«Подождите», — ответил Воссе твердым и оптимистичным тоном.

Что-то в его поведении изменилось. Томкинсу дали

Внезапно появилась надежда, что операция не полностью провалилась. «Послушай», — добавил Восс.

Томкинс услышал третичный шум в своих наушниках AirPods, звук движения внутри Fiat Punto, зафиксированный MI5.

микрофоны. Павков шарил вокруг, тот же стук, грохот и шорох пластика, что и прежде.

«Ты это слышал?» — спросил Воссе.

«Да, сэр», — ответил Томкинс, но, к своему ужасу, услышал, как серб изменил тон, заведя мотор. Павков уже собирался уезжать. Томкинс наконец пришёл в себя и резко развернулся, но, когда он подъехал к светофору на перекрёстке со Степни-Грин, «Пунто» не было видно ни слева, ни справа. Павков исчез.

«Я его не вижу, сэр».

«Бл*дь!» — сказал Восс. «Бл*дь, блять. Ты его потерял».

Куда он делся? Как Золтан растворился в воздухе?

Словно птицу снова выпустили из машины. Томкинс представил, как иранцы смеются над ним, когда Павков подъезжает к его секретному пункту назначения, высмеивая некомпетентность МИ5 и злорадствуя по поводу неминуемой смерти заложника, Лахлана Кайта.

И тут – чудо.

Голос из микрофона в «Фиате». Не серба, не пассажира, которого он подобрал. Совсем другой, третий.

Как добраться до дома 19 по адресу Spindrift Avenue, Лондон E14 9US

Это был голос навигатора. Павков, хладнокровный идиот, набрал адрес, который ему дали иранцы.

«Там-Том» продиктовал этот адрес микрофонам «Пунто».

«Бинго», — сказал Восс. «Ровно полдень на Спиндрифт-авеню. Там держат BIRD. Подойди как можно ближе, Кэгни. Встретимся там как можно скорее».

18

Шерил Кайт, возможно, и считала, что о человеке можно многое сказать по тому, как он обращается с персоналом в ресторане, но у Майкла Стросона была гораздо более развитая и исчерпывающая философия человеческой природы. Он считал, что всё, что нужно знать о характере и темпераменте человека, можно узнать благодаря круглосуточному наблюдению.

По этой причине он установил над восемнадцатилетним Лакланом Кайтом лёгкое наблюдение III степени в течение сорока восьми часов до его прибытия в Киллантринган. Рита Айинде, одна из наблюдателей-«соколов» в боксе 88 в Лондоне, позвонила Стросону со станции Мейбол и передала второй из двух своих отчётов о передвижениях и поведении объекта. Первый отчёт не дал Стросону никакой информации для размышлений.

Рита рассказала своему начальнику, что Кайт провёл большую часть среды в доме Ксавье Боннара, выходя наружу лишь пообедать с друзьями в ресторане «Стокпот» и посмотреть «Опасные связи» в кинотеатре на Фулхэм-роуд. На следующее утро, по-видимому, проведя большую часть ночи за компьютерными играми, Кайт и Ксавье проспали до полудня, пошли покурить и прогуляться в Гайд-парк, а затем отпраздновали восемнадцатилетие в русском ресторане «Борщ и слёзы» на Бошам-плейс. Оттуда друзья Кайт переместились в клуб «Муд» на Чаринг-Кросс-роуд. Наркотики были в наличии, но дежурный сотрудник службы видеонаблюдения не видел, чтобы Кайт покупал или употреблял наркотики. Цель вернулась домой с женщиной, опознанной как Элисон Хэкфорд, двадцатилетней…

Семилетняя риелтор из агентства недвижимости «Найт, Фрэнк и Ратли» вышла из своей квартиры на Лэмбс-Кондуит-стрит незадолго до рассвета и направилась пешком к дому Боннар. Неизвестно, почему Кайт не поехал на такси или общественном транспорте. Стросон, потерявший сына из-за героина, ненавидел наркотики и подозревал, что Кайт мог быть под кайфом; Рита предположила, что у него просто закончились деньги на проезд в автобусе.

«Тогда ему следовало бы проявить достаточно ума и договориться о бесплатной поездке», — ответил Стросон.

С самого первого дня он был настроен скептически по отношению к Лаклану Кайту.

Речь шла не только о риске использования непроверенного подростка в операции такой важности; речь шла о том, что рядовой гражданин узнал об интересе BOX 88 к Али Эскандеряну.

Что, если Кайт скажет «нет»? Что, если он откажется предать доверие Ксавье и тем самым поставить операцию под угрозу? Однако рекомендации Билли Пила были столь щедрыми, а возможность понаблюдать за Эскандаряном вблизи – столь заманчивой, что Стросон решил рискнуть. Он посмотрит на Кайта в пасхальные выходные, протестирует его в домашней обстановке, оценит его пригодность для работы и сообщит Пилу о своём решении.

Именно второй телефонный звонок от Мэйбола убедил Стросона в огромном потенциале Кайта. Рита играла роль одинокой нигерийки в поезде Странраер, а трое местных агентов были наняты, чтобы её запугать. Кайт проявил спокойствие и мужество, разрядив потенциально опасную и жестокую ситуацию.

«Он был напуган, — сказала она Строусону, — но не отступил. Он мог бы остаться в соседнем вагоне и не обращать внимания на происходящее. Он этого не сделал. Он мне нравится».

«Он храбрый мальчик».

«Храбрость в этом деле не поможет, — размышлял Стросон, сидя в своей комнате в Киллантригане. — Если вежливость или сентиментальность вызвали реакцию Кайта, то он, вероятно, не подходил для бокса 88». Стросон тоже не был заинтересован.

в пылком, воинствующем мачо. Если Франс собирался действовать, ему нужен был Кайт, спокойный и уравновешенный; обладающий чувством добра и зла, да, но также способный отстоять свою позицию, не теряя лица, когда обстоятельства складывались не в его пользу. Он был впечатлён тем, что Кайт пришёл на помощь, казалось бы, беззащитной чернокожей женщине, сидевшей в одиночестве в поезде, но задавался вопросом, что могло бы произойти, если бы три настоящих шотландских расиста, вооружённых кислотой или ножами, отреагировали на его действия иначе.

В дверь постучали. Стросон крикнул: «Одну минутку, пожалуйста!» — и пошёл открывать. К его великому удивлению, перед ним стоял Лаклан Кайт.

«Прошу прощения, сэр. Я просто хотел узнать, не нужно ли вам заправить кровать?»

Стросон мог многое прочитать по лицу и быстро оценил молодого человека, о котором он так много слышал и читал.

«А! Ты, должно быть, молодой Лахлан», — сказал он, поражённый тем, что Кайт выглядел старше, чем на фотографиях, которые видел Стросон. Он выглядел усталым, но бодрым и физически крепким.

Возможно, это отчасти объясняет, почему накануне вечером ему удалось соблазнить женщину, которая была почти на десять лет старше его.

«Твоя мать так много рассказывала мне о тебе», — сказал он.

«Вас ждали вчера вечером, верно?»

«Э-э, совершенно верно, сэр. Меня задержали в Лондоне».

«Ну и ну», — подумал Стросон и задался вопросом, являются ли морщины вокруг глаз Кайта и неровно выбритая щетина последствием приёма наркотиков в «Грязевом клубе» или признаком того, что Кайт перенял отцовскую любовь к выпивке. Если это так, то ЯЩИК 88 не будет иметь к нему никакого отношения.

«Вечеринка?» — спросил он, гадая, какой ответ даст Кайт.

«Да. У моего друга восемнадцатилетие».

Манеры Кайта были эффективными и вежливыми, граничащими с подобострастием, что, по мнению Стросона, было либо побочным продуктом его образования – колледж Алфорд гордился тем, что выпускал обаятельных, готовых к обществу красноречивых людей.

– или просто роль, которую Кайт играл, обращаясь к гостям отеля. В выражении его лица было что-то скрытое, грусть в глубине глаз.

«Значит, это нельзя пропустить, да?»

Кайт, казалось, не испытывал ни стыда, ни раскаяния за то, что он сделал накануне вечером. Другой подросток, возможно, солгал бы или попытался бы похвастаться этим.

Стросон пожал ему руку. Зрительный контакт, дружелюбная улыбка, крепкое рукопожатие: всё, чему Алфорд учил своих студентов-платников, но, тем не менее, он был желанным гостем. Стросон производил впечатление молодого человека с сильным характером, обладающего тем, что люди любили называть «старой душой». Он инстинктивно ему понравился.

«Я впервые останавливаюсь в Киллантрингане, — сказал он. — Мне очень нравится то, что создала здесь ваша мать. Очень приятно познакомиться с сыном и наследником всего этого. Меня зовут Стросон. Майкл Стросон.

«Можете называть меня Майк».

«Лахлан», — сказал Кайт. «Или Локки. Как хочешь».

Кайт не должен был этого знать, но, имея позади поезд Странрар и не допустив ни одного промаха под наблюдением, он прошёл первый этап оценки BOX 88. Теперь Стросону предстояло проверить свои базовые навыки наблюдения и, что ещё важнее, честность. Был ли Лаклан Кайт в курсе происходящего или – как и большинство подростков его возраста –

Замкнувшийся в подростковом круговороте, погруженный в мечты о девушках, выпивке и вечеринках? Был ли он тем молодым человеком, который лгал бы и воровал, если бы думал, что это сойдет ему с рук? Или же существовал внутренний кодекс чести, базовое представление о добре и зле?

Подготовить комнату было довольно просто. Он сказал Кайту, что ему не нужно застилать постель, и отпустил его. Затем Стросон закрыл дверь, захлопнул дверь.

настроил телевизор, выдернул антенный кабель из стены и оставил под кроватью купюру в 20 фунтов стерлингов.

Затем он поставил очки за вазу с цветами на подоконнике, перетащил в ванную приставной столик и поставил на него лампу, не забыв подключить удлинитель к розетке. Он оставил недопитую чашку чёрного кофе шатающейся на раковине, а зажим для денег, содержащий ровно двести фунтов мелкими купюрами, на полке рядом. Если Кайт позже вернётся в комнату, когда Стросона не будет, чтобы прикарманить пару двадцаток, он будет знать, что сын Билли Пила – всего лишь обычный вор, откажется от идеи завербовать Кайта для сборной Франции, сыграет партию в гольф в Тернберри и отнесётся к остатку пасхальных выходных как к заслуженному отдыху.

19

Кайт закончил убирать последнюю из трех комнат и направлялся обратно к задней лестнице, когда американец в облике Черчилля высунул голову из двери и сказал:

«Привет. Раз уж ты здесь, не мог бы ты мне помочь? У меня проблема с телевизором, Лаклан».

«Конечно», — ответил Кайт.

Американец придержал дверь, чтобы Кайт мог войти, а затем закрыл её за собой с лёгким щелчком. Кайт мельком вспомнил, как «Джампи» Джонс-Льюис вошёл в его спальню в Олфорде без стука, надеясь мельком увидеть бедро или живот, но не почувствовал никакого жуткого предчувствия от Стросона, который казался безобидным и жизнерадостным. Кроме того, на тумбочке рядом с «Хорошим» стояла фотография в рамке женщины, которую Кайт принял за свою жену . Новостная Библия и том «Сатанинских стихов» в твёрдом переплёте . Кайт никогда раньше их не видел и хотел купить.

«Вы только что приехали, сэр?» — спросил он, потому что мать давно научила его, что с гостями важно поддерживать светскую беседу.

«Прилетел только вчера», — ответил Стросон. «Прилетел в Прествик».

«И ты один?»

Кровать была сдвинута только с одной стороны. Кайт также заметил отсутствие женской одежды в комнате.

Иногда его любовь к расследованиям, его интерес к подробностям жизни незнакомых людей брали над ним верх.

«Всё верно. Моя жена вернулась в Лондон. Мы, вообще-то, живём здесь».

У Кайта были дела в баре, и он не хотел ввязываться в долгий разговор, поэтому он сказал: «А, конечно», и спросил, что случилось с телевизором.

«Кажется, не могу найти ни одного канала», — ответил Стросон.

«То, что я нигде не могу найти свои очки, тоже не помогает».

За три минуты Кайт разобрался в проблеме: кто-то не только сбил настройки телевизора, но и вынул антенну из гнезда на стене. Он починил и то, и другое, заметил очки Стросона за вазой с цветами на подоконнике и спросил, не нужна ли американцу ещё какая-нибудь помощь.

«Просто что-то в ванной», — ответил он, намекая на проблему с одним из кранов.

Кайт последовал за Строусоном в ванную, заметив шального

Под кроватью лежала двадцатифунтовая купюра. Он наклонился, чтобы её поднять.

«Не потеряй это», — сказал он, кладя это на кровать.

В ванной комнате было ещё больше денег – пачка купюр в зажиме на полке у окна. Кайт мог бы использовать эти деньги, чтобы отплатить Ксавье, но никогда бы не позволил себе воровство у гостя. Он не доверял порядочности некоторых сотрудников отеля и рассказал Стросону о сейфе.

«Так это правда?» — спросил американец, положив деньги в карман.

«Это правда, сэр?»

«Что этот великий человек остался здесь?»

Они стояли перед большой отдельно стоящей ванной, в которой сэр Уинстон предположительно погрузился в 1943 году.

«Насколько мне известно», — ответил Кайт. Он никогда не был уверен, был ли визит Черчилля в Киллантриган настоящим, или же это был пиар-ход его отца, чтобы привлечь клиентов. «Далее по побережью находится замок Калзин», — сказал он.

сказал: «Где ваш президент Эйзенхауэр останавливался несколько раз».

«Правда?» — ответил Стросон.

Янки всегда любили это слышать.

Стросон указал на засор горячего крана в ванной. Кайт легко освободил его и сдвинул кофейную чашку, которая могла упасть в раковину и разбиться. К своему ужасу, он увидел, что в ванную комнату втащили приставной столик с торшером на нём. Если светильник упадёт в воду, пока Стросон будет принимать ванну, он окажется в гробу, куда можно будет лететь обратно в аэропорт Прествик.

«Сэр, могу ли я посоветовать вам не оставлять там эту лампу?»

Он объяснил опасность удара током при контакте розетки с водой в ванне, стараясь, чтобы его голос не звучал слишком снисходительно. Американец выругался за свою глупость, поблагодарил Кайта за «присутствие духа» и выпроводил его за дверь.

«Что-нибудь ещё, сэр?» — спросил Кайт. Он чувствовал, как внизу нарастает нетерпение матери.

«Спасибо, пока нет», — ответил Стросон. «Это было очень поучительно».

20

Всю дорогу до Спиндрифт-авеню Мэтт Томкинс ощущал безмятежное чувство выполненного долга и внутреннего покоя. Спутниковая навигация Золтана спасла положение: каждая дорога, каждый поворот и инструкции диктовались в его наушники AirPods благодаря микрофонам в Fiat Punto.