«Кажется, его это ничуть не беспокоит», — заметил Восс, недоумевая, почему Павков хотя бы не написал иранцам, чтобы предупредить их о том, что полиция знает о случившемся с Кайтом. «Вы уверены, что он не встретился с кем-то в метро? Не передал сообщение в Tesco? Не отправил WhatsApp на одноразовый телефон, о котором мы ничего не знаем?»

«Сто процентов, Боб», — сказала Тесс, которая к тому времени уже сидела на скамейке в парке, откуда открывался вид на квартиру, ожидая, когда Мэтт Томкинс возьмёт на себя управление. «Он ни на секунду не терял из виду. Ни с кем не разговаривал, даже с кассиршей».

Прошло ещё четыре часа, прежде чем Золтан Павков наконец связался с иранцами. За это время Суинберн и Дин ушли домой, Мэтт Томкинс заступил на смену, а серб закрыл крышку ноутбука, лишив Воссе возможности наблюдать за происходящим.

«Кажется, он лёг спать, сэр», — заметил Томкинс незадолго до часу ночи. «Пять минут назад слышал, как спускали воду в туалете, и кто-то чистил зубы».

Свет на кухне и в гостиной выключен. Похоже, он уже закончил работу.

«Должно быть», — мечтательно сказал Восс. Томкинс удивился, почему в его голосе прозвучало разочарование. Неужели это был шанс босса вернуться домой и поспать несколько часов? «Ну ладно. Держите ухо востро. Позвоните мне, если что-то изменится. Я не…

«Поеду домой, переночую здесь, в Актоне. Ева и Вилланель придут к семи, чтобы посмотреть, что будет дальше».

Только когда Восс повесил трубку, Томкинс понял причину разочарования босса: он надеялся, что Золтан ошибётся и выведет его прямиком к иранцам. Это казалось наивным. Команда MOIS не собиралась позволить такому человеку, как Павков, совершить такую элементарную ошибку. Нет, если Пятый хочет найти Лахлана Кайта, им придётся пойти по жёсткому пути. Это означало, что Томкинс будет сидеть на заднице за рулём разбитого Ford Mondeo следующие девять часов, пока все остальные в команде смогут немного поспать. Томкинс воспринимал несправедливость своего положения как личное оскорбление. Чем, чёрт возьми, он заслужил работу в ночную смену? Почему именно Каре всегда достаётся самая приятная работа – переодеться и пойти на похороны, – а ему приходится сидеть и ждать, разбираясь с хламом? Золтан даже не был им особенно полезен. Томкинсу было 99.

Он был на 100% уверен, что иранцы собираются убить Кайта. Исходя из этого, всё, что он делал в течение следующих девяти часов — следующих девяти дней, следующих девяти месяцев — скорее всего, было пустой тратой времени.

Он откинулся назад и посмотрел на планшет на пассажирском сиденье. Если Павков звонил или отправлял сообщение, экран сообщал ему об этом. Если нет, то нет – и Томкинс этого не ожидал. На нём были наушники AirPods, которые улавливали звук через микрофоны внутри квартиры; они также позволяли ему отвечать на входящие звонки от Восса. Наушники оставляли в ушах Томкинса постоянный низкий статический шум, а также периодические щелчки и потрескивания, что усиливало его раздражение и фрустрацию. Пока Кара спала беззвучным сном менее чем в двух милях отсюда, в болотах Хакни, Томкинс сжимался в «Мондео» для слежки без музыки, а сербский мигрант через дорогу с большей вероятностью пригласит соседей на всеобщую…

ночного барбекю, чем позвонить по телефону и связаться с людьми, похитившими Лаклана Кайта.

Томкинс взглянул на однокомнатную квартиру Золтана на втором этаже обветшалого бруталистского жилого дома, который серб называл своим домом. Мэтт Томкинс не любил сербов, хотя и не мог до конца объяснить, почему, ведь он много читал и общался со многими умными и либеральными людьми. Когда он впервые услышал это имя,

«Золтан Павков» из Воссе в тот день, он мгновенно ощутил смесь угрозы и обиды. То же самое было с болгарами, албанцами и румынами: Томкинс ненавидел никого из них, ни мужчин, ни женщин, ни молодых, ни старых. Подобно тому, как его отец считал, что страна переполнена и слишком много иностранцев её засоряют, Томкинс не верил, что из того, чтобы позволить слишком большому количеству сербов, албанцев или румын обосноваться в Соединённом Королевстве, может получиться что-то хорошее или конструктивное. Он понимал, что так думать и чувствовать неправильно – что так думать и чувствовать фактически противозаконно – но ничего не мог с собой поделать. Его уволят из МИ5, если кто-нибудь об этом узнает. Томкинс не гордился тем, что ненавидел таких людей, как Золтан Павков, за то, что они обманывали Великобританию, но втайне надеялся найти на работе кого-то сдержанного – возможно, даже небольшую группу единомышленников – разделяющих его взгляды.

Томкинс ещё не видел Золтана вживую, но уже по общему тону разговоров с Карой и Воссом знал, что тот ленив, коррумпирован и ненадёжен. Взгляните на факты. Он жил в паршивой однокомнатной квартире в Бетнал-Грин. Он ездил на нелегальном подержанном «Фиате Пунто», который, вероятно, лопнул бы, если бы разогнался больше пятидесяти миль в час по дороге с двусторонним движением. Он получил деньги от MOIS за поимку предполагаемого сотрудника британской разведки и, несомненно, с удовольствием раздал 250 фунтов.

штрафы клиентам на его автостоянке, которые появились пять раз

Опоздали на несколько минут, чтобы забрать свои машины. Какой, чёрт возьми, смысл в том, чтобы кому-то вроде Золтана Павкова позволяли оставаться в этой стране? Он был как раз подходящего возраста, чтобы быть балканским военным преступником, сообщником Младичора Караджича, солдата, участвовавшего в массовой резне в Боснии, который каким-то образом обманом заставил Великобританию предоставить ему политическое убежище, затем право на пребывание, а затем и паспорт, дающий ему право на точно такой же образ жизни, как и лондонцам, чьи предки жили в Бетнал-Грин триста лет.

«Успокойся», — прошептал он, понимая, что позволяет себе волноваться. «Просто успокойся».

Томкинс достал свой личный телефон и увидел, что получил пару сообщений: одно от матери, другое от девушки, с которой он познакомился в Тиндере. Девушка не умела читать сигналы и постоянно уговаривала его встретиться, хотя была гораздо толще, чем на фото в профиле, и на их единственном свидании не было никакой химии. Он уже собирался пролистать Тиндер, несколько раз смахнув вправо и влево, чтобы убить время и вернуть контроль, как вдруг что-то привлекло его внимание у входа в дом Золтана.

Загорелся свет. Кто-то вышел из входной двери с пластиковым пакетом в чем-то похожем на шапку. Это был мужчина. Он был невысокого роста, сгорбленный и…

– с расстояния шестидесяти метров – казалось, соответствовал описанию Золтана Павкова, данному Томкинсу.

«Чёрт», — прошептал он. Вся верхняя часть его тела напряглась.

Как он мог это пропустить? В квартире даже не горел свет.

В наушниках AirPods не было слышно ни звука. Затем позвонил Восс.

«Алло?» — спросил Томкинс, понимая, что его голос звучит сухо и нервно.

«Ситуация», — ответил Восс. Ни вопросительного знака в оцепенелой интонации слова, ни «Привет» или «Как дела?». Просто

«Ситуация», как будто Томкинс — робот, своего рода версия МИ5

Алексы, сидящей в машине в час ночи и ожидающей исполнения поручений Роберта гребаного Восса.

«Простите, сэр?»

«Я сказал «ситуация» , Кэгни. Как она выглядит? Где наш человек? Всё ещё спит? Смотрите «Белград сегодня вечером» по телевизору? Принимаете столь необходимый душ? Есть ли какие-нибудь признаки его присутствия за последние десять минут, или я могу идти спать?»

«Кажется, кто-то только что вышел, сэр. Думаю, это может быть он, но я ничего не слышал по микрофону…»

Реакция Восса была взрывоопасной.

« Что? — спросил он. — Ты думаешь, кто-то просто вышел, или ты знаешь, что цель мобильна?»

Томкинс снова взглянул. Мужчина в шапочке остановился на дальней стороне улицы. Он что-то доставал из левого кармана брюк. Если бы навстречу ему ехала машина, а Павков случайно посмотрел бы в сторону Томкинса, его лицо засветилось бы на переднем сиденье «Форда», словно тыква на Хэллоуин.

«Уверен, это он», — сказал он, доверяя своей интуиции. «Шерстяная шапка, как ты и говорил, была на нём на парковке. Те же черты лица, тот же рост. Совпадение».

«Почему ты мне не сказал?»

«Я тебе сейчас говорю. Это случилось только после твоего звонка».

Томкинс догадался, что происходит: либо Золтан направлялся на заранее согласованную встречу, либо у него в квартире был одноразовый телефон, с помощью которого он связался с иранцами.

«Похоже, он идёт к своей машине», — сказал он Воссу, уловив отблеск уличного фонаря на связке ключей в левой руке Павкова. Цель отошла от «Мондео» к своей машине, припаркованной примерно в тридцати метрах дальше по улице.

«Вам нужно проследить за ним», — сказал Восс. «Я тут слепой. У меня есть только микрофон в „Фиате“. След пропал».

Томкинс был в ужасе. Он поднял планшет с пассажирского сиденья и включил прямую трансляцию.

«Фиат Пунто» Золтана. Он видел то же, что и Восс, вероятно, видел на своём экране в Актоне: обозначение микрофона на приборной панели, имплантированного тем днём, но никакого сигнала от GPS.

«Что с ним случилось?»

«Хрен мне знать? Слишком часто это случается. У этих людей одна задача — дать мне работающий след, — и они не могут её выполнить».

«Должно быть, разрядилась батарея».

«Ты думаешь ?» — спросил Восс с избытком сарказма, что не понравилось Томкинсу. «Какую должность он занимает?»

На улице было совсем темно, и Золтан ненадолго скрылся за рядом припаркованных машин. Томкинсу пришло в голову, что ключи, которые он носит с собой, могут быть блефом для слежки: иранцы могли поджидать его во второй машине на соседней улице. Следовать пешком или остаться в «Мондео»? Какого чёрта Восс оставил его одного? Почему Кара не здесь, в резервной машине, а крепко спит в болотах Хакни?

«Сто ноль метров по улице. Нес пластиковый пакет. В «Фиате» только что загорелся свет в салоне».

Золтан садился в машину. Томкинс быстро проверил планшет, чтобы узнать, были ли отправлены сообщения или совершены звонки с мобильного серба, но экран, как и ожидалось, был пуст.

«Что в сумке?» — спросил Воссе.

Томкинс настроил AirPods на микрофоны внутри Fiat и сказал: «Я пока не знаю, сэр».

«Не теряй его, блядь, Кэгни. Я понятия не имею, какой у него телефон. Кроме тебя, за этим никто не следит. Это старая школа. Никакой триангуляции».

«Я понимаю», — ответил Томкинс.

Он был полон решимости добиться успеха – незаметно проследить за Золтаном, выяснить, куда тот направляется, и привести Восса к иранцам, – но в то же время Томкинса одолевала неуверенность в себе. Он понимал, что пока не обладает необходимыми навыками.

следить за движущимся автомобилем, не выдавая себя. Павков действовал скрытно. Он наконец-то узнал об угрозе слежки. Зачем ещё тратить время на то, чтобы выключить свет в своей квартире, и выскользнуть посреди ночи с полиэтиленовым пакетом, содержащим неизвестно что?

«Вы слышите это, сэр?»

Микрофоны в «Фиате» уловили шуршание Павкова в сумке. Томкинс убавил громкость AirPods, чтобы они не оглушали его барабанные перепонки. Он нахмурился, сосредоточившись на звуках, пытаясь уловить происходящее.

«Я слышу», — сказал Восс. Снова шорох пластика, затем звук удара чего-то твёрдого о стекло. «Что ты видишь?»

Сидеть в неподвижной машине наблюдения и направлять бинокль на цель было нарушением протокола, но Томкинс именно это и сделал. Ему нужно было преимущество.

«Он что-то делает с приборной панелью», — сказал он Воссу, поправляя фокус.

«Блядь. Микрофон вынимаешь?»

«Не знаю, сэр. Неясно».

Стук, грохот и шелест пластика продолжались. Томкинс видел, как серб несколько раз потянулся к лобовому стеклу, словно пытаясь приклеить или снять наклейку.

«Подожди. Я понял».

Он снова настроил фокусировку, и голова Золтана стала совершенно ясной. Серб оставил свет в «Фиате» включённым, чтобы помочь ему выполнить то, что он пытался сделать. В этот момент Томкинс заметил бледно-голубое свечение на экране навигатора TomTom. Павков как раз усердно прикреплял его к лобовому стеклу.

«Я думаю, это спутниковая навигация, сэр».

«Повтори это еще раз».

«Старомодный TomTom. GPS-навигатор. У него нет смартфона, поэтому он использует его для указания маршрута».

«Молодец он», — сказал Восс. «Но куда, чёрт возьми, он идёт? Нам всё равно, ориентируется ли он по звёздам или его привлекает дымовой сигнал. Мы всё равно не знаем, куда он направляется».

Томкинс завёл двигатель своего Ford Mondeo. Он сдал экзамен всего полтора года назад и не был особо опытным водителем. Последние четыре года он прожил в Лондоне и пользовался общественным транспортом. Если Павков проезжал на красный свет или уходил от него на дороге с двусторонним движением, Томкинс не был уверен, что сможет угнаться за ним.

«Он уезжает, сэр», — сказал он Воссу, не выключая фары как можно дольше, чтобы Золтан не увидел их вспышек в зеркале заднего вида. «Может быть, Лейси поможет? Ты мог бы её разбудить».

«К чёрту эту игру в солдатики», — сказал Восс. «С этим будет покончено меньше чем за десять минут. Просто держись у него на хвосте, сынок. Не выпускай этого ублюдка из виду».

14

Кайт уснул в своей затемненной камере.

Ему снилась Марта Рейн, когда он услышал, как в замке повернулся ключ. Он проснулся в темноте и увидел лицо Изабель, пристально глядящей на него с подушки. Мираж был прерван вспышкой света из открытой двери.

«Пора вставать!» — крикнул Тораби. Он стоял рядом со Строусоном. «КТО ТАКОВ БЫЛ БИЛЛИ ПИЛ?»

«Что?» — спросил Кайт, садясь. Он вспотел, а свет погас. Он спросил: «Тораби?» Он вошел в комнату, но там никого не было.

Кайту все это приснилось: Марта и Изабель, Стросон и Тораби, закручивающиеся в его подсознании, словно спираль.

Он потянулся за пластиковой бутылкой и выпил воды. Он не имел ни малейшего представления о времени, не имел понятия о том, как долго спал. Он откинулся на кровати и закрыл глаза. Он всё ещё слышал голос Тораби в лихорадочном сне: