Стросон почесал за ухом. Пока Пил объяснял происхождение BOX 88, он съел копчёного лосося, оставив нетронутыми хлебные треугольники, аккуратно сложенные на краю тарелки.

«Я никогда не говорил, что я из ЦРУ, но – да – я долгое время был в ЦРУ». Он протянул руку и коснулся предплечья Кайта – так, как тот не ожидал, и что ему это не особо понравилось. «Скажем так, я увидел, как разложение началось. Британцы обратились ко мне в 1983 году, и я узнал о BOX 88. Мы обсудили создание партнёрства. Я поговорил с избранными коллегами, которые организовали перенаправление определённого процента общего бюджета разведки на BOX в качестве дополнения к минимально доступным расходам Великобритании. Теперь у нас есть сеть контактов в АНБ и Центре правительственной связи в Челтнеме, называемая…

«Тьюринги», которые снабжают нас так называемой «сигнальной разведкой» — спутниковыми снимками, данными компьютерных атак и т. д. — под видом поддержки передовых служб в Five, Six и ЦРУ.

«Если мы что-то узнаём, — продолжил Пил, — и считаем, что премьер-министр или президент должны об этом знать, мы передаём эту информацию по всей цепочке, по обычным каналам, чтобы передовые службы получили поощрение. В любой момент времени в МИ-6 и ещё дюжине человек в Лэнгли знали о BOX 88».

Мы всего лишь слухи, возможно, даже не слухи, и мы намерены сохранить их. Мы, как правило, набираем молодых людей – обычно выпускников вузов чуть старше двадцати, – но у нас есть сотрудники всех возрастов, из всех слоёв общества, работающие здесь и в Нью-Йорке. Нынешний глава M16 – это тот, кого мы называем…

«Сознателен» — то есть, знает о BOX. Действующий генеральный директор МИ5 — нет, как и Сешнс в ФБР. Они, вероятно, были бы потрясены, если бы узнали.

Кайт был озадачен. Если Пил говорил ему правду, он был одним из немногих людей на планете, знавших об этой организации. Какого чёрта они посвящали его в тайну такого масштаба? Что он сделал, чтобы оказаться в таком затруднительном положении? Ему пришло в голову, что Пил, должно быть, готовил его к этому моменту месяцами.

«У меня много вопросов», — сказал он.

Все рассмеялись. «Уверен, что так и есть, молодой человек!»

Стросон ответил.

«У вас у всех обычная работа? Например, мистер Пил — учитель?»

Он посмотрел на Риту. «Чем ты занимаешься?»

Кайт понял, что не притронулся к еде, и быстро проглотил лосося в четыре куска, пока Рита объясняла, что она работает в «Соборе», лондонской штаб-квартире BOX 88, называя себя секретарем, хотя на самом деле она работала в разведке.

«А вы, сэр?»

«Зовите меня Майк», — ответил Стросон, подбадривая Кайта энергичным кивком. «Для моих друзей в США я работаю в британском подразделении, занимающемся американской политикой. Для моих друзей в Великобритании я консультирую инвестиционный банк в Сити по вопросам роста в североамериканском секторе».

Кайт не знал, что такое «политическое подразделение», но понимал, что сейчас, вероятно, не время спрашивать. Вместо этого он забросал своих хозяев вопросами, получив, по его мнению, логичные и исчерпывающие ответы. Он узнал, что, вопреки распространённому мнению, сотрудники МИ-6 и ЦРУ не имеют «лицензии на убийство», но что в BOX 88 работают бывшие бойцы спецподразделения ВМС США «Морские котики» и спецназовцы Специальной воздушной службы (SAS), которые совершали целенаправленные похищения и убийства по заказу. Ему сказали, что в BOX 88 работает около 230 сотрудников.

штаб-квартира во Всемирном торговом центре в нижнем Манхэттене

и ещё 135 — в Соборе. Основная часть работы, проведённой BOX 88, была выполнена за рубежом сетью тайных агентов, действовавших под тем, что Пил назвал «неофициальным прикрытием».

«Другими словами», сказал он, уже уплетая сытный на вид рыбный пирог, «эти люди представляются банкирами, бизнесменами, журналистами и так далее, но их более глубокая цель — проводить операции от нашего имени».

Рита объяснила, что эти операции включали в себя заговоры с целью дестабилизации коммунистических диктатур за железным занавесом; разжигание оппозиции Политбюро среди китайских студентов в Пекине, что непосредственно привело к протестам на площади Тяньаньмэнь; содействие свержению президента Гаити Жан-Клода Дювалье и предотвращение многочисленных террористических атак по всему миру.

«Но мы не можем остановить всё», — сказал Стросон. «У нас нет достаточного количества оружия. Мы не остановили Локерби».

К этому моменту они уже закончили есть основные блюда.

Пил попросил персонал ресторана не беспокоить их. Кайт вспомнил ночь теракта над Локерби. Он работал в отеле. Его мать включила новости, увидела график траектории полёта и заметила, что самолёт должен был взорваться над Киллантринганом всего через несколько минут. К его удивлению, Стросон признался, что обсуждал трагедию с Шерил, находясь в отеле.

«Мы потеряли одного человека во время полёта», — сказал он. «Коллега из нью-йоркского офиса. Мой приятель в Лондоне, банкир по имени Том Мартин, также знал троих жертв лично. Мать и отец, которым было около тридцати, и их маленькая дочь Гэби. Ей было всего восемь лет. Она приходила к ним домой и играла с его дочерью».

Американец наклонился. Он поднял с земли конверт. Кайт почувствовал, что достиг критической точки в долгой встрече. Изнутри конверта

Стросон показал несколько цветных фотографий и передал их всем присутствующим.

«Должен предупредить тебя, сынок. Тебе понадобится крепкий желудок».

Кайт взглянул на верхнюю фотографию. Это был теперь уже знаменитый снимок носового обтекателя самолёта Pan Am 103, лежащего на земле недалеко от Локерби. За этим последовала череда ужасающих и тревожных кадров, каких Кайт никогда не видел: тело, висящее на стропилах дома; ещё одно, застрявшее на дереве. Он увидел мужчин и женщин, всё ещё пристёгнутых ремнями безопасности в своих креслах самолёта, сидевших рядком на земле.

Кайт понимал, что это очередное испытание – они хотели проверить, достаточно ли он вынослив, чтобы пережить такой ужас и выйти из него без шрамов, – поэтому он старательно дошёл до последней фотографии – жуткого изображения человека, стоящего почти во весь рост посреди поля, рухнувшего с неба и вросшего в шотландскую землю, – и положил снимки на стол. Он невольно тяжело вздохнул и почувствовал на себе их осуждающие взгляды, откинувшись на спинку стула.

«Это ужасно», — сказал он. «Бедные люди». Его кожа горела от отвращения, но он сумел взять себя в руки и спросить: «Зачем вы мне их показали?»

«Мы думаем, что есть вероятность, что это может повториться», — сказала Рита. «Следователи рассматривают связь с Ираном».

В частности, речь идет о человеке, который, возможно, помог финансировать теракт над Локерби, переправляя деньги из Тегерана Каддафи».

Кайт коснулся стопки фотографий. Тегеран . Шестое чувство установило связь между Ксавье и иранцем, который собирался погостить на вилле во Франции.

Он вспомнил, как Ксавье упоминал о нем еще в феврале.

Мой крестный приезжает погостить... Я называю его «аятолла».

Почему еще Пил упомянул имя Ксавье в начале обеда?

«Ещё один Локерби?» — спросил он. «Они собираются взорвать самолёт?»

«Хуже некуда», — Стросон взглянул на Виндзорский замок.

«В нью-йоркском метро сброшено химическое оружие.

Зарин. Об этом говорят в Триполи. Вот что мы пытаемся понять.

Кайт ничего не знал о химическом оружии, только то, что видел в фильмах и читал в комиксах.

«Простите, — сказал он, — но какое отношение всё это имеет ко мне? Вы сказали, что хотите привлечь меня к оперативной работе?»

«Да, — ответил Пил. — Очень. Как ни странно, вы находитесь в идеальном положении, чтобы нам помочь».

Кайт посмотрел на него. Он вспомнил дюжину разных моментов из их отношений: тестовый матч в «Лордс»; разговоры в квартире Пила на Алфорд-Хай-стрит; уроки истории в классе рядом с кортами для игры в теннис. Всё это время его наставник наблюдал за ним, оценивал его, готовясь ввести в эту тайную секту. Это осознание подтвердило то, во что Кайт верил о себе с тех пор, как себя помнил: он чем-то отличается от других, не превосходит их, а отделяется от основного потока. Ему часто казалось, что он стоит на берегу быстрой реки, наблюдая за проносящейся мимо жизнью. Пил подбадривал его прыгнуть в неё.

«Это связано с твоим другом Ксавье, — сказала Рита. — Это связано с твоим отпуском во Франции».

Имя Ксавье встало на свои места, словно последние повороты кубика Рубика. Кайт знал, что это произойдёт. Иранец. «Аятолла». Он был ключом к разгадке.

«Бизнесмен, который остановится у семьи Боннар, — продолжила Рита, — это человек по имени Али Эскандарян. Все наши разведданные указывают на то, что он — видная фигура в центре террористической сети. Либо у него есть власть, чтобы организовать эту атаку, либо у него есть средства, чтобы её остановить. Мы намерены это выяснить. И нам нужна ваша помощь в этом».

27

Водитель продолжал направлять пистолет на Кару, пока она садилась на заднее сиденье «Шкоды». Американец протянул руку и закрыл заднюю дверь.

«Что происходит?» — спросила Кара.

Американец не ответил. От него пахло затхлым табаком и дешёвым лосьоном после бритья. Чернокожая женщина, которой было не меньше пятидесяти, передала ему пистолет и уехала по дороге. Она ехала не спеша. Она не выглядела встревоженной или как-то обеспокоенной произошедшим. Создавалось впечатление, что она постоянно хватала одиноких женщин, бродящих по тихим проселочным дорогам.

«Откуда вы знаете мое имя?»

Американцу было около тридцати пяти лет, очевидно, он был военным.

Худощавый, загорелый, в шрамах. Сильные руки, коротко стриженные волосы, бледно-голубые глаза, ясные, как топазы. Даже в своём испуганном состоянии Кара осознавала его привлекательность. Машина свернула на грязную дорогу, проехала через скотопрогонную решетку и остановилась за заброшенным фермерским домом.

«Мы выйдем отсюда», — сказал он.

Она знала, хотя ей никто не говорил, что это ЯЩИК 88. Это было единственное правдоподобное объяснение.

«Пока ты не расскажешь мне, что происходит».

Американец помедлил, прежде чем схватить ее за руку.

Сила его хватки была настолько невыносимой, что Кара вскрикнула, когда её протащили по заднему сиденью. Он тащил её из машины до тех пор, пока она не сказала: «Ладно, ладно, я иду, отпусти меня».

После этого она пошла впереди него к сараю, где двое мужчин склонились над ноутбуками. Они не подняли глаз.

В воздухе пахло разлитым маслом и навозом. Женщина уехала на «Шкоде», не сказав ни слова. Американец велел Каре сесть на тюк сена и приставить пистолет к ржавому танку, на котором кто-то нарисовал смайлик и слова «Танки для воспоминаний».

«Меня зовут Джейсон», — сказал он.

'Повезло тебе.'

Вас зовут Кара Джаннауэй. Вы родились в Норвиче в 1994 году. Вчера вечером вам в квартиру доставили тайский ужин. Жареный цыплёнок. У вас есть брат Джуд и сестра, которая умерла, когда вам было шесть лет. Вы зарегистрированы в Tinder и на прошлой неделе встречались с актёром по имени Ник. Если долго листать, то, вероятно, встретите своего коллегу Мэтью Томкинса. Вы проработали в Службе безопасности почти год. Ваш начальник — Роберт Восс.

Вчера ты ходила на похороны, притворяясь «Эммой».

и отдал вашу визитку человеку по имени Лаклан Кайт. Что-нибудь из этого вам знакомо?

Кара старалась не показывать, насколько потрясённой она себя чувствовала. Невольно на её лице появилась улыбка, когда она поняла, что её догадка оказалась верной: Кайт знал, что она фальшивит. Он передал ей карточку, чтобы ЯЩИК 88 мог провести расследование.

«Эмма», как только она была достаточно глупа, чтобы позвонить по номеру. Остальное было бы легко: Tinder, Deliveroo –

Всё это было в её телефоне. Информатор генерального директора сообщил, что сотрудники BOX работают во всех службах по обе стороны Атлантики. Узнать, как долго она работает, было бы так же просто, как затащить её в амбар.

«Звучит знакомо», — ответила она. «Но не вмешивайте в это мою сестру». «Выпивка?» — спросил Джейсон.

«Что вы предлагаете? Шампанское? Lucozade Sport?»

Кара увидела тень улыбки на лице одного из парней с ноутбуком, но лицо Джейсона оставалось каменным.

«Я имел в виду воду», — сказал он.

«Я знаю, красавчик».

Джейсон шагнул к ней, предупреждая, что не стоит слишком умничать. Кара почувствовала напряжение. Она знала, что он за человек. Она уже встречала таких. Дома, в Норвиче, были парни, которые бросили школу в шестнадцать, несколько лет торговали наркотиками и разбивали сердца, отсидели срок в тюрьме, а потом пошли в армию только в крайнем случае. Ирак и Афганистан придали их жизни смысл, дали им возможность выплеснуть свою ярость. Она считала Джейсона их американским двойником, записавшимся после 11 сентября, отслужившим в Багдаде и Фаллудже, а теперь бывшим спецназовцем, готовым решать любые проблемы, которые требовались в ЯЩИКЕ 88, силой или нет. Он подтащил к Каре тюк сена и пнул его. Ноги у него были такие сильные, что тюк словно наполнялся воздухом.

«Продолжайте шутить, и это плохо кончится для вас», — сказал он.

«Полегче, Джейс», — пробормотал один из пользователей ноутбука. Ему было лет тридцать, и говорил он с североанглийским акцентом. «Все друзья здесь». Кара подняла взгляд и увидела на экране ноутбука нечто похожее на череду сообщений.

«Что делала МИ5 на похоронах?» — спросил Джейсон. Кара уже открыла рот, чтобы ответить, когда он добавил: «Не лги. У нас время поджимает».

«Скажи мне, кто ты, и я скажу тебе то, что ты хочешь знать».

«Мы на вашей стороне. На одной стороне. Я работаю с мистером Кайтом. Я забочусь о нём».

Кара собиралась сказать: «Ты не очень хорошо справляешься»,

Но передумала. Вместо этого она спросила: «Вы — ЯЩИК 88?»

Джейсон вздрогнул. Один из парней с ноутбуком на долю секунды перестал печатать, а затем продолжил.