На западном побережье стоял сырой мартовский вечер, и запах моря проникал в поезд, подсказывая Кайту, что он дома. Он сидел в почти пустом вагоне ближе к концу состава, перечисляя города за залитыми дождём окнами: Килвиннинг, Ирвайн, Трун, Прествик.

Это были места его детства: серые, безжизненные поселения в миллионе миль от мечтательных шпилей Олфорда и дикого детского гедонизма «Мад Клаб», «Крейзи Ларри» и «151» на Кингс Роуд. Кайт мало что знал о судостроении на Клайде или угольной промышленности Эйршира, но он знал, что целые сообщества были опустошены десятилетием тэтчеризма, два поколения мужчин остались без работы и цели. Возможно, это было его похмелье – недостаток сна и спад после экстази…

Но в тот момент он ощутил острое чувство отчуждения от родной страны. Как будто он покинул Шотландию в 1984 году одним человеком, а вернулся, в последний раз, совсем другим. В Лондоне, в окружении девушек и

В «Пимме» и на вечеринках Кайт с друзьями пытались подражать оторванным от корней, обдолбанным кокаином хипстерам из фильмов «Яркие огни», «Большой город» и «Меньше, чем ноль» ; катясь в Киллантриган в пустом поезде Британской железной дороги, изуродованном мусором и граффити, он не знал, кто он и кем ему суждено стать. Послушный сын требовательной матери? Тайный аристократ, притворяющийся «нормальным» шотландским подростком? Он задавался вопросом, а все ли привилегии, которые он видел в Олфорде – загородные дома, «Бентли», припаркованные шоферами 4 июня, горнолыжные каникулы в Вербье и Валь-д’Изере…

– станет для него обыденностью, повседневной чертой его взрослой жизни. Или, возможно, Элфорд окажется всего лишь мимолетным происшествием, и Кайт вернётся в мир общественного питания и гостеприимства, окончив Эдинбургский университет через четыре года, чтобы помогать матери в её начинании после продажи Киллантригана.

Проблемы начались в Эре, где Кайту пришлось сделать пересадку. Ему пришлось ждать на платформе поезд, следующий на юг, в Странраер. Группа из трёх местных парней чуть старше двадцати лет болтала в зале ожидания, куря сигареты Embassy и распивая полбутылки Smirnoff. Они были одеты в спортивные костюмы и кроссовки и быстро распознали Кайта – с его щегольской школьной стрижкой и рубашкой с воротником – как чужака. У самого высокого из них, главаря, на запястье была круговая татуировка, доходившая до подмышки. Он бросил на Кайта злобный взгляд и ткнул в его сумку.

«Что там, большой человек?» — крикнул он из зала ожидания.

Кайт его не боялся, но знал, что если дойдет до драки, то противник будет превосходить его численностью.

«Котята», — сказал он, тут же обретя свой старый шотландский акцент, так что «котята» прозвучало как «каттенс».

«Что это? Ты шутишь, приятель? Ты издеваешься надо мной и моими ребятами?»

Кайт медленно покачал головой, почувствовал, как колотится его сердце, и сказал:

«Нет. Не волнуйся».

«Ты что, забавный мужик? Говоришь мне, что у тебя в сумке котята, хотя это не так?»

Кайт задался вопросом, какого черта он сказал такую глупость.

«Расслабьтесь», — сказал он. «Мы все ждём один и тот же поезд. Я подумал, что это вас рассмешит».

Кайт переживал, что его акцент исчезнет, что он начнет произносить некоторые слова по-английски и выдаст свою тайную жизнь на юге.

«Я очень расслаблен», — сказал лидер, глядя налево, где старший из двух его товарищей, невысокий мускулистый скинхед, скручивал сигарету. «Пит, ты расслаблен?»

«Да, Дэнни».

«Робби, ты спокоен?»

«Да, Дэн. Очень расслабленно».

На платформе больше никого не было. Только Кайт стоял у зала ожидания, и его оценивали трое пьяных шотландцев, которые наверняка избили бы его и отобрали у него плеер, если бы представилась такая возможность. Кайт двинулся дальше по платформе, но Дэнни заметил это и последовал за ним, а Робби и Пит не отставали. Ощущение было такое, будто его окружила стая гиен, взявшая след. Кайт понимал, что бежать нельзя, что важно стоять на своём, но он слышал истории о выкидных ножах и грабежах и гадал, что нужно сделать, чтобы заставить их уйти.

«Покурить есть, приятель?» — спросил главарь, подходя прямо к нему. В левом ухе у него висела золотая серёжка-гвоздик, а на шее — кулон с надписью «VW» от Beastie Boys. От него несло алкоголем. Кайт поморщился, вспомнив отца.

«Может быть», — ответил он.

В этот момент поезд «Странрар» двигался на юг сквозь низко висящий над путями морской туман. Никто не произнес ни слова, пока поезд приближался к ним. В вагоне было четыре вагона, все, казалось, пустые. У Кайта в руке была пачка сигарет «Мальборо Ред».

кармане пиджака, но решил, что Дэнни схватит его целиком, если тот его вытащит и предложит ему один.

«Куда ты собрался, большой человек?»

«Странраер», — ответил Кайт, забыв, как придать этому имени шотландский оттенок. «Ты?»

«Не твое собачье дело, пизда».

Они стояли между двумя вагонами. Кайт почувствовал, как сжалась его грудь, и пошел налево, ожидая, что юноши последуют за ним, но то ли Робби, то ли Пит — Кайт не мог сказать, кто из них — внезапно прошипел и прошептал: «Подожди, Дэн. Посмотри». К его удивлению, они тут же сели в соседний вагон, радостно смеясь, оставив Кайта одного. Что-то, должно быть, привлекло их внимание: новая цель, новая фигура веселья. Он почувствовал волну облегчения, особенно когда увидел, что через несколько мест от него сидит пожилой мужчина, читающий Glasgow Herald . Пока он рядом, никаких проблем точно не возникнет. Он не допустит, чтобы восемнадцатилетнего подростка избили на виду.

Кайт был в безопасности. Поезд отошёл от платформы, и он сел.

Затем ситуация ухудшилась.

Через двери, отделявшие вагон Кайта от хвоста поезда, он увидел трёх молодых людей, собравшихся вокруг стола. Они с кем-то разговаривали.

Пит вскочил на ноги, смеялся и прихлёбывал из бутылки «Смирнофф». Дэнни и Робби сели. Кайт увидел, что они разговаривают с молодой чернокожей женщиной. Лицо небелого цвета на западном побережье Шотландии было такой же редкостью, как лицо небелого цвета в классах и на спортивных площадках Олфорда.

Они выбрали свою следующую цель.

Кайт встал и внимательнее посмотрел через двери.

Женщина оказалась заперта за столом, Робби сидел рядом с ней, а Дэнни — напротив. Ей было около тридцати, и она выглядела испуганной. Кайт проверил остальную часть её вагона.

Вокруг никого не было. Он устал, страдал от похмелья и с ужасом думал о предстоящей долгой пасхальной смене, но знал,

что ему нужно что-то сделать. Его отец ожидал бы этого. Именно так Пэдди Кайт воспитал своего сына.

«Простите», — обратился он к старику. К нему вернулся элфордский акцент. Он даже не потрудился его скрыть. «Кажется, к соседке пристают. Присмотрите за мной».

Старик в чёрной куртке-анораке и кепке едва внял словам Кайта. Он не хотел никаких проблем, не хотел вмешиваться. Кайт закинул сумку на плечо и открыл первую из двух смежных дверей. Поезд качнуло, и он чуть не потерял равновесие, открывая вторую дверь и входя в вагон. Он услышал, как Робби сказал: «Нет, пойдём. Откуда ты, дорогая?», и почувствовал резкий запах застоявшейся рвоты и пролитого пива. Пит уже сел. Женщину окружили.

«Как дела?» — спросил Кайт как можно небрежнее, обнаружив свой шотландский акцент. «Всё в порядке?»

Дэнни вздрогнул, увидев, что к нему приближается Кайт. Кайт поставил сумку на соседнее сиденье, снял с шеи наушники Walkman и засунул их в наружный карман.

«Ты просил у меня сигарету», — сказал он, похлопав себя по куртке.

«Я нашел еще».

Он посмотрел на женщину. По выражению её лица невозможно было понять, обрадовалась ли она, узнав, что Кайт пришёл ей на помощь, или же она поверила, что он друг окруживших её мужчин и присоединился к общему веселью.

«Все в порядке, спасибо, приятель», — ответил Дэнни.

«Так что происходит?» — спросил Кайт. «Вы все друзья?»

Теперь он стоял возле стола, его рубашка блестела от пота, сердце колотилось, но он был полон решимости не показывать виду, что испуган или слаб.

«Нет. Вы друзья?» — спросил Дэнни.

«Она твоя сестра?» — добавил Робби, и три гиены разразились смехом.

Кайт решил поговорить с женщиной напрямую.

«Ты в порядке?» — спросил он.

Она была слишком напугана, чтобы ответить.

«Ты так и не сказал нам, откуда ты, дорогая», — сказал Пит, игнорируя Кайта, допивая остатки водки. Кайт почувствовал, как Дэнни ощетинился, и посмотрел на свою татуировку. Он подумал о том, каково это — получить удар рукой такого размера. Среди 1250 мальчиков в Алфорде было трое чернокожих. Один был сыном африканского политика, другой — американцем из Нью-Йорка, а третий — стипендиатом из Лондона. Во время футбольного матча в 1987 году Космо де Поль, чьи дед и прадед учились в этой школе, обозвал его…

«чёртов ниггер», но его не исключили. Кайт думал об этом сейчас, пытаясь разрядить обстановку, как мог.

«Если ты ее не знаешь, — сказал он, — зачем ты к ней пристаешь?»

«Приставать к ней?» — спросил Дэнни, насмехаясь над этим словом. «А почему это вообще твоё дело, ты, напыщенная пизда?»

«Мне не нравятся хулиганы», — ответил Кайт, внезапно испугавшись.

Он был поражён и, как ни странно, унижен тем, что его сочли аристократом. Если бы у кого-то из этих мужчин был нож, они бы наверняка не раздумывая пустили его в ход.

«Мне абсолютно наплевать, что тебе нравится, а что нет, приятель, Кен?»

«Оставьте его в покое», — сказала женщина. У неё был ярко выраженный западноафриканский акцент, а в глазах — отчаяние.

Раздался коллективный саркастический вздох, а затем долгий романтический вздох.

«Оооох!» – поддразнивали трое мужчин, произнося её слова. Пит издал звук поцелуя, поджав губы. Лицо Дэнни расплылось в дикой, шутовской улыбке. Робби радостно крикнул:

«Они влюблены, Дэн. Он мечтает о чертовой черной птице».

Кайт вдыхал водку, тот же тошнотворный химический запах, который он помнил сотни раз, когда дышал отцом. Он знал, что ему нужно лишь выжить.

Ещё три-четыре минуты, прежде чем поезд достигнет следующей остановки в Мейболе, и он сможет получить помощь. На платформе могли быть ещё пассажиры, возможно, начальник станции, который сможет взять ситуацию под контроль.

«То, что здесь происходит, печально», — сказал он, пытаясь взглядом успокоить женщину.

Дэнни снова ухватился за выбранные слова.

«Грустно, да? Ты что, собираешься плакать? Вот что будет, блядь?»

Если бы Кайт был не так сильно охвачен похмельем, если бы их было двое, а не трое, если бы он был уверен, что у них нет ножей, он бы сейчас же нанес удар, как три года назад сбил Ричарда Дафф-Сёртиса с ног искусным правым хуком в районе флай-хава. Но физическая смелость покинула его. Он понимал, что ему придётся стоять на своём и попытаться выиграть бой терпением и словами.

«Я не буду плакать, — сказал он. — Я тебя не боюсь».

Я думаю, что это вы слабые. Что делать женщине, оставшейся одна, когда...

«Черная женщина, заметьте», — вставил Робби, но его ответ прозвучал странно слабо.

Пит начал петь припев из рекламы фруктового сока, которую Кайт видел по телевизору: « Ум Бонго, Ум Бонго, они пьют его в Ум-Конго ». Робби дико рассмеялся и присоединился к ним, сказав: «Да, она, наверное, хочет банан».

«Неважно, откуда она и какого цвета у нее кожа», — ответил Кайт, очень внимательно наблюдая за Дэнни, потому что ждал, что тот встанет и нанесет удар.

«Вас трое. Она одна. Она не создаёт проблем.

«Выбирай кого-нибудь другого».

Как будто Кайт нажал кнопку, Робби и Пит тут же вскочили со своих мест и повернулись к нему, Дэнни сделал то же самое и сказал: «Ладно, здоровяк. Тогда мы тебя и прикончим».

«Нет!» — крикнула женщина, но не сдвинулась с места. Кайт попятился, молясь, чтобы поезд, который, казалось, замедлял ход, всё же въезжал в Мейбол. Трое мужчин выстроились в подобие колонны и следовали за ним к хвосту поезда, сокращая пространство.

Кайт не мог пойти налево. Он не мог пойти направо. Он был в ловушке.

Дэнни отхаркнул комок мокроты из легких и выплюнул его себе под ноги.

«Билеты, пожалуйста, господа!»

Все посмотрели в переднюю часть вагона. В дальнем конце вагона вошёл контролёр. Ему было не меньше пятидесяти, и он сразу понял, что возникла проблема.

«Что здесь происходит?» — закричал он.

«Ни хрена себе, чувак», — пробормотал Пит.

«Просто немного поболтал с нашим приятелем», — сказал Дэнни.

Они поспешили обратно, словно мальчишки, пойманные за курением сигарет в лесу в Элфорде, с бесстрастными лицами и невинным видом, оставив Кайта перед выбором: либо сдать их, либо надеяться, что они сошли с поезда в Мейболе.

«Вы в порядке?» — спросил инспектор. Женщина вышла из-за стола и остановилась у средней двери вагона.

«Я в порядке», — сказала она. «Всё хорошо».

Кайт увидел впереди огни Мейбола. Никогда в жизни он не испытывал большего облегчения.

«Вы выходите здесь?» — спросил инспектор. Он адресовал вопрос женщине, но Дэнни ответил: «Да, выходим. Не беспокойтесь».

«Меня встречает муж», — ответила женщина достаточно громко, чтобы ее услышали юноши.

Кайт понял, что всё в порядке. Все уходили.

Женщина будет в безопасности в Мейболе. Муж, вероятно, ждёт её на платформе.

«Хорошо», — сказал инспектор. «Итак, давайте пойдём, господа, пожалуйста, прежде чем я узнаю ещё что-нибудь о том, что было

«Здесь происходит что-то непонятное. Собирай свои вещи и уходи».

Смеясь и толкаясь, не сказав больше ни слова ни Кайту, ни женщине, мужчины открыли дверь на платформу и вышли из поезда. Женщина подождала, пока они не отошли на несколько метров, а затем заговорила с Кайтом.

«Спасибо», — сказала она. «Вы проявили большую храбрость».

«Без проблем», — ответил Кайт. Он почувствовал волну удовлетворения, такую же эйфорическую, как первые дозы экстази на танцполе в клубе «Mud». «Береги себя».