Он был стипендиатом в Олфорде сразу после войны, получил высшую квалификацию по математике в Кембридже, отслужил в армии подводником и сразу же подал заявление о приёме на работу в свою альма-матер. «Л. Дж. Л.», как его называли, он работал в Олфорде с тех пор. Выдающийся интеллектуал с особой любовью к традициям и особенностям жизни Олфорда,

«Джампи» Джонс-Льюис на первый взгляд казался забавной фигурой, шатающейся туда-сюда по игровым полям Элфорда в резиновых сапогах, вельветовых брюках цвета заварного крема и

Любимый фиолетовый анорак. Однако те мальчики, которым не повезло оказаться в его доме, видели другую сторону Джонса-Льюиса. Поздно вечером он без стука заходил в комнату к мальчику, надеясь застать его полуобнажённым в полотенце или снимающим боксёрские шорты. В каждом классе Алфорда был свой стол, за которым мальчики делали уроки по вечерам. В первый семестр Кайта Джонс-Льюис заходил к нему в кабинет два-три раза в неделю и приседал возле стола, якобы чтобы помочь с математической задачей или отрывком из древнегреческого. На самом деле он с нетерпением ждал возможности погладить его. Пока Кайт говорил, Джонс-Льюис проводил рукой вверх и вниз по его позвоночнику, поглаживая поясницу так, что мальчик застывал от беспокойства. В тринадцать лет Кайт не был уверен, нормально ли это поведение для «клюва» или ему стоит беспокоиться. Когда он рассказал об этом матери на Рождество, она отшутилась: «Не волнуйся, дорогая. Он просто проявляет ласку». В конце концов, летним вечером 1985 года Кайт попросил Джонса-Льюиса остановиться, силой оторвав его руку от ноги. С того дня Кайт стал объектом внимания. Хотя Джонс-Льюис больше никогда его пальцем не тронул, он не обращался с Кайтом так же обаятельно и доброжелательно, как с другими мальчиками в доме. Он следил за тем, чтобы Кайт соблюдал все школьные правила и строгие требования, и не раз наказывал его, когда тот переступал черту.

Кайт познакомился с Ксавье Боннаром в свой первый день в Олфорде. Несмотря на разное происхождение, они стали самыми близкими друзьями. Оба, каждый по-своему, справлялись с проблемами отцов: Кайт — закоренелый алкоголик, Ксавье — парижский авантюрист, живущий за счёт огромного состояния и, казалось бы, безграничного терпения жены. В то время как Ксавье не терпелось освободиться от Олфорда, Кайт часто наслаждался этим, скрывая свою тайну. Как и для многих детей из неблагополучных или неполных семей, школа-интернат давала ему передышку от постоянной, заезженной грусти его

существование в Шотландии. Ксавье, казалось, понимал это: он гордился Кайтом, когда тот зарабатывал пятьдесят очков за команду по крикету или оказывался на второй базе с девушкой на вечеринке. Он знал, что его друг был безродным и потерянным, но в то же время бесстрашным и умным, что отличало его от многих других мальчиков в их доме. Без Кайта рядом, который смеялся над его шутками, курил его сигареты и сопровождал его в нелегальных поездках в Лондон, где они прятались с девушками в доме Боннара на Онслоу-сквер, Ксавье вполне мог бы обналичить свои фишки и поступить в лицей Шарля де Голля в Южном Кенсингтоне. Ничто не могло изменить его искреннего убеждения, что школа-интернат — это моральный и социальный скандал.

«Алфорд — это, по сути, открытая тюрьма, — пришёл к выводу Ксавье к концу второго года. — У каждого своя камера».

Вам говорят, когда просыпаться и когда ложиться спать, ваше бельё стирают за вас, а еда готовится три раза в день. Вам разрешено выходить, но только когда начальник разрешит вам уйти, и только если вы вернётесь к определённому времени. Есть прогулочные дворики, попытки побега, люди обменивают порножурналы на сигареты. Контакты с внешним миром ограничены. У нас в доме один телефон, а в остальное время приходится писать письма, которые Лайонел может вскрыть паром, если подумает, что мы жалуемся на него нашим родителям. Среди заключённых строгая иерархия: гомосексуалы гоняются за симпатичными мальчиками, отвратительная еда и ограниченный доступ к алкоголю. Вас освобождают после отбытия срока, но затем вам приходится адаптироваться к жизни на свободе. До конца своих дней на земле вас называют старым алфордианцем. Чем это отличается от жизни бывшего заключённого из Вормвуд-Скрабс или Алькатраса?

Тем не менее, Ксавье делал всё возможное, чтобы сделать своё время в школе как можно более приятным. Он постоянно попадал в неприятности как с Джонсом-Льюисом, так и с директором, хотя последнему было трудно скрывать свою привязанность к одному из прирождённых бунтарей школы. К тому времени, как он…

В семнадцать лет Ксавье был застигнут врасплох с обнаженной девушкой в своей комнате, отстранен от занятий за то, что забрался на крышу школьной часовни (вместе с ним был и Кайто), и получил выговор за то, что оставил живую курицу, купленную у фермера в Мейденхеде, в ванной комнате Джойс Блэкберн.

Ксавьер также невольно стал ключом к будущему Кайта как разведчика. За несколько месяцев до сдачи экзаменов уровня A двумя друзьями Кайт слонялся по кабинету Ксавьера в Элфорде, убивая время холодным февральским днём. В комнате Ксавьера постоянно витал запах Deep Heat и масла пачули, и она была оформлена в типичном элфордском стиле: на стенах висели плакаты Боба Марли и Нельсона Манделы, а также фотографии Кристи Тарлингтон, Линды Евангелисты и Синди Кроуфорд, взятые из старых выпусков Tatler и Harper’s, которые Розамунд Боннар напечатала в своих работах.

& Queen . С потолка свисали шторы в стиле Магриба, а на полу были разбросаны экземпляры журналов Paris Match и The Face на случай, если какая-нибудь девушка заглянет в дом. В целом, пошутил Кайт, создавалось впечатление, будто сидишь в палатке, поставленной подростком Муаммаром Каддафи. Его собственный, чуть более просторный кабинет находился дальше по коридору и был заполнен фотографиями его спортивных кумиров – Дейли Томпсона, Кенни Далглиша, Гэвина Гастингса, – а также плакатом с Джими Хендриксом, поджигающим электрогитару.

Шел снег. Ксавье разжег нелегальный камин с двумя барами, чтобы согреться, и примерял винтажную замшевую куртку, недавно купленную на Кенсингтонском рынке. Кайт лежал на кресле-мешке в поеденной молью футболке с Лу Ридом и брюках «Pop» – клетчатых брюках в стиле принца Уэльского, которые носили старосты школы. Ксавье надел Transformer в честь своего наряда. Они слушали «New York Telephone Conversation». Ксавье, который только что докурил сигарету, высунувшись в окно, распылил на себя Eau Sauvage, чтобы перебить запах табака.

«Что ты говорил о своем отце?» — спросил Кайт.

Ксавье снял куртку и бросил ее на кровать.

«Он унаследовал дом на юге Франции, недалеко от Мужена. Сказал, что я могу пригласить друга погостить летом».

Хочешь пойти?

К тому времени Кайт уже побывал в домах семьи Ксавье в Лондоне, Глостершире и Швейцарии. Ещё одно пополнение в портфеле недвижимости Боннара не стало неожиданностью.

«С удовольствием».

«Вам не придется работать в отеле?»

Обычно Кайт проводил как минимум три недели во время школьных каникул, помогая матери в Киллантрингане, но она выставила отель на продажу и продала его паре из Глазго. Они должны были занять его в июле. Ксавье вспомнил об этом и поправил себя.

«А, точно. Твоя мама съезжает».

«Какие даты?» — спросил Кайт.

Ксавье пожал плечами. Он явно планировал провести там всё лето, курить травку, пить водку и бегать за француженками.

«Всё, что я знаю, это то, что мой крёстный приедет в гости в какой-то момент. Старый иранский друг моего отца. Я называю его

«Аятолла». Они познакомились в Париже, когда я был ребёнком. Он тебе понравится. Приходи, когда захочешь. Tu es ici comme chez toi .

Кайт достаточно хорошо говорил по-французски, чтобы понимать разговорную фразу: «Мой дом — твой дом». На тот момент его единственными планами на будущее были сдача экзаменов уровня A и подработка на лето, чтобы немного заработать, а осенью поехать в Эдинбургский университет изучать русский и французский. Он сказал, что поедет на поезде в Канны где-то в июле, потянулся за почти пустой упаковкой апельсинового сока, стоявшей на полу рядом с ним, и допил её.

«Круто», — ответил Ксавье. «Оставайся столько, сколько захочешь».

Всё было так просто. Приглашение, которое изменило всю жизнь Лаклана Кайта, было принято без раздумий холодным февральским днём.

Сам того не осознавая, Ксавье Боннар направил своего друга на путь к ящику 88.

13

Кара Джаннауэй открыла входную дверь как раз вовремя, чтобы успеть на начало новостей на Channel 4. Она налила себе бокал белого вина и выпила почти половину, прежде чем Кришнан Гуру-Мурти закончил зачитывать заголовки.

Она жила одна в однокомнатной квартире к западу от Хакни-Маршес. Восс дал ей выходной в знак благодарности за работу, проделанную ранее днём. Коллегам Кары, Кирану Дину и Тессе Суинберн, было поручено проследить за Золтаном Павковым до дома; Мэтт должен был сменить их в одиннадцать часов. Кара не завидовала его ночной смене. День выдался долгим и насыщенным, и она с нетерпением ждала, когда примет ванну, закажет тайскую еду в Deliveroo и посмотрит хотя бы две серии «Наследников» – три, если не будет слишком поздно, а она захочет посмотреть запоем треть сезона. Однако перед этим ей нужно было сделать ещё одно дело. Восс хотел, чтобы она позвонила по номеру на визитке, которую Кайт дал ей на похоронах, «просто чтобы узнать, не возьмут ли трубку». Восс предположил, что это способ для «Эммы», её легендарного галериста, оставаться в образе. Если Кайт выпутается из любой ситуации, в которой он оказался, он услышит голосовое сообщение и, возможно, ответит на звонок Эммы. Кара сомневалась в этой стратегии, считая её неоправданным риском, но Восс проявил превосходство.

Она набрала номер. Звонок прозвенел: семь, восемь, девять раз. Потом:

«Это голосовая почта Vodafone для Лаклан Кайта ».

Кайт записал своё имя в автоматическое сообщение. Было ошеломительно слышать его голос, словно события…

Очередной инцидент так и не состоялся, и он всё ещё был на свободе, ускользнув от МИ5. Кара репетировала свою речь, стараясь сочетать профессиональный тон с дружеским расположением.

«Э-э, привет, Лаклан. Это Эмма из Бромптонской часовни. Мы встретились сегодня утром у похорон, и ты любезно дал мне свою визитку. Я та женщина, которая работала в Кару во время фестиваля Frieze. Было очень приятно снова с тобой встретиться. Попробую позвонить в другой раз».

Кара повесила трубку и сделала большой глоток вина. Её поразила мысль, что никто никогда не услышит её сообщения, что она, возможно, больше никогда не увидит Лаклана Кайта. Она пошла в ванную, открыла горячую воду и вылила немного масла для ванны под струйку горячей воды.

В комнате быстро запахло лавандой. Кара достала телефон и нажала на кнопку приложения Deliveroo, повторив свой обычный заказ в местном тайском ресторане: жареную курицу с базиликом и гарниром из жасминового риса. Рядом значок Tinder показывал тридцать четыре уведомления. Она открыла его и пролистала профили девяти парней, с которыми недавно познакомилась, затем следующие пятнадцать минут отвечала на их сообщения, сохраняя спокойствие короткими, афористичными ответами и удаляя всех, кто называл ее «малышом» или «дорогушой». Пять минут спустя ее заказ принесли. Кара дала водителю чаевые, с удовольствием съела жаркое, полчаса сидела в ванной, читая книгу, и уснула перед телевизором, даже не успев найти первую серию «Наследников » .

Голосовое сообщение Кары Джаннауэй было записано и сохранено на сервере в штаб-квартире BOX 88, а оповещение отправлено на стол Кайта. В соответствии с протоколами Службы, номер, с которого она звонила, был автоматически исследован программой INTIMATE KUBRICK и

отчет отправлен внутри B6, раздела в BOX

88 с ответственностью за надзор и поддержание агента

обложка. В отчёте содержалась вся информация из открытых источников, связанная с номером мобильного телефона Кары Джаннауэй, включая её домашний адрес, дату рождения, банковские и налоговые выписки, информацию об образовании и трудовой деятельности, медицинские карты и список недавних поездок. Гиперссылки в отчёте предоставляли B6 доступ к её электронной почте, аккаунтам Instagram и Facebook, а также к списку приложений, загруженных в её аккаунт iTunes (включая Tinder). Эти данные могут быть изучены по запросу.

Именно положение Кары в МИ5 послужило причиной предупреждения в INTIMATE KUBRICK, и отчет был помечен как требующий «немедленного внимания».

Офицер Службы безопасности Великобритании. Под прикрытием Министерства обороны (присоединился в октябре 2018 г.) Линейный менеджер : Роберт Восс

Коллеги Лаклана Кайта из «Собора» (так в разговорной речи называют штаб-квартиру BOX 88 в Лондоне) теперь знали, что их босс находится под следствием МИ5.

Киран Дин и Тесса Суинберн следовали за Золтаном от парковки в Мейфэре до дома. Это была, пожалуй, самая лёгкая слежка, которую им когда-либо приходилось наблюдать, поскольку жертва совершенно не подозревала о возможности появления слежки.

Восс знал, что Павков засек, но всегда существовала опасность, что серб может сбросить его в метро и попытаться сбить их с толку. Он не проявил никаких явных признаков интеллекта, не говоря уже о навыках борьбы со слежкой, но, возможно, посмотрел какой-нибудь триллер или документальный фильм на Пятом канале и кое-что узнал о слежке.

Но нет. Не Золтан. Идя за ним по противоположным сторонам улицы, иногда на расстоянии меньше двадцати метров, Дин и Суинберн с необычайной лёгкостью проследили за сербом до переполненного поезда линии Джубили на станции метро «Грин-парк». Выйдя через одну остановку на Бонд-стрит, неуклюжий серб направился на восток, в сторону Бетнал-Грин, купив упаковку из шести банок пива и кое-какие продукты в…

По дороге домой он зашёл в Tesco Metro. Он ни разу не воспользовался телефоном, не поговорил ни с кем из прохожих и не выказал ни малейшего признака нервозности или беспокойства по поводу событий дня. Когда Суинберн позвонил Воссу и сообщил, что Павков благополучно доставлен, Восс переключился на аудиотрансляцию из квартиры в Бетнал-Грин и наблюдал за жертвой через объектив ноутбука серба: он то дёргал за кольцо на банке Stella Artois, то открывал письмо от совета Тауэр-Хамлетс, то почесывал задницу, плюхнувшись на глубокий коричневый диван.