«…Покупка доставшаяся мне по купчей двора его Императорского Величества от камергера Николая Никитина сына Демидова…»
Таким образом, у Юрина появился новый хозяин – действительный камергер двора его Императорского Величества Александр Алексеевич Жеребцов. К тому времени за Юрином числилось уже 1076 душ мужского пола.
Александр Жеребцов, по-видимому, недолго владел юринской вотчиной, он погиб или умер своей смертью, а его супруга Ольга Александровна поспешила продать Юрино. Вот эта расписка:
«1812 года, генваря дня я нижеподписавшаяся двора Его Императорского Величества Александра Алексеевича Жеребцова вдовствующая супруга его Ольга Александровна дала сию расписку генерал-майору и разных орденов кавалеру Василию Сергеевичу Шереметеву, в том, что продала ему Нижегородское свое недвижимое имение в Васильской округе, в селе Юрине с деревнями, написанными за мною по последней 6 ревизии 1076 душ с принадлежащими землями и рыбными ловлями за 350 000 рублей».
Овдовев, Ольга Жеребцова вскоре вышла замуж за Антона Ржевусского, позже ставшего свитским генералом Николая Первого. Она была старше своего нового супруга более чем на 20 лет. В этом случае о браке по любви говорить не приходится, тут вступают в действие другие мотивы. А если еще учесть, что Антон Ржевусский – родовитый польский аристократ, граф и к тому же родной брат Эвелины Ганской (Ржевусской), ставшей впоследствии женой Опоре де Бальзака, все произошло в светских обычаях того времени.
Кстати, старшая сестра Эвелины де Бальзак – Каролина Собаньская (Ржевусская), отличавшаяся «ангельской красотой» и отчаянным авантюризмом поступков. Чарующая красота одесской Афродиты (там она проживала) сводила с ума одновременно двух великих поэтов: Пушкина и Мицкевича. Они конечно же, и подумать не смели, что Каролина Собаньская – тайный агент Охранного отделения и приставлена к мятежным поэтам по специальному заданию – оба поэта тогда отбывали ссылку в Одессе. Много позже Каролина вышла замуж за французского писателя и драматурга Жюля Лакруа. Она прожила долгую жизнь и только перед смертью призналась супругу, к тому времени совершенно ослепшему, что она обманула его на целых 15 лет! Ей шел 92 год!
Таков еще один «родственный завиток» в истории села Юрина. Столь необычайно сложная, а порой драматичная история села и его месторасположения создавали ему широкую известность не только в российских дворянских кругах, но и за рубежом. Пожалуй, именно поэтому и покупали его с большой охотой представители высшего общества, но также быстро и избавлялись от него. Но к этому есть немало причин, о чем будет еще сказано.
Итак, что же оставили в селе Юрине после себя предшественники В. С. Шереметева? Этого мы, пожалуй, уже не узнаем: археологических раскопок на территории современной усадьбы не проводилось, старых строений не осталось. Скорее всего, здесь стояли деревянные особнячки да избы (флигели) для лакеев и крепостных девок, какие строились в усадьбах поместной знати. А господа жили в Петербурге либо где-нибудь за границей и появлялись в столь неблизких своих вотчинах разве только для того, чтобы отдохнуть от столичной суеты, помечтать, вдоволь поохотиться на дикого зверя и птицу, поразвлечься да проверить у старосты села или вотчинного писаря приходо-расходные книги.
Родословная Шереметевых уходит в глубину веков. Василий Сергеевич представляет собою одиннадцатое колено именитых российских бояр, а позже – дворян. Уже у колыбели будущего императора Петра Великого находились: бывший Киевский воевода Петр Васильевич Большой-Шереметев и его 20-летний сын, комнатный стольник Борис Петрович, будущий сподвижник императора Петра, фельдмаршал и первый на Руси граф.
Боевой генерал, участник суворовских походов, командир бригады Василий Сергеевич Шереметев доводится внучатым племянником фельдмаршалу и графу Шереметеву. А поскольку его дед Василий Петрович не мог унаследовать графского звания, вся Нижегородская, Богородско-Юринская ветвь Шереметевых считалась просто помещиками. Графами они не были. Однако Московский странноприимный дом, основанный графами Шереметевыми, граф Николай Петрович завещал Юринскому помещику Василию Сергеевичу Шереметеву. Здание это стоит и до сих пор. В нем – институт Склифосовского.
Генерал Василий Шереметев был женат на полтавской девице Татьяне Ивановне Марченко. В это время: с 1794 года он занимал должность военного и статского правителя Изяславской губернии, затем – Подольской и Волынской. Это был волевой и храбрый воин, пользовался вниманием и уважением А. В. Суворова (письма Суворова к нему сохранились в архивах). Даже английский поэт Байрон упомянул его имя в своей известной поэме «Дон-Жуан»:
«…Все ж об иных я должен говорить.
Шахматов, Шереметев, Разумовский,
Куракин, Мусин-Пушкин были там,
Погибель и позор суля врагам.
То были люди чести и совета,
которым был известен к славе путь».
30 сентября 1797 года в возрасте 44 лет Шереметев уходит в отставку. С семьёй он поселился в Нижегородской губернии, в селе Богородском, доставшемся ему по наследству. К этому времени за ним числилось в Московском и других наместничествах 3889 душ мужского пола.
Здесь, в Нижегородской губернии, он жил большой семьей.
У них было 4 сына и 3 дочери:
Сергей Васильевич (1792–1866 гг.)
Василий Васильевич (1794–1817 гг.)
Наталья Васильевна (1795–?)
Петр Васильевич (1799–1837 гг.)
Юлия Васильевна (1800–1862 гг.)
Николай Васильевич (1804–1849 гг.)
Елена Васильевна (данных нет, ушла в монастырь).
Не очень ладно и благополучно сложилась жизнь у детей Василия Сергеевича: второй сын, Василий Васильевич, молодой блестящий кавалергард и повеса, близкий друг поэта А. С. Грибоедова, в 1817 году убит на дуэли графом А. П. Завадовским. Поединок возник на почве ревности. Они оба были влюблены в танцовщицу Авдотью Истомину. Пушкин писал о ней:
«Блистательна, полувоздушна,
смычку волшебному послушна…»
Кстати, отец, узнав о гибели сына, обратился к Александру I с просьбой не предавать суду и не наказывать строго графа Завадовского. Просьба отца была удовлетворена.
Условия дуэли были настолько жестоки, что в зависимости от ее результатов (кто-то один из соперников непременно должен быть убит), поединок должны будут продолжить секунданты. Секундантом был А. С. Грибоедов, со стороны Шереметева – отчаянный бретер и задира, офицер лейб-гвардии уланского полка Александр Якубович, впоследствии член одного из тайных обществ декабристов, за что был судим и почти весь остаток жизни провел на каторжных работах, а затем в бессрочной ссылке в Сибири.
Их дуэль состоялась в Тифлисе, где они встретились по независящим от них обстоятельствам. Перед этим Главком кавказского корпуса генерал Ермолов А. П. и начальник его штаба генерал Муравьев Н. Н., узнав о предполагаемой дуэли Якубовича и Грибоедова пытались не допустить кровопролития, они уговаривали дуэлянтов отказаться от поединка, поскольку он станет ничем иным, как преднамеренным убийством, даже в малой мере не совпадающим с дуэльным кодексом средневековья. Дуэли были уже запрещены, а виновных, независимо от поводов к поединку, предавали суду. Если Грибоедов, следуя здравому рассудку, был противником дуэли, Якубович настаивал на своем: «Я должен выполнить условия моего покойного друга».
В назначенный день они вместе с лекарем и секундантами тайно покинули Тифлис. Сохранились свидетельства, что Грибоедов стрелял в воздух, а Якубович не промахнулся: ранил Грибоедова в руку, пуля искалечила ему кисть руки. (Вернувшись в Тифлис, они не могли скрыть ранения Грибоедова и поэтому рассказали, что тот упал с лошади и та наступила ему на руку кованым копытом).
А. С. Грибоедов увлекался музыкой, сочинял ее, хорошо играл на фортепьяно, но после дуэли увы... И, пожалуй, именно только эта изувеченная кисть руки и позволила жене Грибоедова Нино Чарнавадзе опознать тело, растерзанного мусульманскими религиозными фанатиками в Тегеране, мужа – российского посла и поэта Александра Грибоедова.
Младший сын, Николай Васильевич Шереметев, примыкал к одному из тайных обществ молодых офицеров и, как декабрист, был разжалован, осужден и сослан на Кавказ в 43-й егерский полк действующей армии. Отец был страшно разгневан вольнодумством младшего из сыновей, даже отказал ему в отцовской поддержке. Со временем гнев его, однако, сменился на милость. Сын, искупив вину, вернулся в родительский дом. А в последующие годы хорошо показал себя на поприще народного просвещения в Нижегородской губернии.
Дочери, кроме Елены, вышли замуж. Женился и Петр Васильевич Шереметев. Его женой стала Елизавета Соломоновна Мартынова 1812 года рождения, родная сестра Николая Мартынова, убившего на дуэли еще одного российского поэта – М. Ю. Лермонтова. От этого брака родилось двое детей: сын Василий и дочь Ольга.
Генерал Василий Сергеевич Шереметев, покупая Юрино, знал, чего он хочет получить от него. Конечно, здесь имелись в виду и все возрастающие потребности большой семьи, но не только...
Он верил, что приобретением новых земель, куда при дремучем бездорожье можно было попасть только после вскрытия Волги, в его вотчинах во много раз сократится побеги крепостных, а те, кто так или иначе вынашивает планы побега – он их в приветственном порядке будет переселять сюда, в Юрино.
В ряду с «утеклецами» сюда пойдут закоренелые раскольники-иноверцы, бражники, обнищавший люд и просто те, кто почему-либо мешал ему в Богородских вотчинах. Здесь все они будут работать на него. Не случайно же село Юрино в народе называлось не иначе, как «Шереметевская Сибирь». Не менее важно и то, что Юрино укрепит его семью, исключит возможность раздела имений и распада патриархальной семьи, чего он как раз и боялся.
В первые же годы он создает здесь, в Юрине, крупное и многогораздельное хозяйство. Он не часто навещает Юрино, предпочитает Богородскую вотчину, видимо, потому что здесь пока нет необходимых условий для жизни. Всеми юринскими делами занимаются управляющие, немцы.
Первые отчеты из Юрина датируются двадцатыми годами XIX века. Здесь идет строительство конного завода. В 1827 году в нем насчитывалось: кобыл –48, молодняка –45 голов, производителей –3. Строится суконная фабрика, а вместе с нею создается крупное поголовье овец. Переработка шерсти уже в 1832 году дала доход в 10 000 руб. 95 коп.
В 1834 году на конном заводе числится 128 голов лошадей улучшенных пород. Поголовье овец составляло 2348 голов. Стадо крупного рогатого скота –322 головы, в том числе 14 буйволов. Молочные продукты идут на переработку в уже действующий собственный сыроваренный завод. В 1845 году Шереметев строит в Юрине винокуренный завод. В 1849 году он уже поставил на Нижегородскую ярмарку 10 000 ведер крепких алкогольных напитков.
Здесь работают мельницы, создается садово-огородное и оранжерейное хозяйство, занимая обширную усадебную площадь (всю территорию современных парковых улиц). Для работы в этом сложном хозяйстве в Юрино приглашаются опытные специалисты, среди них иностранцы.
Время берет свое, и старый генерал Василий Сергеевич Шереметев постепенно отходит от управления вотчинами. С октября 1827 года он начал писать завещание на случай смерти и писал его почти 4 года, каждый раз внося в него поправки и дополнения. Образ мыслей его можно проследить в некоторых записях этого завещания:
«...Благоприобретенное движимое и недвижимое имение вообще поручаю супруге моей Татьяне Ивановне в пожизненное ее владение, для общего ее с детьми спокойствия...» (Супруга умерла раньше его на целый год).
«...Детей наших прошу, чтобы они без существенной надобности не делились – в таком случае призываю в помощь моей супруге, а их матери, для управления и распоряжения всем старшего нашего сына Сергея Васильевича – уверен, братья преисполнены к нему сердечной привязанностью, как к истинному другу дадут в том и доверие, которого наше их блага и спокойствия требует... марта 8 дня 1829 г.»
Он постоянно и настойчиво требовал от членов семьи сохранения всего огромного хозяйства в одних руках и был противникам какого-либо раздела его. Сергей хорошо понимал отца.
Стремительно развивающееся усадебное хозяйство требовало все больше работных людей – крепостных крестьян. Еще в начале 30-х годов XIX столетия Шереметевы переселили сюда из сел Богородска, Лазарева, Дуденева, Доскина и других вотчин 136 семей. Но прежде, чем переправить столь крупную партию крепостных, Шереметевы выселили часть коренных жителей Юрина на пустошь Быковской гривы, а на их освободившиеся места поселили богородских, дуденевцев, доскинцев и др. Так возникла деревня Быковка. Эта принудительная акция крепостников свой отзвук донесла и до наших дней. Среди жителей Быковки и других деревень «Васильской округи» не встречается схожих фамилий с фамилиями жителей Юрина. Там, в деревнях, – Тюрины, Буйловы, Кусочковы, Балберовы, Поликарповы и т. п.
В Юрине – Галины, Лосевы, Овсянниковы, Зотины, Тезиковы, Капустины, Королевы, Кисловы, Красильниковы, Лапшовы, Таланины, Суховы, Зарубины.
Эти фамилии «работных людей» сохраняются до сих пор среди жителей городов Богородска, Дзержинска, в селах Дуденевского, Доскино и в самом Нижнем Новгороде.
Шереметев, однако, не ограничивается насильственным переселением людей внутри своих вотчин. Он покушет крепостных крестьян на вывод из других губерний крепостной России и даже из далекой Белоруссии. В 1831 году упоминаются деревни Моршавино и Мелковка, как места расселения «белорусцев». 28 февраля 1822 года доверенное лицо Шереметева Стахнев Алексей сообщает: «По получении от посланных вами евреев записки о покупке крестьян Ивана Степанова, Осипа и Антона Сидоровых с их семьями решено ценою за тысячу и пятьдесят рублей с вашей пошлиною и прочими расходами…»
Да и в самом Юрине прирост населения из года в год возрастал: только за 4 месяца 1837 года родилось 66 человек, умерло 23 чел. Сдано в рекруты 22 (это уже взрослые крепостные крестьяне).