ходили слухи о его личной жизни. «Секс-А-Пил» (так его прозвали) был замечен обедающим в Челси с замужней дочерью пенсионера-завхоза. Американский студент мельком увидел его возле ночного клуба в районе Манхэттена, где торговали мясом, разговаривающим с женщиной, «похожей на Иман». Один мальчик, Кристиан Батерст, утверждал, что видел, как Билли Пил выпивал «несколько пинт Гиннесса» на Фулхэм-роуд в компании легенды экрана Ричарда Харриса. Никто – даже Лаклан Кайт –

Неизвестно, в какой школе учился Пил и почему он отказался от военной карьеры. Считалось, что в юности он много путешествовал, преподавая английский как иностранный в Африке и на Ближнем Востоке. Некоторые говорили, что у него на спине татуировка, другие — что в Париже есть внебрачный ребёнок. В зависимости от того, с кем вы говорили, родители Пила были либо живы и жили в Девоне, либо мертвы и похоронены в Южной Африке — герои борьбы с апартеидом, убитые агентами П. В. Боты. Говорили, что у Пила была сестра, которая жила в Австралии, и брат, который жил в Гонконге. Иногда он был единственным ребёнком в семье, иногда его усыновляли. Короче говоря, он был загадкой.

Билли Пил, пожалуй, был ближе к Лаклану Кайту, чем любой другой мальчик в школе. Насколько это вообще возможно для ученика и его учителя, Кайт и Пил были друзьями. В течение последних двух лет обучения в Олфорде Кайт посещал квартиру Пила на Олфорд-Хай-стрит не реже одного раза в неделю – либо в компании нескольких других мальчиков, посещавших занятия для старшеклассников, либо в частном порядке. Пил стал для него своего рода исповедником. Хотя Кайт редко обсуждал смерть отца или подробно рассказывал об отношениях с матерью, он, тем не менее, проводил много часов в обществе Пила, вдали от правил изоляции и жуткой инертности дома Джонс-Льюис. Осознавая огромные пробелы в знаниях своего ученика, Пил взял на себя задачу дать Кайту образование в области искусств, побуждая его много читать – за пределами узкой программы английского языка.

Уровень A – и посещать галереи в Лондоне, Глазго и Эдинбурге при любой возможности. Пил водил мальчиков в кино в Слау, организовывал походы в театр в лондонском Вест-Энде и сопровождал их на футбольные матчи в своём любимом Аптон-парке. Летом 1988 года Пил взял Кайта и ещё одного мальчика в «Лордс» на третий день тестового матча между Англией и Вест-Индией.

Если бы не Билли Пил, Кайт не прочитал бы «Анну» «Каренина» и «Голая обезьяна» , совершил паломничество, чтобы увидеть фрески Ротко в галерее Тейт, и не посмотрел «Париж, Техас» , «В джазе только девушки» и «Доктора Стрейнджлава» . Он бы не стал свидетелем того, как Малкольм Маршалл, стремительно прибыв из «Нерсери Энд», выбил Грэма Гуча за шесть очков до его пятидесяти. Он уже стал той фигурой, которая преобразила Кайта в юности, ещё до того, как сыграл ключевую роль в организации его вербовки в BOX 88.

Через два дня после разговора о фетве против Салмана Рушди Кайт пошёл по улице Алфорд-Хай-стрит к Пилу на очередное еженедельное занятие. Должны были прийти ещё четверо мальчиков, но Кайт пришёл первым. Он позвонил в дверь и был приглашен внутрь. Пил, одетый в джинсы и нечто похожее на свитер Королевской морской пехоты бутылочно-зелёного цвета, сразу же предложил ему пиво.

«Вот это было весело на днях», — крикнул он из кухни, доставая из холодильника банку Budweiser.

«Что было?»

« Дебаты о „Сатанинских стихах “, — ответил Пил. — Мне понравилась твоя точка зрения. Я раньше не слышал ничего подобного».

Кайт подумал, что это был сарказм, но взял Budweiser, кивнув в знак благодарности.

«Это моча комара, — сказал Пил, указывая на банку. — Вы, ребята, её любите, потому что вы все очарованы американской культурой».

«Однажды вы поймете разницу между пивом и минеральной водой».

«Мама отказывается хранить его в отеле».

«Тогда твоя мать — мудрая женщина с безупречным вкусом».

Кайт сделал первый глоток «Будвайзера» и оглядел книги на полках Пила. Ему нравилось находиться в этой комнате, с фотографиями Дона Маккаллина и военными памятными вещами, с башней пустых видеокассет, рушащихся рядом с телевизором Пила, с лёгким запахом «Голуаза» и лосьона после бритья. В этой квартире бывали женщины. Однажды Кайт нашёл под диваном шарф, оставленный одной из подружек Пила; ему показалось невероятно захватывающим, что мужчина может владеть квартирой, книжными полками и при этом уложить девушку в постель. Он чувствовал, что здесь может быть самим собой, так же как всегда может быть самим собой в обществе Пила.

«Как у тебя планы на лето?» — спросил Пил. Он знал, что Кайт ищет работу, которая могла бы принести ему быстрый заработок до поступления в университет, но они уже давно об этом не говорили.

«Думаю, я поеду на юг Франции», — ответил он.

'Ой?'

«Отец Ксавье Боннара унаследовал поместье недалеко от Канн. Он приедет туда в августе. Я, пожалуй, сяду на поезд и потусуюсь там».

Кайт был поражён внезапной переменой в выражении лица Пила. Этот момент пролетел в мгновение ока, но имя Ксавье словно оставило на нём след. Раздался звонок в дверь. К началу урока пришли ещё мальчики.

«На юге Франции, да?» — спросил он, направляясь к двери.

«Август с Боннарами?»

'Да.'

«Так-так-так, Локи. Похоже, тебе будет очень весело».

15

Оригинал письма, которое Билли Пил написал Майклу Стросону днём позже, до сих пор хранится в досье Лаклана Кайта в Соборе. Он датирован 27 февраля 1989 года.

На конверте нет ни марки, ни почтового штемпеля; он был доставлен по домашнему адресу Стросона в Кенсингтоне лично.

Дорогой Майк

Было очень приятно увидеть вас на прошлой неделе и обсудить всё более подробно. Что-то произошло в связи с нашим иранским проектом, о котором я хотел вам рассказать. Это, конечно, полностью отдельно от моей работы над CONSTELLATION.

Как вы знаете, я присматривался к разным ребятам в Алфорде, думая о будущем. Один из них... В частности, мне кажется, что он потенциально очень талантлив и может быть для нас очень ценным человеком. в ближайшие годы.

Я, возможно, упоминал его имя мимоходом, потому что я был его преподавателем по современной литературе. Последние два года. Лаклан Кайт. Его отец, Патрик (который, возможно, попал в поле зрения МИ5 в Ирландии в (семидесятые) спился семь лет назад. Мать, Шерил, – известная красавица. который до сих пор управляет семейным отелем на западном побережье Шотландии, где Пэдди встретил свою кончину. (Водка, (Клисс – если заимствовать у Набокова.) Судя по всему, она довольно холодная, хотя, несомненно, очаровательная Склонен к вспышкам настроения, напоминающим Чернобыль. Имеет тенденцию оставлять за собой радиоактивное облако. неодобрение с ее стороны, что иногда приводит к конфликтам с ее (единственным) сыном.

Лаклан очень умный, сильный, обаятельный, трудолюбивый, по всем признакам пользующийся успехом у девушек. В моих многочисленных разговорах с ним я чувствую то, что я часто чувствую со многими парнями в этом месте: Отсутствие структуры, семейного очага. Другими словами, он может очень положительно отреагировать на радушные объятия BOX.

Что-то ещё, что побудило меня написать это письмо. Чистая случайность, которая кажется настолько невероятной, настолько... По счастливому стечению обстоятельств, было бы глупо упускать такие возможности. Сын Л.Б., Ксавье, — близкий друг Lockie's и пригласил его на юг Франции в августе. Другими словами, его визит совпадёт с... более или менее точно с приходом Эскандаряна.

Вы, наверное, понимаете, к чему я клоню. Это рискованно, но мы могли бы заполучить человека внутри. Восемнадцатилетний, да, но мы делаем из этого достоинство. Ведь кто заподозрит ученика государственной школы в начало его академического отпуска – ожидание результатов экзаменов уровня A, курение, ночные клубы, сон до полдень – быть кем-то иным, чем он кажется? Потенциал безграничен. Глаза, уши, мусорные ведра в спальнях, движения Эскандеряна, ощущение его настроения и личности, характер его отношений с ЛБ, возможная информация о Локерби и т.д. Для такого молодого человека Лаклан является Очень здравый знаток людей. Много видит. Много чувствует. Кажется, слишком хорошая возможность, чтобы её упускать. нет?

Конечно, есть опасение, что Локи может рассердиться и отказаться обманывать своего друга, но если мой прочтение его личности верно, я с большой долей уверенности считаю, что это не было бы В самом деле, я думаю, он бы ухватился за эту возможность, особенно если бы знал, что поставлено на карту. с точки зрения наших отношений с иранцами и, конечно, в целях предотвращения дальнейших террористических атак.

Да, Лахлан молод, но я никогда не видел его слабым или удручённым. Это место такое... Строгий и традиционный, даже паутинки относятся ко второй категории, но он добился огромного успеха Элфорд, несмотря на то, что у него «неправильное происхождение».

Дайте мне знать, что вы думаете. Если хотите взглянуть на него, он будет работать над своим отель матери, Киллантринган Лодж около Портпатрика, на большую часть пасхальных каникул (даже

(В Лондоне один или два дня (в обоих концах)). Почему бы не зарегистрироваться и не посмотреть, как он отреагирует? к лечению Строусона?

Говоря об отпуске, надеюсь, Генеральный секретарь взял с собой солнцезащитный крем и хорошую книгу.

Судя по тому, как развиваются события – от Штеттина на Балтике до Триеста на Адриатике – он скоро уйдет из жизни. Работа. Беспорядки в Праге, «Солидарность» в превосходстве, Венгрия переходит на многопартийность, грязное российское зерно Урожай, который заставил бы Сталина покраснеть, – и полный вывод советских войск из Афганистана. Конец близко, Майкл!

Ваш да

ВП

16

Семестр закончился через три недели. Кайт, как обычно, провёл несколько дней в Лондоне с друзьями, а затем неохотно вернулся домой, чтобы поработать в отеле. Мать ждала его возвращения до последних выходных марта, чтобы помочь с пасхальным ажиотажем. В Киллантригане было полно народу, она уволила метрдотеля за кражу денег из кассы, и Кайт был нужен как дополнительная пара рабочих и на кухне, и за барной стойкой.

Он сел в поезд на вокзале Юстон чуть позже десяти утра в Страстную пятницу, на день позже, чем обещал вернуться домой. Но накануне вечером в клубе «Mud» была вечеринка, которую он не хотел пропустить. Кайт впервые попробовал экстази вместе с Ксавье и Десом Элкинсом.

Пожилая женщина, владелица собственной квартиры на Лэмбс-Кондуит-стрит, притащила его домой, но отключилась в гостиной как раз в тот момент, когда Кайт раздевался. Спать ему было некогда. Он знал, что до Киллантрингана из Лондона ему потребуется не менее десяти часов, и что его мать сгорит, если он приедет домой позже пятницы. Он проверил кошелек, раздумывая, сможет ли поймать такси до дома Ксавье, но понял, что потратил все до последнего пенни на пиво, текилу, две таблетки экстази и вход в клуб. Он безуспешно обыскал квартиру женщины в поисках мелочи…

Найдя паспорт, по которому ей было двадцать семь, Кайт решил оставить ей записку. Всё ещё под кайфом, всё ещё надеясь, что однажды сможет вернуться сюда и переспать с ней, он нашёл листок бумаги на кухне.

Ящик и написал: Привет, Элисон. Ты уснула. Извини, что я... поехать, но я живу в Шотландии и мне нужно сесть на поезд.

Сегодня еду домой. Было очень приятно познакомиться.

Лаклан x . Он записал номер отеля, но начал беспокоиться, что если Элисон позвонит во время пасхальных каникул, его мать ответит и проговорится, что её сыну всего восемнадцать. Риск стоил того. Кайт оставил записку на кухонном столе и выскользнул на улицу.

Ему потребовалось полтора часа, чтобы дойти от Фицровии до Кенсингтона, и последние капли экстаза выветрились, когда он проходил мимо Музея Виктории и Альберта. Он прибыл к дому Ксавье на площади Онслоу чуть позже семи. Ксавье вернулся домой из Mud Club и спал в одежде наверху. Его мать купила ему черную кожаную куртку, почти такую же, как та, которую носил Джордж Майкл на обложке Faith . Ксавье, который развалился на кровати в искусно рваных, выцветших Levi 501 и белой футболке, оставил ее на спинке стула. Кайт обыскал карманы, взял шестьдесят фунтов из кошелька Ксавье, принял душ, съел завтрак, приготовленный филиппинской горничной Боннар, и отправился в Юстон. Как только поезд тронулся со станции, он уснул на своем месте и проснулся лишь один раз за пятичасовую поездку до Глазго, чтобы купить рулет с беконом и столь необходимую бутылку воды.

Первая аномалия этих необычных пасхальных выходных произошла в поезде, идущем вдоль побережья до Странрара. Кайт сел в поезд на станции Глазго-Сентрал, позвонив матери из телефонной будки, чтобы сообщить, что будет дома к девяти.

«Где ты, чёрт возьми, пропадала?» — спросила она, и рядом в кабинете зазвонил второй телефон. Пятнадцать лет работы в сфере гостеприимства смягчили её акцент, но лёгкий отголосок Ист-Энда всегда чувствовался, особенно когда она выходила из себя.

«Все в порядке, мам», — ответил Кайт, чувствуя себя странно оцепеневшим, когда он прикрыл трубку рукой, чтобы заглушить шум

на станции. «Мне нужно было пойти на день рождения...»

«Всё плохо , Лахлан. Ты обещал вернуться вчера вечером, а у меня не было возможности с тобой связаться. Я даже не знал, где ты остановился…»

«Я всегда остаюсь с Ксавом...»

«У меня в отеле тридцать гостей, ещё двадцать на ужине сегодня вечером. Марио оказался вором, так что в ресторане некому принимать заказы. Я одновременно пытаюсь управлять баром, таскать еду из кухни в ресторан, застилать кровати наверху и сохранять на лице, чёрт возьми, улыбку».

«Извините, я вернусь...»

«Просто иди сюда».

Шерил повесила трубку прежде, чем ее сын успел спросить, может ли кто-нибудь забрать его со станции в Странраре.

Вскоре после этого, выпив банку Irn Bru, помогающую справиться с похмельем, и купив в универмаге John Menzies номер NME , он сел на поезд до Эра.