На металле было выгравировано слово «STANLEY». Кайт осмотрел замки, но лишь немногие из них были клеймами. Он выбрал тот, который выглядел подходящим.

Ключ не подошёл. Он попробовал второй замок с тем же результатом.

Позади раздались шаги. Кайт безуспешно попытался открыть третий шкафчик, когда мимо него прошёл высокий чернокожий мужчина и расположился на противоположной стороне раздевалки. Внутри одного из шкафчиков зазвонила сигнализация. Убив ещё немного времени на телефон, Кайт подождал, пока мужчина уйдёт, и попробовал ещё два замка. Безрезультатно. Он уже прошёл первую группу шкафчиков, пронумерованных от 1 до 30, и начал чувствовать разочарование. Неужели ему придётся проверить все шкафчики?

В раздевалку вошли ещё двое мужчин, оба бородатые, оба мокрые после душа. Кайт снял кроссовки и перешнуровал их. Он сделал «Уордл» и проверил счёт по крикету, пока мужчины не ушли. Они оставили после себя пару мокрых полотенец и мокрый, брошенный бумажный платок. Кара отправила сообщение, что вернулась в «Моран» выпить в баре. Нетерпеливо желая найти замок, Кайт попробовал ещё две двери, но не смог открыть третью из-за появления сотрудницы. Она подняла брошенные полотенца и, крякнув от отвращения, наклонилась, чтобы поднять…

Салфетка. Затем Кайту пришлось ждать ещё пять минут, пока татуированный тяжелоатлет выполнял серию полуголых послетренировочных растяжек, натираясь тальком. Закончив, он поковылял к фену, одетый только в синие трусы.

Оставшись один на некоторое время, Кайт попытался открыть замок на шкафчике 74. Безуспешно. Замок на шкафчике 76

на обратной стороне было написано STANLEY, но ключ снова не подошел.

И тут его осенило. Кайт оглядел стену. На шкафчике номер 88 висел большой красный замок с наклеенным на нём смайликом из эйсид-хауса.

Как он мог быть таким медлительным? Ключ Аппиа легко скользнул внутрь. Кто-то вошёл в раздевалку позади него. Решив, что это тяжелоатлет, Кайт проигнорировал его. Он был полон решимости вытащить то, что Аппиа оставил в шкафчике.

Первое, что он заметил, был небольшой пластиковый кошелёк. Он сунул его в карман. На дне лежал пакет Tesco рядом с чёрной дорожной сумкой на молнии.

Кайт положил пластиковый пакет в дорожную сумку и вытащил оба. Шкафчик был пуст. К мужчине позади него присоединился друг.

Они говорили о вечеринке в Саутхолле. Повесив замок на место и протерев его отпечатки, Кайт вышел из раздевалки.

Через несколько минут он уже обходил край искусственного озера и звонил Каре, чтобы убедиться, что берег свободен.

«Не возвращайтесь в Моран», — сказала она. «Полчаса назад приехала полиция и арестовала кого-то. Я пытаюсь выяснить, что происходит».

OceanofPDF.com

30

Быстро установили, что арестованная в вестибюле отеля «Моран» — та самая женщина в тёмном деловом костюме, мимо которой Кайт прошёл, выходя из отеля. Вот её описание, данное Карой:

«корпоративная красотка, с собранными волосами, похожа на североафриканку» — соответствовало его воспоминаниям о женщине, которая вошла в лифт.

«Есть какая-нибудь связь с Эриком?» — спросил он. Он направился к машине Кары.

«Я спросила об этом сотрудника. Похоже, она пыталась проникнуть в его номер, используя ключ-карту Аппиа. Отель заблокировал эту возможность. Горничная увидела её и позвонила менеджеру».

«А теперь ее забрала полиция?»

«Забрали ее три минуты назад».

«Ты узнал имя?»

«Нет, но я позвонила Джейн и добавила это к её работе. Она выяснит, что сможет».

Они вернулись в «Собор» в течение часа. Это был первый визит Кайта в штаб-квартиру за более чем год; во время карантина, связанного с COVID, офис BOX 88 временно располагался в Челси. В этом самом секретном месте лишь немногие знали о его связи с Аппиа. Одним из них был его заместитель, Азхар Масуд, который вышел из своего кабинета с видом на Кэнэри-Уорф, чтобы поприветствовать Кайта с возвращением на работу и выразить соболезнования. Хотя двое мужчин были близки, не было ни тёплых объятий, ни утешительного похлопывания по спине; это было не в их стиле. Вместо этого Масуд проводил Кайта и Кару в переговорную, где их ждали два аналитика.

«Полагаю, кто-то забрал у тебя телефон?» — спросил Масуд.

Кайт нашел запертый мобильный телефон в черной сумке, которую он передал Тьюрингу по пути на пятнадцатый этаж.

«Они так и сделали. Похоже, они решили, что им не составит труда проникнуть вовнутрь и выяснить, с кем связывался Эрик».

В сумках не было ничего существенного: ни блокнота, ни фотографий, ни оружия, ни паспорта, только квитанция за частный клуб в Мейфэре — 49 Брик-стрит — в котором Аппиа потратил более

450 фунтов стерлингов за, судя по всему, долгий вечер с мартини, Шатобрианом и Кроз-Эрмитажем.

«Он член клуба?» — спросил Кайт.

Аналитик, сидевший слева от него, открыл ноутбук с доступом к чему-то, похожему на компьютерную систему Брик-стрит.

«Похоже, что нет». Это был преждевременно лысеющий двадцатидевятилетний отец двоих детей по имени Джерри, которого Масуд переманил из Google. «Мне удалось получить доступ к списку участников и системе бронирования. В списках нет записей об Эрике Аппиа или Грэме Кэмпбелле. Судя по фотографиям, большинство клиентов — белые европейцы, белые американцы, англичане, бывшие школьники государственных школ, если вы понимаете, о чём я».

«Я понимаю, о чём ты говоришь». Кайт поймал взгляд Кары. «Брик-стрит — это новый „Аннабель“».

«Я думал, старый ещё работает». Это говорит Масуд.

«Так и есть. Но там сплошь китайские и африканские плутократы, деньги из Персидского залива и девушки по вызову. Брик-стрит воротит нос, ей нужны только аристократы, европейские банкиры и американцы, чьи семьи уплыли на « Мэйфлауэре ».

«Так что же там делал Эрик Аппиа?» — спросила Кара, добавляя сахар в кружку чая. «Или он прошёл отборочную комиссию, потому что он старожил Алфорда?»

«Должно быть, он был у кого-то в гостях», — ответил Кайт, отметив, что Кара выглядела расслабленной и воодушевлённой в компании Масуда. Они работали бок о бок почти три месяца. «Можем ли мы получить доступ к записям с камер видеонаблюдения с той ночи, когда он получил заказ? Посмотрите, кто его зарегистрировал?»

«Я этим займусь», — пообещал Джерри.

В дверь постучали. Фредди Лейн, ветеран операций в Тораби и Дубае, сумел взломать систему безопасности мобильного вещмешочка и нёс Кайту отчёт о его содержимом.

«В телефоне было сохранено всего два номера», — сказал он, устраиваясь рядом с Карой. «Все сообщения удалены, никаких социальных сетей или WhatsApp».

«Только Сигнал и Телеграмма. Он был осторожен».

«Так мы знаем, с кем он разговаривал?»

Лэйн, никогда не кричавший о своих успехах на каждом углу, сказал: «Конечно», – тоном, который намекал на то, что Кайт недооценил его способности. «Первый номер принадлежит доктору Одри Сэлинджер, замужнему врачу общей практики».

который живет здесь, в Лондоне.

«Почему ты говоришь «женат»?» — спросила Кара.

Лэйн колебался, словно находясь в приличном обществе.

«Потому что метаданные указывают на то, что ее телефон находился в отеле Моран три ночи назад примерно с 22:00 до семи утра следующего дня».

«Аппетиты Эрика не изменились до самого конца, — заметил Кайт. — Что ещё мы о ней знаем?»

«О владельце другого телефона мы знаем меньше, чем мы, сэр». Лейн поднял листок бумаги, на котором сделал какие-то записи. «Жан-Франсуа Фурнье. Сотрудник Главного управления внешней безопасности (DGSE) при французском посольстве в Лондоне».

«Ну, ну, ну…» — Масуд был в галстуке и ослабил его, расстегнув верхнюю пуговицу рубашки. — «Знаешь, Локи?»

«Да. Эрик упомянул о нём по телефону сегодня утром. Они работали вместе».

Джерри печатал на ноутбуке, пролистывал документы, перескакивая с вкладки на вкладку. «Жан-Франсуа Фурнье указан в списке участников 49-го класса».

Брик-стрит. Живёт в Челси. Родился в 1985 году.

«Бинго», — сказал Кайт.

«Во Франции играют в бинго?» — Кара поняла по реакции Масуда, что сейчас не время для беззаботности. «Должно быть, ты пользуешься щедростью своего друга», — добавила она, быстро приходя в себя.

«Мартини. Стейки. Красное вино. Три дня назад мы потратили в общей сложности четыреста пятьдесят фунтов».

Кайт задавался вопросом, не ошибся ли Аппиа в оценке Фурнье; имелось ли в виду DGSE

предал его?

«Полагаю, у нас есть фотографии этого парня. Как быстро мы сможем получить его сообщение?»

«Проблем не должно быть», — ответил Лейн. «Если он будет объявлен, Челтнем их получит. Мы сможем забрать всё, что нам нужно».

«Я хочу знать, где он был сегодня, куда ходил до и после ужина с Эриком, контактировал ли он с Ивом Дювалем или Грейс Мавингой за последние семьдесят два часа. Покидает ли он страну? Показывал ли он какие-либо…

Интересуетесь Люцианом Кейбланом, Питером Гэлвином или Мартой Рейн? Доставьте мне всё как можно скорее.

Джерри записал имена в блокнот и сказал: «Да, сэр». Было почти восемь часов. У него был вид человека, который с нетерпением ждал возвращения домой к жене и детям после долгого рабочего дня.

«После этого у меня для тебя будет ещё одно задание», — сказал ему Кайт. «А потом можешь идти спать».

OceanofPDF.com

31

Частный клуб для членов клуба на Брик-стрит, 49 представлял собой переоборудованный особняк девятнадцатого века в георгианском стиле, в котором когда-то располагался Falaise, модный французский ресторан, который часто посещала мать Кайта в начале 1990-х. Кайт помнил, как его водили туда незадолго до начала обучения в Эдинбургском университете. Марта приехала с ним, сразу после летних каникул в Турции. Он помнил кованые столы с красно-белыми клетчатыми скатертями, неловкие разговоры за авокадо Marie-Rose, серебряные подсвечники, окутанные сталактитами воска. После этого Шерил поехала домой на такси, прошептав на ухо Кайту: «Она такая милая девушка, правда?», и поцеловав его на прощание. Воодушевленный одобрением матери, Кайт купил бутылку чилийского вина в ближайшем винном магазине, помог Марте перелезть через ворота в Гайд-парк и занялся с ней любовью у Серпантина, прежде чем их прогнал охранник.

В какой-то момент за прошедшие тридцать лет всё здание подверглось дорогостоящему ремонту. Фалеза больше не было. На её месте возникло элитное ночное заведение размером с бутик-отель с несколькими барами, подвальным рестораном, украшенным малиновыми и алыми обоями, и переполненным танцполом, играющим хиты Motown и времён расцвета Маргарет Тэтчер. Кайт уже дважды бывал там: один раз на рабочей встрече, а другой на сорокалетии друга. Он вошёл через незаметную дверь на Хертфорд-стрит, его шестилетний фантомный членский билет был размещён Джерри на серверах Брик-стрит двумя часами ранее. Взлом личного телефона Жана-Франсуа Фурнье показал, что француз должен был встретиться с другом на ужин вскоре после десяти. Кайт намеревался найти его и, когда придёт время, выяснить, много или мало он знал о смерти Аппиа.

Предполагая, что он неизбежно встретит бывшего выпускника колледжа Алфорд, члена клуба «Брик-стрит», Кайт зарегистрировался под своим именем. И действительно, спустившись по богато украшенной лестнице в…

В северо-восточном углу он заметил Кристиана Батерста, парня из своего дома, когда-то стройного полузащитника, а ныне дородного финансиста с копной седых, как мел, волос. Резко свернув у подножия лестницы, Кайт скрылся из виду, огибая край танцпола, пока не оказался в длинной очереди к бару. Фурнье, вероятно, находился на противоположной стороне подвала, обедая в одной из кабинок, что обеспечивало посетителям клуба определённую степень уединения и тишины.

Кайт достал телефон. Там было сообщение от Кары в Signal и WhatsApp от Изобель. Он ещё не рассказал Изобель о смерти Эрика. Нажав на её сообщение, он увидел, что она прислала фотографию Ингрид в ванной с эмодзи в виде сердечка. Под ним она написала: «Скучаю по папочке».

«Я тоже по ней скучаю», — ответил он и открыл сообщение от Кары.

Есть ли какие-нибудь его следы?

Ответ Кайта был лаконичен.

Никто

Через несколько мгновений на Хертфорд-стрит остановилось чёрное такси. В ночной Мейфэр появился красивый пакистанский бизнесмен средних лет в сопровождении прекрасной молодой женщины – лет на десять моложе его.

В туфлях Louboutin и обтягивающем красном платье. Внимательный наблюдатель заметил бы три пуговицы на манжетах костюма бизнесмена Turnbull.

Рубашка от & Asser, а также золотое обручальное кольцо на безымянном пальце левой руки. На нём были броги Church's, строгий костюм и часы Audemars Piguet из жёлтого золота, оцененные по самым скромным подсчётам в 350 000 фунтов стерлингов.

Молодая женщина без обручального кольца не была его женой. Она даже не была его девушкой. Тем не менее, она держала его за руку, пока они шли к главному входу дома 49 по Брик-стрит. Выстояв очередь за группой взволнованных гостей, большинство из которых были в возрасте около двадцати пяти лет, бизнесмен подошёл к стойке регистрации и представился Реханом Салимом – псевдонимом, который он использовал для входа. Девушка-хостесс ввела имя в систему бронирования, поприветствовала мистера Салима и ввела данные его спутницы – полностью вымышленной леди Амелии Ламбе – прежде чем пожелать им обоим приятного вечера.

Азхар Масуд осмотрел вестибюль. В центре стоял роскошный диван с мягкой обивкой, а на стенах висело три картины маслом, изображающие

Различные форпосты бывшей Британской империи и широкая дубовая лестница, которую сейчас блокировали две американки средних лет, шумно спорившие, подниматься ли им наверх или спускаться. Прямо перед ним находилась открытая терраса для курения, полная болтающих гостей; в вестибюле ощущался отчётливый запах кубинских сигар. Куда бы Масуд ни посмотрел, он видел преуспевающих мужчин в деловых костюмах и женщин всех возрастов в дизайнерских юбках и на головокружительных каблуках. Здесь витал запах денег, статуса, замкнутого мира, посещаемого немногими привилегированными. В воздухе царила атмосфера сдержанного декаданса, хороших манер и неопределённого воспитания на грани алкогольного разврата.