Оглавление
ДОЛОГ ПУТЬ К ИСТИНЕ
ГОСПОДА-ХОЗЯЕВА
ЗА КРЕПОСТНОЙ СТЕНОЙ
ХРАМ МИХАИЛА-АРХАНГЕЛА
КАДЕТСКИЙ КОРПУС В ЮРИНЕ
«КОМУ НУЖЕН ЗАМОК?»
ЛЮДИ, ИХ ДЕЛА, ЖИЗНЬ
ОТ АВТОРА
ДОЛОГ ПУТЬ К ИСТИНЕ
Юрино как место обитания человека возникло в далекой древности – в этом уже нет сомнения, хотя ни в монастырских летописях, и в более ранних скрижалях не встречается более-менее определенной даты его зарождения. Причина, видимо, в том, что в те далекие времена в этих краях, не затухая, полыхали междоусобицы и разбои. В 1411 году в документах «На Суре Караульное» упоминается: «В 1372 году ниже устья Суры на Волге ушкуйники из Новгорода громят Засурье до Обухова, а затем идут вверх по Ветлуге и Вятке и громят там села и волости…» Но ниже устья Суры – только юринские островные места.
Однако какого же прозвания и чина был этот первопоселенец: ушкуйник, отколовшийся от своей разбойной ватаги, или иной бродяга, занесенный на острова случаем? Никто, пожалуй, уже не ответит на этот вопрос. А быть может, все было именно так:
«Плыл человек по широкой раздельной Волге, приметил песчаный островок, примкнул свой челн к берегу, оглянулся вокруг и молвил:
– Тут и жить стану!»
Срубил человек избенку и стал жить. Ловил он рыбу в старицах и травных заводах, добывал зверя и птицу в глухих раменях, собирал грибы по светлым полянкам, выламывал из древесных дупел пчелиные соты – кормился трудом и умением своим. А Волга, как и ее строптивая дочь Ветлуга, была недалеко, но и не так близко.
Могучая река упругим стержнем своим билась о каменную гряду правого берега (позже его назовут Малыми Жигулями), обессилев, откатывалась крутой гремучей волной и шла гулять по рукавам да старицам холмистой поймы.
Среди стариц и протоков кое-где возвышались острова, зеленые гривы и, насколько охватывал глаз, стояли вековые дубравы да грибные боры на песчаных дюнах.
К островку, облюбованному человеком, между тем подбирался народушко, гонимый нуждой и горем, боярской плетью, рекрутчиной и царской тюрьмой. Среди них было немало вольницы и тех же ушкуйников, беспощадно грабивших купеческие ушкуи (гребные суда). Ютились здесь и попы-раскольники, монастырские послушники, изгнанные из святой братии за мирские грехи.
И уже не одинокая избенка первопоселенца – многолюдье разрасталось и ширилось на песках у реки: На одном острове становилось тесновато, и начали люди селиться на соседнем острове, отделённом, точно подковой скакуна, глубоким и быстротечным протоком (много позже его назовут просто «овраг»), он почти сохранился хотя бы в береговых очертаниях; а село так и живет на двух островах и до наших дней). «И жили бы люди мирным житьем, кормились бы чем Бог послал…». Смело плавали бы на тот, каменный берег, где жили люди в ином обличье, с иным языком и молились своим идолам и богам. Торговали бы и помогали, как могли друг другу, если бы не появился в один незадачливый день у этих же лесных вод кольчужный боярин с дружиною, которому тоже приглянулись островные пески. И сказал тот кольчужный боярин, ступив на берег:
– Да будет отныне сей остров моей землей! Землей Юрия…
Ученые люди сказывают: «Юрино– название принадлежностное». Наверное, так и есть. Они книги читают, а в них писано, что владыкой этого лесного безбрежья еще в XV веке был некий Юрий. Кто он – разбойник?..
А быть может, первопоселенцем-то, приткнувшим свой углый челн к острову, и был Юрий? Он и есть более законный владелец песков, обросших лесом, чем тот кольчужный боярин?..
Ученые тоже ведь не всегда и не сразу сводят концы с концами. Одни пишут о некоем «лесном царьке Юрии», а другие утверждают, что в XIV веке Юрино было уже собственностью Благовещенского монастыря (село Разнежье – а тут ведь не более 30 верст).
Есть и еще одно свидетельство. В 1707 году в вострине Макарьев-Желтоводского монастыря разбойниками было разграблено и разорено селение Юрьево. Может, это «родня» Юрину? Как знать...
В церковных книгах редко упоминалось Юрино. На это есть, пожалуй, причина. Дело в том, что дикие острова волжской поймы, как и дебри Заволжья, с незапамятных времен были прибежищем язычников, воров и раскольников, бежавших от огненной смерти. А больше всего здесь укрывалось лихих людей.
Александр Николаевич Радищев в конце XVIII века, после кончины его гонительницы Екатерины Великой, был освобожден из сибирской ссылки. Возвращался он по Волге и вел путевые записи. Очень обстоятельные описания оставил он о Большой и Малой Юнгах (Покровский и Троицкий посады), о селении Сумки. Не лестно воспроизвел он быт и занятия жителей этих приволжских мест. «А поселение Сумки–так это прибежище лихих людей и ушкуйников, постоянно готовых к нападению и грабежу», – так записал он. Но по-иному о Васильсурске – здесь ему все очень понравилось, даже уха из сурской стерляди... С высокой Васильсурской горы этого края, который кто-то назвал русской Швейцарией, он с большим вниманием глядел на бескрайние лесные просторы Заволжья и видел там «дымы», поднимавшиеся к небу. Может, лес горел, а может, «знойки» смолокуров дымили.
А вот о Юрине не сказал ни слова. Почему? Да потому что Юрино от берегов Волги укрывали вековые дубравы...
В продолжение миллионов лет Волга широко и вольно гуляла по равнине. Если ей что-то мешало – она кидала на это препятствие всесокрушающую волну и стирала его со своего пути. А если атака эта захлебывалась, река уступала и находила для себя новое ложе. В пору путешествия Александра Радищева русло Волги проходило у самой деревеньки Сумки. Вот ему и помешали густые, не освоенные человеком леса увидеть Юрино.
Это было тогда, в старину, а мы до создания «рукотворного моря» с недоумением еще наблюдали, как огромные стволы мореного дуба вымывало волнами из песчаного левого берега (до недавних пор у этого берега стояла пристань).
Правобережным селениям повезло больше, чем левобережному Юрину. В середине XVI века там проходили на Казань войска Ивана Грозного. Восхотели государь отдохнуть от похода и позволить стоянку себе и войску в день святого Василия– и возник на том месте Васильсурск. А в день святых Козьмы и Доминана – город, Козьмодемьянск. И с тех пор люди, живущие в этих городах, знают, в какой день и год приходит к ним праздник.
Юрино не сопричастно к военным походам Ивана Грозного, потому и нет у него своего праздника.
Но тут нельзя не сказать о другом. В дворянских архивах можно найти еще один ориентир к Юринской истине.
В сентябре 1913 года П. В. Шереметев обратился за благословением к епископу Нижегородскому Иакиму на «восстановительный ремонт» деревянной церкви. (Деревянная церковь Михаила-Архангела сгорела в 20-х годах, в огне погибли многие церковные ценности: иконы старого письма, рукописные книги и др.).
«...Интересного в архитектурном отношении по своим линиям старого деревянного храма в с. Юрине и долженствующего теперь поэтому еще долгие годы служить украшением, достойным памятником старины и покровителем означенного села на месте, где уже стоял более 150 лет...» А это, должно быть, где-то в середине XVIII века! Храмы, как известно, возводились в многолюдных и достаточно богатых населенных пунктах, которые только после этого становились селами. До этого они назывались селищами, починками, сельтами, деревнями и т. д.
Так неразгаданно сложно переплелась история русского села, названного именем человека, нареченного при крещении Юрием...
ГОСПОДА-ХОЗЯЕВА
Теперь уже с большей уверенностью можно утверждать, что в XVII веке село Юрино принадлежало Желтоводскому (Макарьевскому) монастырю.
На исходе XVII века Юрину суждено было стать собственностью Федора Алексеевича Головина, сподвижника Петра Великого, получившего «за службу Барминскую волость на Волге», куда входило и село Юрино. Кажется, здесь и лежит разгадка легенды о многопудовом якоре, который и до наших дней еще сохранился и стоит в сквере, напротив центрального входа в замок. Должно быть, это своеобразный символ боевого адмирала, командовавшего Первой русской эскадрой в Азовском море: «Здесь, в селе Юрине, мой причал, моя якорная стоянка!» Этот четырехроговый становой якорь не чья-то прихоть, не музейное украшение – на нем оставили свои отметины жестокие штормы и победоносные морские баталии. Кованую сталь его источило время и соль морей, а возможно, и – океанов.
Адмирал Ф. А. Головин (позднее генерал-фельдмаршал) был одним из видных русских флотоводцев, пользовался доверием и расположением Петра I, он был еще и крупным ученым и дипломатом. И уж совсем недостаточно оснований утверждать, что якорь принадлежит более поздним владельцам Юрина – помещикам Шереметевым – среди них мореплавателей не было.
Дети и внуки не всегда следуют в жизни примеру отцов и дедов, таким оказался и внук адмирала Николай Головин. Непутевая жизнь сибарита и прожигателя довела до того, что его наследники (жена и две дочери) отказались принять наследство, чтобы не платить долгов: после его смерти осталось семь миллионов рублей долгу разным лицам и сообществам, а все движимое и недвижимое оценивалось не более чем в три миллиона рублей (главная вотчина Головиных находилась поначалу в селе Фокино, позже – в селе Воротынское).
Легенда о том, что Юрино было кем-то и когда-то проиграно в карты – это уже не только легенда и не досужий рассказ стариков-старожилов, а вполне возможно – сама правда.
Одно только не совпадает – игорные карты. Вотчины графа Головина были разыграны по лотерее. И выиграла их группа неких одесских дельцов. Может, поэтому и село Головино бывшей Покровской волости Макаревского уезда перестало быть Головиным, а стало называться селом Васильевским (это название сохранилось и до наших дней). А в память о счастливых одесситах в юринских, ранее бездорожных, почти непроходимых лесах появилась «еврейская тропа», хотя среди крепостных крестьян евреев в этих краях никогда не было.
Из межевой описи, составленной В. И. Нижевским в 1794 году о Юрине, известно следующее: «В 1762 году в Нижегородском уезде было пожаловано инженеру-капитану Василию Ивановичу Бибикову село Архангельское, Юрино тоже…» (иногда Юрино упоминается в исторических документах как село Архангельское по названию храма Михаила-Архангела. Это еще раз подтверждает, что храм (деревянная церквушка) уже стоял на своем месте под «Маковкой» (так в то далекое время люди нарекли это место). «Он, Бибиков, в 1774 году продал его князю Сергею Сергеевичу Гагарину».
Князь С. С. Гагарин недолго владел Юриным, видимо, не очень устраивал его этот бездорожный кусок земли. 13 ноября 1784 года – прошло всего 10 лет – появляется новый документ, неоспоримо доказывающий, что судьбой волжского села управляли на Урале. Вот этот документ:
«Августейшая Императрица. Всемилостивейшая государыня! Чувствуя оскудение сил и частые болезненные припадки, прежде, нежели постигнет меня смерть, спешу прибетнуть со всеподданнейшим прошением к Вашему Императорскому Высочеству... Удостойте мое завещание, всемилостивейшая государыня, Высочайшей конфирмациею Вашего императорского Величества...
Вашего императорского Величества всенижайший и всеподааннейший раб Никита Демидов».
Ниже – сама конфирмация: «Быть посему. Екатерина. 13 ноября 1784 г.»
Перечисляются многочисленные уральские заводы, рудники, села, деревни, люди. Кому – что. Сыну Николаю в числе более десятка крупных заводов и рудников на Урале также завещались:
«Вотчины Нижегородского наместничества в Васильской и Макарьевской округах, в селах:
Фокине – 723 души
Сомовке – 310 душ
Огневом Майдане – 390 душ
Высокове с деревнями – 310 душ
Юрине с деревнями – 836 душ».
Николай Никитич Демидов, надо полагать, был не очень обрадован «благоприобретенным» Юрином, хотя оно – наиболее крупная его нижегородская вотчина, и все равно это для такого столь богатого человека, каким был Демидов, только разменная мелочь. Но дареному коню в зубы не смотрят. А Юрино–не конь, наследство родительское. Следует сказать и другое: Н. Н. Демидов – особа государственная: посол России при Тасманском дворе! Большую часть жизни он прожил во Флоренции, увлекался приобретением произведений искусства, книжных и всяких иных редкостей.
Однако, пожалуй, больше преуспел в этом увлечении его сын Анатолий Николаевич, значительно обогативший коллекцию ценнейших картин и статуй, составленную отцом и дедом. Уже к концу 20-х годов XIX века демидовские художественные галереи в Петербурге, Флоренции и в Н. Тагиле считались самыми богатыми частными собраниями в мире. Весьма нелестно отзывался об А. Демидове Виктор Гюго. «Бешеный русский князь Анатоль Демидов...» – так он называл его. Вполне возможна в этом и личная неприязнь друг к другу. Дело в том, что они оба – русский Анатолий Демидов и француз Виктор Гюго – были влюблены в одну женщину – в актрису. Жюльетту Друэ, для которой Демидов обставил великолепные апартаменты в Париже на улице Эшикье. Но безумная щедрость избалованного русского барина на помогла – Виктор Гюго одержал победу в этом страстном соперничестве: мадам Друэ осталась верной ему на всю его долгую жизнь. Однако «бешеный русский князь», как видно, не бросил перчатку к ногам соперника и не требовал удовлетворения. Он купил одно из итальянских княжеств – Сан-Донато вместе с княжеским титулом и женился на племяннице Наполеона. А о приволжском селе Юрине он, пожалуй, уже не вспоминал. Именем Сан-Донато была названа маленькая, неказистая станция недалеко от Нижнего Тагила по горнозаводской железной дороге. Так она называлась еще в 30-х годах нашего столетия.
О той, далекой демидовской поре в Юрине ничего не сохранилось. Скорее всего, здесь у них ничего и не было капитального, построенного ими, кроме лесов и не слишком плодородной земли. Остался после них разве только «Сибирский колесник», проложенный по лесным дебрям, по которому гнали и везли людей к реке и далее – на седой Урал.
В Юрине, кроме подневольных людей, нечего было взять, и Демидовы расстались с ним. Сохранился такой документ: