И только после такого заявления Румянцева признали его, добровольно вышедшим из рядов ВКП(б). Года через два он поправил здоровье, работал маляром где придется, постоянно пил горькую и со смехом рассказывал собутыльникам и просто знакомым рабочим о партийной истории, приключившейся с ним.

Рядом, чуть не стена к стене с Постоялым двором Румянцева, стоит двухэтажный с парадным крыльцом дом крупного заводовладельца Тезикова (Тезина) Ивана Ивановича. Дом этот был построен еще в 1877 году.

Усадьба Тезина занимала целый квартал: кожевни, зольники, кисели, раскроечный цех (закроина) и др. — все это занимало правый берег оврага между Передней и Задней (Красноармейской) улицами. Его завод функционировал круглый год, постоянных рабочих было 50 человек, не считая надомников.

Тезин располагал достаточными денежными резервами, постоянным дебитором его был ни кто-нибудь, а сам помещик Шереметев, которому всегда не хватало денег на строительство и закупку произведений искусства, и предметов обстановки.

Сам Иван Иванович Тезин — человек мощной физической силы. Среди юринских старожилов бытовали легенды о его силовых упражнениях (забавах).

Дом его в значительной мере испорченный всевозможными пристроями, в настоящее время занимает Юринский райотдел милиции.

* * *

Напротив здания Райотдела милиции, стоит двухэтажный полукаменный дом, в котором размещается аптека, ее склады и службы.

Дом принадлежал торговцу Федору Локтеву. Судьба этого человека достаточно мрачная и даже трагическая. Где-то в половине 20-х годов, он был расстрелян по приговору суда за изготовление и распространения фальшивых червонцев. Тогда червонец положил придел всем прочим советским денежным знакам. Государственным денежным знаком с плавающим курсом стал червонец.

Его подделкой в Юрине занималась довольно опасная группа опытных фальшивомонетчиков. Возглавлял ее некто Дементьев, житель деревни Быковка. В эту преступную группу, входили упомянутый Ф. Локтев, часовых дел мастер Алексей Разгулин, бывший предприниматель Михаил Страхов и другие. Всего было арестовано более 2-х десятков подозреваемых. Сидели они в одной или двух камерах предварительного заключения, оборудованных в крепостной стене, возле которой находится сейчас праздничная трибуна.

Юринское ГПУ (оно располагалось в двухэтажном особняке одного из братьев Смысловых, в настоящее время его занимает коммерческий банк «Аяр»), работало видимо тоже не очень профессионально. Молодые чекисты без предварительной разведки пришли на квартиру к Дементьеву, жена или кто-то из членов семьи сказали, что хозяин на сенокосе. Сотрудники отправились на луга, подъехали к одинокому косарю в белой рубашке. Спросили: не знает ли он, где косит траву Дементьев? Тот сразу сообразил в чем дело. Неспеша обтер пучком травы косу, задумчиво поглядел вокруг, подумал и сказал: «Вон, видите, за тем вторым бугром мужики косят?.. Дементьев как раз там и докашивает свой пай...»

Чекисты поехали туда, а он (это и был сам Дементьев) быстро убрался с лугов. Говорили потом, что он сумел перебраться за границу, в Норвегию, где побывал в качестве военнопленного Первой мировой войны. Ходили и другие слухи: его будто все-таки поймали, осудили и расстреляли вместе с Локтевым, Разгулиным, Страховым. Несколько человек было осуждено к различным срокам тюремного заключения. Остальных отпустили с миром.

Фальшивые червонцы так подорвали рыночную торговлю в Юрине, что марийцы с горной стороны или отказывались принимать дискредитированные червонцы или совсем покидали Юринский воскресный базар.

Даже пусть суда над фальшивомонетчиками восстановить и нормализовать рыночную торговлю в Юрине удалось не сразу: люди все еще рассматривали червонцы, глядя на солнце.

* * *

По пути к Базарной площади (она именно так называлась) и Шереметевской усадьбе есть необходимость сказать о том, что из числа коренных юринских старожилов рыночной торговлей (лавочной) занимались 3—4 человека. И среди них, пожалуй, наиболее заметным можно назвать Павла Ивановича Лосева. Его лавка преимущественно москательных товаров находилась в нижнем этаже его жилого дома (сейчас в этом помещении расположен книжный магазин)

Второй его дом стоит на углу ул. Касаткина, против здания почты. Это старый, деревянный полуразрушенный дом с пристройками, которые упираются в стену сеней бывшей церковно-приходской школы. Фасадная (передняя) часть дома арендована каким-то кооперативом, торгующим мясными продуктами.

Лавка бакалейных товаров Красильниковых (Емангашских) была на площади, в нижнем этаже дома, в котором еще до недавнего пожара размещался Юринский райсовет народных депутатов. Ведала торговлей жена одного из Красильниковых Анна Николаевна.

Все наиболее крупная торговля в Юрине находилась в руках купцов переселившихся сюда из разных городов и весей, и добротно обосновавшихся на юринских островах.

Мануфактурой торговали такие, как В. Макаров, А. Графов. У них были свои лавки и павильоны на месте современного Ленинского сквера. Каменные «Культмат» и «Универмаг» (тогда он, кстати, был одноэтажным) принадлежали быковскому купцу-мануфактурщику Малину.

Магазин смешанных товаров Сергеева, довольно крупное, двухэтажное торговое заведение — это теперешний «Хозмаг». На втором этаже жила семья Сергеевых.

Хлебная торговля (пироги, колобашки и прочие хлебные изделия, а также чайная — находилась в руках Я. В. Тараканова, родом из села Белавка Васильсурского уезда...).

Торговлю в Юрине держали также казанские татары Садыков и Халиков. В базарные дни много приезжало торговцев различными товарами из Козьмодемьянска, Васильсурска и других купеческих городов. А в ярморочную неделю она начиналась в «Сергиев день» (День рождения помещика Сергея Шереметева) в Юрине приезжало много иноземных купцов по пути с Нижегородской ярмарки. И тогда тут было все: игры, карусели, клоунада, музыка шарманщиков и пьяный пляс!

В заключение хочется сказать еще раз, что коренные юринцы изначально не любили торговлю. Да им, пожалуй, и некогда было заниматься ею. Они целиком поглощены только работой, своим ремесленным делом, которое создавало немало забот.

На улице Касаткина находится известная всем и каждому почта, достаточно видный голубой (скорее всего, пожалуй, ультрамариновый) двухэтажный кирпичный особняк. Владельцем особняка был Иван Васильевич Тарасов, по прозвищу «Лабазный». Кстати, раньше в Юрине можно было скорее разыскать нужного человека по его уличному прозвищу, чем по фамилии.

Поскольку Иван Васильевич в истории Юрино личность довольно заметная, а для кого-то может показаться еще и одинокой, о чем хочется рассказать поподробней. Внешне этот невзрачный бардинский мужичок какое-то время служил у помещика Шереметева, ведал хозяйственными делами и, наверно, не без успешно, потому что вскоре уволился с усадебной службы, женился на сестре К. П. Тезикова (просвещенного юринского предпринимателя) и открыл свое торговое дело. Торговал он крупными партиями муки. Лабазы с мукой и зерном находились на той же усадьбе, где стоит здание почты (в те годы здесь был довольно обширный пустырь и — лабазы). А он — «Лабазный». Полагаю, что в этой истории имеет место определенная деловая связь с Шереметевской паровой мельницей, сгоревшей при невыясненных обстоятельствах. Только мощная паровая мельница могла наполнять мукой лабазы И. В. Тарасова и создавать тем самым широкую возможность оптовой (да, вероятно, и розничной) торговли мукой. Немало ржаной муки шло и в кожевенное производство, в так называемые «кисели». Но «Лабазный» торговал не только мукой, но еще и дорогими винами, и хозяйственными товарами.

Иван Васильевич, хорошо понимавший свое дело, он многим давал в долг и муку, и деньги, иногда даже забывал кому и сколько одолжил. В его амбарной книге можно встретить такие записи: «Рыжему Яшке... столько-то; Рябому Ивану Майданскому... и т. п.». Мог позволить себе покуражиться. Но самым серьезным его пороком был — запой, во время таких загулов он все забывал, все шло прахом. Допивался до того, что не во что было одеться. И когда этот дикий запой кончался, он брал в руки посох (палку), надевал лапти, через плечо подвязывал сумку и пешком отправлялся в деревни собирать долги. Люди расплачивались с ним, видимо, верили, что «Лабазный» опять вернулся к нормальной жизни. И действительно, вскоре все как в сказке становилось на свои места: наполнялись мукой лабазы, шла серьезная прибыльная торговля. И так, до нового загула. Кожевенными делами Тарасов не занимался.

На Прогоне (ул. Пионерская) и Сборной улице (Чечерина) крупная усадьба принадлежала богатому предпринимателю

МИХАИЛУ АЛЕКСЕЕВИЧУ ГАЛИНУ

Кожевенный завод, склады и вспомогательный цех, где правились, сушились и затаривались в чехлы готовые рукавицы, установлены были на «ряжах» — на высоких прочных столбах, в несколько рядов поставленных над оврагом. Такого в Юрине до Галиных еще никто не придумал — это уже походило на производственный эксперимент! На этих «ряжах» была еще сооружена широкая мостовая из однорезных бревен. На мостовой сушили шерсть, пеньку, здесь были пристроены на столбах (или на козлах) вешела, на которых просушивали поднятые из дубильных чанов кожи. Этот процесс кожевенники называли «взломом».

Сам хозяин (у него было 4 взрослых сына) и младший сын Павел с семьей жили в одноэтажном «розовом» доме, известным удивительной резьбой по дереву. В настоящее время этот дом считается историко-художественным памятником поселка Юрино, к сожалению, только считается... Рядом с ним стоит трехэтажный из красного кирпича жилой дом, в нем сейчас поликлиника. Построен он в 1904—1905 годах для сыновей Алексея и Льва. Но в нем никто не жил — эти сыновья были холостые. Во время революции дом был конфискован. И Михаилу Алексеевичу, но уже во время нэпа пришлось построить сыновьям другой дом. Один из них сохранился, в нем сейчас живет с семьей Т. В. Кострова. Второй, точно такой же, был поставлен на углу Пионерской и Чичерина — это для младшего сына Льва. Дом несколько лет тому назад сгорел, а на его месте построен барачного типа дом, в котором живут В. П. Горбачева, и еще одна семья. Эти два дома были построены в саду, там же находилась хозяйственная (дачная) изба, баня. И другие помещения. Все это было конфисковано, а владельцы не то сосланы, не то разъехались сами.

Вторая часть усадьбы М. А. Галина находилась на ул. Сборной (Чичерина). Она принадлежала старшему сыну Михаила Алексеевича Александру. Его двухэтажный полукаменный дом сохранился и до сих пор в нем коммунальные квартиры. На месте достаточного просторного сада Александр Галин во время нэпа построил одноэтажный дом из красного кирпича. Он предназначался для единственной дочери Елизаветы, видимо, в качестве приданного. В этом доме районная стоматологическая поликлиника (зубной кабинет).

Отец и его 4 сына непрерывно участвовали в производственном процессе предприятия. Семья была дружная, работящая, никакими порочными привычками не была запятнана. Наемных рабочих, не считая надомниц, тачавших голицы и бахилы у Галиных с сезонными (стригаля овчин) доходило до 20 человек.

Все сыновья, да и отец их тоже, были страстными любителями лошадей. В зимние месяцы, особенно по праздникам на Большом проспекте (от старой церкви, вдоль крепостной стены и до конца Попова проулка) устраивались гонки рысаков. Галины постоянно содержали 3—4 рысака, известных русских пород. Помнится, где-то в 20-х годах они купили у цыган прекрасного рысака: лошадь была хорошего природного экстерьера привели ее в Юрино на серебряных подковах. Оказывается, цыгане выкрали ее из конюшни какого-то господаря в Бессарабии и привели в Россию, получив здесь за нее хорошую цену.

В этих расистых гонках активно участвовали на своих рысаков Беляковы (полянские), участвовали и другие лошадники. Посмотреть гонки рысаков собиралась масса народу, особенно во время масленицы.

Не могу точно сказать: устанавливались ли какие-либо призы, был ли тотализатор, скорее всего это был показательный кураж Юринских богачей. А впрочем, кураж куражом, а любовь к такому красивому зрелищу сильнее.

* * *

О Шереметевской усадьбе сказано много, и вряд ли можно найти что-то еще новое и неизвестное. Поэтому я остановлюсь только на хозяйственном дворе, на описание садово-огородных плантаций, путь к которым лежит от ворот Евстафьева сторожевого домика. Справа от хозяйственной дороги стоит каменный корпус, в котором размещались различные мастерские усадебного назначения (сейчас в этом корпусе находится ветеринарная лечебница). Дорога и производственный корпус практически отделяли хозяйственный двор от парковой зоны.

От Евстафьева домика крепостная стена продолжала свой путь в северном направлении. Двор занимал большую территорию. По северной сторона и до Северных ворот находились конюшни, большинство из них с выездными воротами во внутрь двора. 2—3 конюшни — с выездами на улицу.

Там, где сейчас задуман какой-то пищеблок и пищекомбинат, это бывшие коровники. Здесь же, в этом дворе находился птичник, псарня, денники, манеж для выгула и разминки рысистых и скаковых лошадей, кузница, каретная. Тут же работал и усадебный ветеринарный пункт.

У юго-восточной границы хозяйственного двора и уже как бы за его пределом стоял деревянный, необыкновенно уютный и красивый дом с мансардой и балконами. Это дом управляющего имением немца Фрейдлиба. Кстати, пожалуй, единственный деревянный дом во всем усадебном комплексе Шереметевых. Потому что даже сарай он строил только из кирпича.

Справа в небольшом удалении от хозяйственной дороги и центральной многополосной аллеи, это уже северная часть парковой зоны; там, где сейчас футбольное поле — всю эту возвышенность занимали вольеры диких животных. За достаточно прочной железной оградой, плотно обсаженной с внешней стороны желтой акацией, выгуливалось более десяти голов благородных оленей.

Если кому-либо из ребят удавалось подойти близко к ограде, олени без боязни подходили с крупными, как спелой сливы, прекрасными, слегка настороженными глазами, устремлялись на пришельцев и чего-то ждали от них. Но смотрители не позволяли задерживаться возле ограды.