Машина замедлила движение, приближаясь к ней. За рулём сидела чернокожая женщина средних лет, а на заднем сиденье – мужчина. Возможно, это был Uber, и водитель заблудился. Она остановилась рядом с Карой, но стекло опустил мужчина на заднем сиденье.
«Простите», — сказал он. Он был симпатичным и говорил с американским акцентом. «Вы мисс Джаннауэй?»
Кара была поражена. Что-то случилось в
Лондон? Восс прислал за ней машину?
«Я», — сказала она. «А ты кто?»
Американец открыл заднюю дверь. Кара наклонилась и увидела, что водитель направил на неё пистолет.
«Залезай», — сказал он. «Поехали».
24
Майкл Стросон выписался из Киллантринган-Лодж рано утром в понедельник, 27 марта 1989 года. Он вылетел из Прествика в Лондон, отправил письмо Билли Пилу и вернулся на работу в «Собор».
Кайт провел остаток пасхальных каникул, спрятавшись в своей спальне, готовясь к экзаменам уровня A. Утро и день были лучшим временем для этого: Шерил и Вильма могли справиться с любыми гостями, приходившими на обед или чай, а Кайту требовалось покидать свой стол только если приезжал фургон доставки и требовалась разгрузка. Вечера были другими. Шерил хотела, чтобы Кайт работал в отеле, и он часто не ложился спать до полуночи. Просыпаясь рано каждое утро, он бродил по Мэнсфилд-парку или читал буклет о монархах династии Тюдоров, рассеянно думая о Десе, выслеживающем леопардов в Серенгети, или Ксавье, катающемся на лыжах по пухляку в Швейцарских Альпах, со стаканом глинтвейна в одной руке и девушкой из шале в другой. Не в первый раз Кайт начал чувствовать себя застрявшим в неправильной жизни.
Спустя почти три недели он сказал матери, что ему нужен перерыв, и вернулся на поезде в Юстон. Он поселился в «Отеле Боннар» (так он прозвал дом на Онслоу-сквер) и провёл три дня, тусуясь с Ксавье, напиваясь в «Холодильнике» и покупая экстази в «Муд-клубе». Кайт не нашёл Элисон Хэкфорд ни в одном из этих заведений и решил без предупреждения явиться к ней в последний вечер каникул. Когда дверь открыл мужчина, Кайт притворился Свидетелем Иеговы и смылся.
На следующий день он вернулся домой в Олфорд, восемнадцатилетним школьником, в последний раз надевающим фрак. В течение семестра Кайт играл в крикет за второй состав, часто виделся с Билли Пилом, провел долгие выходные, собирая вещи в Киллантрингане, и сдал девять экзаменов уровня A-level за три недели. К середине июня его пятилетняя история с Олфорд-колледжем завершилась.
Словно ожидая свистка на выпускном экзамене своего ученика, Пил оставил в ящике Кайта записку, поздравляя его с окончанием экзаменов уровня A и приглашая на праздничный ужин в Colenso’s, элитный итальянский ресторан в Виндзоре. Кайт с удивлением обнаружил, что никто другой не был приглашён; возможно, Пил намеревался организовать серию прощальных ужинов, первым из которых был ужин у Кайта. Он получил разрешение на ужин, надел спортивную куртку и джинсы и прошёл небольшое расстояние по улице Алфорд-Хай-стрит до Виндзора.
За пять лет он много раз проходил мимо ресторана Colenso’s, но ни разу там не обедал. В этом красивом здании со стеклянным фасадом и видом на Темзу обычно бывали туристы и пожилые пары, которые брали с собой внуков из Олфорда на обед. Одинокий гребец вел лодку с черепом к острову Куинс-Эйот, а в его струе лениво плыло семейство лебедей. Кайту было сказано прибыть к семи, но он опоздал на пять минут. Не найдя Пила ни за одним столиком, он проверил бронирование у официантки и с удивлением узнал, что Пил забронировал отдельный номер на четверых. Сняв куртку, Кайт последовал за официанткой наверх по короткой лестнице, где его проводили к двери небольшого обеденного зала с видом на Виндзорский замок.
«Я здесь, сэр», — сказала она.
На дальней стороне круглого деревянного стола, покрытого белой скатертью, и в вазе с цветами сидел Билли Пил.
Рядом с ним, к удивлению Кайта, стояла молодая чернокожая женщина, которой он помог в поезде Странрар. Рядом с ней
Похудевший и чисто выбритый, он поднялся на ноги, когда вошел Кайт. Это был Майкл Стросон.
«Лахлан», — сказал он, бросая салфетку на стол.
«Поздравляю с успешной сдачей экзаменов. Позвольте официально представить вам мою коллегу, Риту Айинде. Думаю, вы знакомы ещё по Шотландии. Мы с Билли старые друзья. Надеюсь, это не станет для вас большим сюрпризом. Мы пригласили вас сегодня, потому что хотели кое о чём поговорить».
25
«С твоим другом было гораздо проще», — сказал Тораби, вынимая пистолет из-за пояса и кладя его на кучу коробок. Под тяжестью коробки слегка накренились и прислонились к стене. «Ксавье был наркоманом».
Он был слаб. Он хотел поговорить, он хотел рассказать правду о том, что произошло. Мне оставалось только отвести его на обед, купить бутылку вина и немного колы. И вдруг он возвращается ко мне в квартиру, раскрываясь, как канарейка.
«Оно поет», — сказал Кайт.
«Что это, приятель?»
«Это „поёт“, как канарейка. А не „раскрывается“».
«Ты думаешь, мне есть до этого дело?»
Кайт почувствовал проволоку на запястьях. Он взглянул на пистолет, лежавший на ящиках, не более чем в шести футах от него.
После разговора с Изабель он изо всех сил пытался бороться с овладевшим им настроением фатализма.
«Он, очевидно, не сказал тебе того, что тебе нужно было знать, иначе меня бы здесь не было». Ксавье был мёртв. Кайту было нечем его оплакивать. Сейчас единственное, что имело значение, — это спасение Изабель. Ему нужно было покинуть корабль. Он был убеждён, что за ним следит МИ5 и что идёт полномасштабная охота. Решение Тораби оставить его на судне свидетельствовало о том, что он не осознавал угрозы.
Либо он был уверен, что местонахождение Кайта никогда не будет обнаружено.
«Не очень-то хорошо выглядит для сорокавосьмилетнего парня, не правда ли?» — продолжил иранец. «Быть зависимым от кокаина, алкоголя, вести жизнь, которую можно описать только как потворство своим желаниям.
«Быть неспособным сказать себе «нет». Так мало контролировать свой разум, свои аппетиты. К среднему возрасту мужчина должен победить своих демонов. Ему следует прийти к согласию с самим собой».
«Я и не думал, что ты такой философ».
Камрам стоял позади Кайта, время от времени надавливая на его предплечья так, что проволока глубже врезалась в запястья.
«Моя жена беременна».
«Я знаю! Когда родится ребёнок, Локи?»
«Иди на хуй».
«Тогда расскажите мне об Эскандеряне».
«Я уже сказал. У меня нет той особой информации, которая вам нужна. Ксавье знал о том, что произошло тем летом, больше, чем я. Это был его дом, его катастрофа. Я был просто гостем».
«Гость, который был шпионом МИ-6».
«Ты смешон».
По крайней мере, они, похоже, не знали о ЯЩИКЕ 88.
Это было хоть небольшим утешением. Тораби достал из-за телевизора лист бумаги. Его движения всё ещё были пугающе плавными и точными. Стоя, слегка расставив ноги и выпрямив спину, он начал читать документ, и его манера напоминала Кайту священника из Бромптонской часовни.
«Имя Аболгасем Месбахи вам что-нибудь говорит?»
Кайт обладал необыкновенным даром обмана, отточенным за три десятилетия в тайном мире. Если что-то было чёрным, он мог убедить человека, что оно белое; если что-то было круглым, он мог убедить его, что оно плоское. Он лгал, используя все доступные ему инструменты: движения и жесты, слова и действия. Поэтому ему было очень легко отрицать, что он когда-либо слышал имя Аболгасема Месбахи, хотя он прекрасно знал, что тот был высокопоставленным
Иранский разведчик, бежавший на Запад в 1996 году.
«Я никогда о нём не слышал. Это для меня ничего не значит».
«А Ахмед Джибриль?» — спросил Тораби. «Вы знаете этого человека?»
Опять же, Кайт прекрасно знал это имя. Джибриль был бывшим капитаном сирийской армии и бывшим лидером НФОП-ГК (Народного фронта освобождения Палестины). Он возглавлял одну из многочисленных террористических группировок, обвиняемых во взрыве рейса Pan Am 103 над Локерби в декабре 1988 года. Его имя также связывали с Али Эскандаряном.
« Знаю ли я его?» — ответил Кайт. «Нет, я его не знаю».
Твой друг?
«Я полагаю, вы слышали об Абдельбасете аль-Меграхи?»
Это было слишком очевидно, чтобы лгать. Любой, кто хоть немного разбирался в текущих событиях последних тридцати лет, знал личность ливийского разведчика, осуждённого шотландским судом за установку бомбы над Локерби.
«Да, конечно, я слышал об аль-Меграхи. Почему вы спрашиваете меня о Локерби? Это же, конечно, древняя история?»
В 1989 году это ещё не было историей. Эскандарян подозревался в том, что был ключевым участником заговора с целью сбить Pan Am 103, американский авиалайнер, который взорвался над шотландским городом Локерби, в результате чего погибли 11 человек на земле и все 259 пассажиров и членов экипажа. Но почему Тораби раскопал это сейчас, более чем тридцать лет спустя?
«Скажите мне вот что. Когда Али Эскандарян прибыл в ваш дом во Франции, сообщала ли вам МИ-6 о его связях с НФОП?»
Тораби зачитывал имена и даты с листа бумаги, задавая Кайту вопросы, от которых тот мог уклоняться и уклоняться с легкостью боксера, уклоняющегося от телеграфированных ударов.
«Это один из самых странных вопросов, которые мне когда-либо задавали. Мне кажется, отрицать это — пустая трата времени. Вы, очевидно, не верите, что я не работал на МИ-6».
Хоссейн стоял рядом с Кайтом и попал ему в поле зрения. «Конечно , я не знал, что Али Эскандарян состоит в ООП – или в какой-то там организации, о которой вы только что упомянули. Думаете, моя мать позволила бы мне поехать в отпуск с палестинским террористом?»
Тораби кивнул Хоссейну, который тут же сильно ударил Кайта в челюсть, попав ему во второй раз по другой стороне лица, когда тот оправлялся от первого удара.
Слишком дезориентированный, чтобы говорить, Кайт инстинктивно попытался поднять руки, чтобы защитить себя, но почувствовал, как проволока глубоко впилась в кости его запястий.
«Хватит лгать», — резко сказал Тораби. «Что Уильям Пил рассказал вам о связях Эскандеряна с ЦРУ? Вы знали, что он подружился с Люком Боннаром в Париже в 1970-х?»
Кайт был потрясен тем, что Ксавье отказался от Билли Пила.
Каким-то образом ему пришлось придерживаться своей истории, но он больше не мог быть уверен в том, много или мало рассказал ему Ксавье.
«Ты думаешь, Билли Пил был в этом замешан? Мой чёртов учитель истории, который был в отпуске во Франции? Ты серьёзно ?»
Это теория заговора Ксавье, навеянная кокаином. Он винил его во всём, так же, как его отец винил янки. Пил был в отпуске в том же городе, что и мы. Ксавье принимал столько кокаина в течение следующих пятнадцати лет, что убедил себя, будто один из его старых учителей из Олфорда следит за домом для МИ-6! Чистая паранойя. Теперь он ещё и меня в это впутал, из могильной тишины. Это полная чушь». Тораби быстро взглянул на Хуссейна, словно рисковал потерять лицо перед заключённым. «Да, это правда, что Люк и Эскандарян подружились в Париже, когда оба жили там в семидесятых. Ну и что? Если хотите знать, что ЦРУ знало о связях Эскандаряна с ООП, спросите чёртово ЦРУ!
Откуда мне знать? Мне было восемнадцать. Когда я не был под кайфом, я был пьян. Когда я не был пьян, я пытался переспать с девушками.
«Боже, — вдруг подумал он. — Марта. Неужели они напали и на неё?»
«Не ООП», — сказал Тораби, уловив преднамеренную ошибку Кайта. «НПОФ. Вы прекрасно знаете, что в 1988 году иранский гражданский авиалайнер был сбит американскими ВМС.
Vincennes , американский авианосец, действующий в Персидском заливе. Все двести девяносто человек на борту, включая шестьдесят шесть детей, погибли. Вам прекрасно известно, что, согласно признанию Аболгасема Месбахи, в отместку за этот акт террора иранское правительство покойного аятоллы Хомейни наняло Ахмеда Джибриля, сирийского террориста, чтобы тот атаковал американский авиалайнер, на борту которого находилось по меньшей мере такое же количество невинных мирных жителей. Вам известно, что с помощью своих товарищей из НФОП, включая Абдельбасета аль-Меграхи, Джибриль успешно сбил рейс Pan Am 103, пронеся на борт устройство для измерения барометрического давления, спрятанное внутри кассетного магнитофона, который взорвался над Локерби.
«Знаю ли я это, Рамин? Знаю ли? У тебя есть привычка делать домыслы о том, что я знаю и чего не знаю, о том, кто я и кем я был раньше. Я работал в отеле моей матери в Шотландии, когда самолёт взорвался над Локерби. Если бы бомба взорвалась на десять минут позже, она, скорее всего, упала бы над моим родным городом. Это всё, что я помню о произошедшем. Я понятия не имел, что Эскандерян подозревается в причастности к заговору, пока ты не поднял эту тему. Последний раз я думал о Меграхи, когда британское правительство согласилось отправить его обратно в Ливию умирать. Я считал это отвратительным. И до сих пор так думаю».
Тораби ненадолго замолчал. Кайт чувствовал жар в распухшей челюсти от ударов Хоссейна. Он не мог понять, сработало ли его представление или его ложь приведёт к новым страданиям Изобель, но решил усилить отрицание.
«В чём смысл всего этого? Моя жена беременна. Вы держите нас обоих против нашей воли. Я не могу вам помочь, когда…
То, что вас, похоже, интересует, находится далеко за пределами моей компетенции. Я расскажу вам всё, что помню из Франции. Возможно, вы дополните слова Ксавье какой-нибудь деталью, которая поможет вам собрать воедино то, что вы, похоже, так отчаянно хотите узнать. Но, пожалуйста, отпустите мою жену. Пусть она обратится к врачу.
«Я вас умоляю. Так больше продолжаться не может».
Тораби остался невозмутим. Он пробормотал что-то на фарси Хоссейну, и тот вышел из комнаты. Камран откашлялся, откашлявшись. Кайт подумал, не выплюнет ли он её себе на шею. Он огляделся, пытаясь придумать, как освободить запястья. Он мало что мог сделать. Он вспомнил металлическую перекладину в ванной, торчащий из стены гвоздь. Это всё, что у него осталось.