«У него нет ваших контактных данных?» — спросила она. «Или он боится, что его телефон прослушивается, что кто-то читает его электронную почту?»

Годом ранее Аппиа обнаружил на своём Android следы Pegasus — разработанной в Израиле программы-шпиона, способной мгновенно получить доступ к мессенджерам, камере, микрофону и паролям телефона. С тех пор он, что вполне понятно, испытывал паранойю по поводу технической слежки. Кайт объяснил это Изобель, заверив её, что Лондон регулярно проверяет свои телефоны на наличие подобных вирусов.

«Значит, он хочет тебя видеть?»

Согласно сообщению Уитакера, Аппиа остановился в отеле Claridge's (кодовое название не слишком престижного отеля в Чизике), который Аппиа регулярно использовал в качестве базы.

«Он хочет, чтобы я ему позвонил. Если это важно, боюсь, мне придётся ехать в Лондон».

Сдержанный кивок, не совсем в знак согласия, но, безусловно, понимания. Изобель признала, что они переходят на следующий этап примирения: Кайт вернётся в ЯЩИК 88 и будет поддерживать брак, регулярно совершая поездки между Лондоном и Стокгольмом.

«Так он был с тобой в Элфорде?» — спросила она, осторожно отпивая виски.

Кайт знал, что его жена хотела глубже понять человека, испортившего им вечер. Всякий раз, когда он думал об Аппиа, он вспоминал его в молодости, прежде всего друга, который помог ему пережить насилие и потрясения 1995 года.

«Мы вместе играли в крикет, — начал он. — Первые одиннадцать. Эрик подавал, я — отбивающим. Мы учились в разных домах, но он знал таких людей, как Ксав. Когда нам было пятнадцать или шестнадцать, нас троих чуть не поймали, когда мы лазили по крыше школьного зала в три часа ночи. Мы много пили, курили гашиш в Слау, ходили на одни и те же вечеринки».

«И он был из богатой семьи, как Ксавье?»

«Очень богато», — подтвердил Кайт. «Строительство».

Подробности операции 1995 года возвращались к нему, и даже спустя столько лет сожаление и разочарование всё ещё терзали его сердце. Вспоминая то время, Кайт не представлял себе роскошную виллу Аппиа в Фанне, пляж в Тубаб-Диало или кроваво-оранжевый восход солнца над мостом Федерб. Нет, он помнил лишь природу собственного стыда, вспоминая Дакар как момент, когда его жизнь начала рушиться.

«Эрик помогал нам время от времени все эти годы», — сказал он, размышляя, как объяснить соглашение между Аппиа и BOX 88, не нарушая при этом безопасности. «Это долгая история».

«Одну из тех историй, которые тебе разрешено мне рассказывать, или одну из тех историй, которые тебе запрещено мне рассказывать?»

Кайт посмотрел на их стаканы – оба уже опустели. На кухне стояло полбутылки «Глен Скотии». Ингрид проснётся в шесть, и день начнётся заново. То, что произошло в Сенегале, было трагедией, настолько же близкой к профессиональному краху, насколько близкой была и сама Кайт к профессиональной деятельности: операция сопровождалась проблемами некачественной организации, второсортным персоналом и просто чудовищным невезением.

«Я могу вам рассказать вот что», — сказал он.

OceanofPDF.com

4

Лаклан Кайт окончил Эдинбургский университет летом 1994 года, через год после операции в России, которая сделала его звездой в BOX 88. Его начальник, Майкл Стросон, дал ему заслуженный отпуск, а затем отправил на шесть месяцев в Нью-Йорк, чтобы он освоил свою профессию в американской штаб-квартире агентства в нижнем Манхэттене. Были курсы по оружию и шифрованной связи, семинары по геополитике, долгие дни за столом с видом на реку Гудзон, где он прослушивал записи с камер видеонаблюдения, на которых сотрудники иракской разведки разрабатывали план убийства бывшего президента Джорджа Буша. Время от времени сотрудники собирались у телевизора, чтобы увидеть судебный процесс над О. Джей Симпсоном, который транслировался на завороженную страну: все были убеждены, что Симпсон виновен и, скорее всего, проведет остаток своей жизни в тюрьме.

Подруга Кайта, Марта, регулярно прилетала из Лондона, чтобы увидеться с ним.

Они вместе исследовали Нью-Йорк, навещали друзей из Университета Брауна, наслаждались пьяными выходными в Атлантик-Сити, играя в Trump Taj Mahal и поедая ириски с солёной водой на набережной. Кайт показал Марте заснеженный остров Эллис, купил ей ожерелье в Tiffany's и водил её послушать игру Вуди Аллена на кларнете в пабе Michael's. Он чувствовал себя непобедимым, превосходящим, избранным: у него были деньги в банке, завидная работа и он жил в самом захватывающем на тот момент городе мира. Его кумирами были Фицрой Маклин и Т. Э. Лоуренс, люди, изменившие мир в свои двадцать. Кайт и не подозревал, что меньше чем за два года у него отберут многое из того, что он начал принимать как должное.

Он вернулся домой в Страстную пятницу, 14 апреля 1995 года, с блоком сигарет Winston Lights, бутылкой Jim Beam и увлечённостью Америкой, которая сохранилась на протяжении следующих двух десятилетий. Ему только что исполнилось двадцать четыре. Марта нашла им однокомнатную квартиру в Баттерси, и они переехали туда в пасхальные выходные, поставив книжные полки, покрасив спальню и отремонтировав.

протекающий кран на кухне. Из соображений безопасности Стросон хотел держать Кайта на расстоянии от «Собора» – так называли лондонскую штаб-квартиру BOX 88 – и поощрял его продолжать притворяться слегка распущенным выпускником, не имеющим чёткого представления о том, чем хочет заниматься в жизни. Для этого Кайт устроился официантом и записался на курсы арабского языка в Школе арабских искусств и наук (SOAS). Он знал, что в любой момент его могут срочно попросить покинуть страну без чёткого указания даты возвращения; в то же время он понимал, что может пройти много месяцев, прежде чем Стросон найдёт для него операцию, «достойную ваших талантов, но соответствующую вашему опыту». Это замечание, взятое из письма Стросона Кайту вскоре после его возвращения из Нью-Йорка, было типичным для американца: оно содержало и лесть, и негласное напоминание о том, что Кайт всё ещё молодой шпион, которому ещё многое предстоит узнать о тайном мире.

Операция в Сенегале произошла как раз в тот момент, когда Кайт начал уставать от течения своих дней и однообразия лондонской жизни.

Его ровесники из Олфорда и Эдинбурга в основном находили работу на телевидении и в рекламе: двое из них ушли в музыкальный бизнес, ещё один – в спортивный маркетинг. Часто скучающий и неудовлетворённый, Кайт проводил свободное время в кино, играл в мини-футбол под Вествеем и возил Марту в Брайтон и Париж на грязные выходные. Дни употребления наркотиков остались позади: Стросон всегда опасался любви Кайта к ночным развлечениям, а сотрудники BOX 88 могли быть подвергнуты тестированию в любой момент. Поэтому, пока его друзья тусовались в клубах на реконструированном Кингс-Кросс, а воскресными вечерами тусовались с Бьорк и Голди в «Blue Note», Кайт работал официантом в Баттерси за пять фунтов в час, и его единственной вредной привычкой была изредка игра в покер после закрытия ресторана.

Приказ выйти на связь пришёл как гром среди ясного неба. Сентябрьским утром, вскоре после того, как Марта вышла из квартиры на пробежку, в почтовый ящик Кайта опустили посылку. Кайт до сих пор помнил головокружительное чувство, когда открыл пухлый конверт и обнаружил внутри пейджер British Telecom и туристическую открытку с изображением чёрного лондонского такси. Он с нетерпением ждал первого сообщения – указания отправиться в Челси и ждать на автобусной остановке на Лимерстон-стрит вскоре после двух.

13:00 и следить за чёрным такси, номер которого нужно отслеживать. Такси будет находиться под контролем почтового ящика 88; Кайт не знал, с кем он встретится и что от него могут потребовать.

Даже спустя почти тридцать лет почти фотографическая память Кайта не подводила его, когда он пересказывал эти события Изобель. Он все еще мог представить себе широкую шикану Уорлд-Энда, чувствовать жужжание пейджера в заднем кармане брюк, когда прозвучал номерной знак. Через Кингс-роуд полдюжины столиков у итальянского ресторана нервно выдвинулись навстречу позднему летнему солнцу. Пара средних лет делила миску спагетти-помидоро , смеясь, наматывая пряди на вилки и целуясь, как собаки в «Леди и Бродяге» . За соседним столиком лысый бизнесмен проверял очки для чтения, водя ими вверх-вниз на носу и просматривая меню. Кайт обернулся и увидел приближающееся к автобусной остановке такси, но номерной знак не совпадал. Он сел рядом с женщиной с седеющими волосами, которая сосредоточенно читала первую полосу «Индепендент» . Через мгновение с запада подъехало нужное такси. Кайт отошел от автобусной остановки и поднял руку, чтобы остановить его.

Майкл Стросон ждал на заднем сиденье. Борода американца, как у Хемингуэя, казалась длиннее и седее обычного, а на нём был не по сезону толстый аранский свитер. Кайт хотел сказать ему, что тот похож на рыбака, сошедшего на берег за припасами, но хозяин, похоже, был не в настроении для шуток. Водитель такси был в футболке «Куинз Парк Рейнджерс» и слушал Дебби Троуэр по Radio 2.

«Что ты читаешь?» — спросил Стросон, указывая на книгу в руке Кайта. В его тихом виргинском акценте было что-то такое, что заставило Кайта снова почувствовать себя восемнадцатилетним.

« Буйная лихорадка », — ответил он, поднимая книгу. «Воспоминания об Арсенале…»

«Я знаю, о чём речь». Стросон всегда производил впечатление человека, посмотревшего все пьесы, посмотревшего все фильмы и прочитавшего все романы, связанные с культурой. Кайт гадал, как он находит время. «Для американца, который не смотрит футбол и считает вас всех хулиганами, я думаю, это было довольно неплохо. А как вам наше любовное гнёздышко?»

Отношения Кайта уже давно были предметом интереса Стросона.

Марта ему нравилась, он знал, что она проявила смелость и находчивость в России два года назад, но Кайт был уверен, что он видит в ней угрозу своей карьере в BOX 88.

«Отлично», — осторожно ответил он. «Маленький, дорогой. У соседей ребёнок, который кричит круглые сутки, но мы очень счастливы».

«Вы оба, должно быть, уже достигли шестилетнего рубежа, не так ли?»

Стросон уже знал ответ на свой вопрос: он был во Франции в 1989 году, когда Кайт и Марта впервые встретились.

«Только что сдал», — ответил он. И с лукавством спросил: «Как твой брак, Майкл?»

На этом разговор прервался. Такси проехало мимо паба на углу Бофорт-стрит, где в пятнадцать лет ближайший друг Кайта, Ксавье Боннар, вырвал в туалете, напившись «Гиннесса» и текилы. Стросон прищурил свои сланцево-серые глаза.

«Последнее, что я слышал, Марта была на мели. Она ушла с работы на телевидении».

«Верно». Кайт поинтересовался, откуда Стросон это знает, но не стал спрашивать, откуда у него эта информация. «Она подумывает сменить юриспруденцию».

«А ваш курс арабского языка, ну... подошел к концу?»

«Я могу войти и выйти». Он подумал, не готовит ли Стросон операцию, в которой может участвовать Марта. Не собирается ли BOX официально принять её в свои ряды? «Следующей весной экзамены, — добавил он, — но большую часть работы я могу сделать сам».

«Так ты готов?»

Заинтригованный, Кайт собирался сказать: «Конечно, я готов», но не хотел показаться нетерпеливым. Вместо этого он просто сказал: «Всегда готов».

Легкая усмешка тронула щетину неопрятной бороды Строусона.

«Нужно, чтобы ты взял отпуск», — начал он. «Ты можешь вернуться домой через неделю, а может, и дольше. Трудно сказать, пока не приедешь».

«Куда я иду?»

«Дакар».

Кайт перебрал в уме список африканских столиц и сопоставил Дакар с Сенегалом. У ресторана «Picasso’s» на Кингс-роуд он увидел знакомого человека из Олфорда. Челси был излюбленным местом отдыха Слоуна Рейнджера, получившего частное образование, а Кингс-роуд – его главной артерией. Родители его бывших одноклассников покупали продукты в Partridges, постельное бельё – в Peter Jones, а украшения – в Butler and Wilson. Мать Ксавье, леди Розамунд Пенли, жила менее чем в миле от него, в пятиэтажном доме на площади Херефорд.

«У вас в Алфорде был друг из Сенегала, я прав?» — спросил Стросон.

«Эрик Аппиа?»

«Вот он. Его отец — какой-то крупный промышленник, если я правильно помню».

«Ты правильно помнишь». Кайт предположил, что Стросон услышал о нём от Билли Пила, учителя истории в Алфорде, который и завербовал его в BOX.

88 в 1989 году. «Эрик — один из нас?»

Американец, казалось, нашел вопрос забавным.

«Нет-нет», — ответил он. «Просто тот, кого вам, возможно, захочется навестить, когда будете там. Он живёт в Дакаре, верно?»

«Последнее, что я слышал».

Кайт играл в крикет с Аппиа, который регулярно наводил ужас на игроков команды противника своими йоркширскими клюшками, летящими со скоростью 80 миль в час. «Он учился в Брауне. Я не видел его с тех пор, как окончил школу».

Судя по выражению его лица, Стросон уже это понял.

«Конечно», — сказал он. «Так что, если появится возможность, дайте ему знать, что вы выходите. Хорошо иметь дружелюбное лицо на земле. К тому же, это естественное укрытие».

Такси повернуло налево возле Питера Джонса, «Отель Калифорния» на Радио 2.

«В чем заключается работа?» — спросил Кайт.

«Мы наблюдаем за одним интересным человеком в Сенегале. Вы присоединитесь к команде, участвующей в этом проекте. Мне нужно, чтобы вы привезли туда немного денег. Пакет. Очень просто, очень прямолинейно. Как ваш волоф?»

«Мое что?»

«Местный язык. Они ещё и по-французски говорят. Это всё, или у тебя голова забита арабским?»

«Со мной всё будет в порядке». Кайт решил купить газету Le Monde , выйдя из автобуса, и взять напрокат несколько французских фильмов в местном видеопрокате. «Я смогу попрактиковаться в течение следующих нескольких дней».

«Вам также необходимо будет сделать прививки от желтой лихорадки и столбняка.

Если тебя там укусит собака, ты окажешься в мире боли. И СПИДа тоже будет много, но Марта рядом, и она будет держать твой бродячий член под замком.