Келл не был его членом, но у SIS была договоренность с клубом, которая в прошлом оказалась плодотворной. В отличие от «Клуба путешественников» или «Уайтса», «Арчибальдс» не был заведением Министерства иностранных дел, и вероятность того, что Келла узнают, была мала. Тем не менее, он прибыл на час раньше, через вход в подвал, и заказал уединенный столик в обеденном зале, откуда не было видно улицы. Ридл, проведший в городе меньше шести часов, был рад быть допущенным в одно из святая святых британского истеблишмента, и для такого случая надел нехарактерно строгий серый костюм.

«И что, это происходит?» — спросил Келл, когда подали основные блюда.

«Ты видишься с ним в Лондоне?»

Ридле отпил глоток кларета и кивнул.

«Да. Он приезжает сюда завтра». Это подтвердило сообщение, которое Минасян отправил Ридлу, указав дату своего прибытия в Лондон на вторник, 30.

Июнь. «Ему нужно провести какое-то время с Верой, чтобы поговорить с врачом о её состоянии здоровья, а потом, по его словам, он будет свободен во второй половине дня, возможно, в среду или четверг».

Команда всё ещё не понимала, что подразумевается под «состоянием здоровья» Светланы. Во время прогулок по Лондону она не проявляла никаких признаков физического дискомфорта или боли. Келл предположил, что Минасян просто солгал Ридлу.

«Вы встретитесь в вашем отеле?»

Ридл быстро покачал головой, давая понять, что Келл находится на грани того, что ему было бы комфортно раскрыть.

«Ну, это здорово», — сказал он, не вдаваясь в подробности. Он опасался, что Минасян испугается идеи встречи в отеле Ридле и вместо этого в последнюю минуту настоит на переносе встречи в другое место. «И вас всё устраивает?» — спросил он. «Вы уверены, что это хорошая идея?»

«Уверен». Ридле явно хотел закончить тему. Они снова ели бараньи отбивные с тушеными овощами и жареным картофелем. «Школьная еда», — подумал Келл, выкладывая себе на тарелку мятное желе.

«Я просто хотел бы кое-что сказать».

Ридле отложил нож и вилку и понизил голос до почти благоговейного молчания.

'Конечно.'

Келл гадал, что же будет дальше. На один ужасный, параноидальный миг он задался вопросом, осознал ли Ридле, до какой степени им манипулируют. Возможно, он знал истинную природу профессии «Дмитрия» и понял, что Петер — фальшивый друг. На его лице было выражение смирения, искреннее и меланхоличное.

«Я хочу поблагодарить тебя, Петер». Келл с облегчением откинулся на спинку стула. «Ты был мне очень хорошим другом. Ты мне очень помог». Ридле внезапно протянул руку. «Возможно, ты этого не осознаёшь», — продолжил он, покручивая ножку бокала, стоявшего на столе, — «но это правда».

Одна из странностей моих страданий заключается в том, что они во многом противоположны тому, что человек мог бы ожидать испытать в такое время.

Обычно, когда мы переживаем утрату, мы жаждем вернуться к человеку, который нас разрушил. Мы хотим залечить рану. Со мной всё было иначе. Совсем нет».

«Ты хочешь сказать, что не хочешь мириться с Дмитрием? Тогда зачем ты с ним встречаешься?»

Келл был уверен, что что-то пойдёт не так: электронная переписка между двумя мужчинами накануне встречи, которая оттолкнёт Минасяна; короткий личный спор, не дающий камерам и микрофонам никакого рычага воздействия. Ридле казался сильнее и решительнее, чем в Брюсселе. В его взгляде было что-то пристальное и упрямое. Казалось, он готовился к мести.

«Я встречусь с ним, потому что я его ненавижу и потому что я его люблю. Есть ли в этом смысл?»

«Абсолютное чувство».

Келл отложил нож и вилку и улыбнулся, пытаясь дать понять, что ему хотелось бы как можно подробнее понять то, что Ридл хотел ему сказать.

«Я ненавижу Дмитрия. Я ужасно зла на него за то, как он со мной обошелся, и за те чувства, которые он мне причинил. Но я также люблю его. Как же иначе? Он — всё, что мне нужно и чем я восхищаюсь. Я хотела, чтобы кто-то услышал меня и понял, как сильно этот человек заставил меня страдать, но также и насколько я освободилась, чтобы чувствовать такую любовь».

Ты был тем человеком, который выслушал, который понял. Ты был тем мужчиной. Я чувствовала, что ты знаешь, что значит любить того, кого одновременно ненавидишь.

Если не считать звона бокалов и столовых приборов, а также тихого, размеренного гула мужских разговоров, в столовой царила тишина. Келл ощутил острое сочетание тревоги и сожаления. Он понимал, что манипулировал Ридлом до такой степени, что это стало этически оправданным, и всё же испытывал странное чувство гордости за то, что помог человеку преодолеть его страдания.

«Спасибо за эти слова», — ответил он. «Очень мило с вашей стороны. Мне очень понравились наши беседы, Берни. Я рад, что смог помочь».

Оба мужчины снова принялись за еду. Келл почувствовал, что ему следует сказать что-то ещё.

«У нас в английском языке есть поговорка, — начал он. — Между любовью и ненавистью тонкая грань. Уверен, в немецком языке есть похожая фраза».

Ридл жевал и кивал, не приводя примеров.

«Это одна из самых удивительных особенностей человеческой природы, — продолжал Келл. — Нас тянет к людям, которые могут нас уничтожить, но мы часто устаём от тех, кто дарит нам безусловную любовь. Должно быть, это как-то связано со страхом смерти и застоя. Великая любовь заставляет нас чувствовать себя живыми, яркими и свободными. Но это чувство дорого стоит. Мы никогда не будем по-настоящему счастливы, находясь во власти другого человека».

«Да», — ответил Ридле, оглядывая старинный клуб. Он улыбался добродушно и слегка рассеянно. «Должно быть, дело в этом».

Что-то связанное со стазисом. И со смертью.

OceanofPDF.com

22

Вернувшись домой, Келл обнаружил, что Ридл уже написал Минасяну. Хотя он всегда знал, что их дружба может стать рискованной для дела, он, тем не менее, был глубоко обеспокоен прочитанным: «Я только что вернулся с ужина в клубе Арчибальда с моим новым другом Питером. Необычное здание, старомодный английский джентльменский клуб в Блумсбери».

Фотографии королевы Елизаветы на стене и крем для обуви в туалетах! Я ведь ещё не рассказывала вам про Питера, да?

Ридле пытался спровоцировать реакцию, но Келл подозревал, что Минасян воспримет это сообщение иначе. Человека такой непоколебимой самоуверенности не смутит мелочная зависть; однако он хотел бы узнать о «Питере» по профессиональным причинам. Как они познакомились? Почему Бернхард ужинал с ним в Лондоне? Если Ридле расскажет ему об ограблении в Брюсселе, Минасян почти наверняка придёт к выводу, что «Питер» — псевдоним британского разведчика.

Келл закурил сигарету, открыл окно в гостиной и налил себе бокал вина. Он ничего не мог сделать, кроме как ждать. Заметив копию «Девятнадцати» Книга «Восемьдесят четыре» лежала на полке, он снял её и начал читать, впервые с подросткового возраста погрузившись в мир «Двоемыслия» и «Министерства любви». Келл каждые четыре-пять минут проверял свой ноутбук в ожидании ответа от Минасяна, но ответа так и не появилось. Около полуночи камера видеонаблюдения в отеле «Пикадилли» сообщила, что Ридл лёг спать. Келл принял душ, чтобы скоротать время, но Минасян по-прежнему не проявлял активности даже спустя пятнадцать минут.

Вскоре после часу ночи он принял снотворное, завел будильник на семь и лег спать.

Он проснулся в шесть. Минасян ответил на сообщение Ридла. Формулировка была почти такой, как и предполагал Келл. Пара строк в ответ на электронное письмо Арчибальда, а затем:

Нет. Ты мне не рассказывал о Питере. Кто он? Как вы познакомились?

Келл немедленно позвонил Амелии.

«Возможно, возникла небольшая проблема».

«Всегда есть небольшая проблема».

«Берни пытается вызвать ревность у нашего мальчика, рассказывая ему о Питере».

«О тебе?» — спросила Амелия.

'Да.'

Келл все еще лежал в постели, откинувшись на спинку стула перед ноутбуком, его глаза были липкими от сна, а мозг пытался избавиться от остатков снотворного.

«Он рассказал ему о Брюсселе? О драке?»

«Пока нет». Келл отложил ноутбук в сторону и встал. «Если он это сделает, я удалю сообщение до того, как Минасян его прочтёт. Стоит рискнуть».

Амелия не колебалась. «Согласна», — сказала она.

«Его есть какие-нибудь следы?»

«Кто? Минасян?» Последовала короткая пауза, возможно, пока Амелия проверяла отчёты наблюдения. «Ни одного».

«А Светлана?»

«Вчера вечером останавливался в отеле Claridge's».

Келл слышал на заднем плане бормотание Радио 4 и предположил, что Амелия находится на кухне в своей роскошной квартире SIS в Лондоне.

Они договорились оставаться на связи в течение дня, хотя Амелия объяснила, что с двух часов дня она будет на встрече «с премьер-министром».

«Я оставляю это тебе, Том, — сказала она. — Делай то, что должен».

Келл немедленно позвонил в службу наблюдения отеля «Пикадилли» и запросил поминутную информацию о поведении и передвижениях Ридла. Незадолго до восьми ему сообщили, что объект проснулся. Первым делом, зайдя в ванную, Ридл открыл компьютер. Наблюдая за прямой трансляцией с Воксхолл-Кросс, офицер службы наблюдения сообщил, что Ридл…

«набирая что-то на клавиатуре». Закончив, Келл вошёл в защищённую электронную почту.

Конечно же, его ответ лежал в почтовом ящике:

Я расскажу вам о нём завтра. Сейчас слишком сложно объяснять. Я забронировал номер обычным способом. Стерндейл-роуд, 98, кв. 4. Почтовый индекс — W14 0HX. Я снимаю его всего на одну ночь. Как думаете, во сколько вы приедете?

Келл испытал огромное облегчение. Встреча на выезде, на Стерндейл-роуд…

а не в гостиничном номере Ридла – несомненно, был ещё одним проявлением паранойи Минаси, но временной задержки было достаточно, чтобы Tech-Ops успели замаскировать квартиру. Келл вбил адрес в свой iPhone. Квартира находилась не более чем в пяти минутах ходьбы от его собственной квартиры на Синклер-роуд. Он предположил, что Ридл забронировал её через Airbnb или аналогичное онлайн-агентство, и связался с Thames House, чтобы договориться о посещении.

«Проведите осмотр всего помещения», — сказал он им, когда старший сотрудник группы наблюдения перезвонил ему через двадцать минут. «Проверьте каждый уголок. Спальни, ванные, балконы, шкафы. Мне понадобятся чёткие диалоги, чёткие изображения. Это очень ценная цель, уникальная возможность. Всё должно пройти как по маслу».