Кайт затянулся сигаретой, глядя вниз, на Белгрейв-сквер. Молодая пара сидела на траве, держась за руки, влюблённые наслаждались невинной свободой тёплой летней ночи. Их вид вернул его в Эдинбург, и его мысли всё ещё были полны воспоминаний о тех далёких студенческих годах.

После разговора со Строусоном в «Chez Jules» в 1992 году отношения Кайта с Мартой продолжились и в следующем году. Они провели Рождество вместе в Лондоне и отпраздновали Хогмани в Шотландии, толпясь среди ночных месс на Принсес-стрит под грохот фейерверков.

Новый год. В марте Кайт отрастил бороду и сыграл Херста в фильме «Нет». «Земля человека» в театре «Бедлам» – постановка, которую университетская газета описала как «крепкую, но не представляющую угрозы для Гилгуда и Ричардсона». В апреле Марта заперлась в его квартире в Эдинбурге, чтобы подготовиться к финальным экзаменам, а в мае вернулась в Оксфорд. По большей части они были невероятно счастливы. Ссорились они только из-за девушки, проявившей интерес к Кайту, или парня, который крутился вокруг Марты в Оксфорде. Между ними не было ни капли доверия, скорее, они понимали, что оба молоды и привлекательны и однажды могут решить, что будущее с кем-то другим интереснее, чем статус-кво друг с другом.

В начале летнего семестра Кайт уволился из паба и перешёл в кафе на Грассмаркет, где часы работы и зарплата были лучше; он мог видеться с друзьями днём, угощая их кофе и поджаренными сэндвичами за счёт заведения. К началу июня университетская жизнь пошла на спад. Близкий друг Кайта, Ксавье Боннар, который изучал английский язык в Оксфорде в том же году, что и Марта, организовал костюмированную вечеринку в Глостершире в честь окончания экзаменов. Кайт был единственным, кто приехал из Эдинбурга, выехав на рассвете на своём доисторическом Ford Cortina и прибыв к дому восемь часов спустя.

Построенный в восемнадцатом веке предками матери Ксавье, леди Розамунды, Пенли-парк представлял собой особняк в георгианском стиле с семнадцатью спальнями, полудюжиной штатных сотрудников и семидесятиакровым ботаническим садом, открытым для публики пять месяцев в году. Кайт ходил туда с тех пор, как был тринадцатилетним школьником с широко открытыми глазами, недавно приехавшим из Шотландии. Он думал о доме как о месте непревзойденной роскоши, о закрытой игровой площадке, где, будучи подростком, он наслаждался огромной свободой и привилегиями. Жизнь в Пенли, с его бассейном, площадкой для крокета и теннисным кортом, ощущалась как капсула времени исчезнувшей Англии, позволявшая Кайту заглянуть в мир обычаев и ценностей высшего класса, которые иначе прошли бы мимо него. В пятнадцать лет он впервые покурил травку в лабиринте винных погребов Пенли; два года спустя он понюхал кислоту в огороде. В местной деревне был паб, где они с Ксавье были постоянными посетителями летними днями и зимними вечерами. Ксавье тщетно пытался соблазнить дочь хозяина, а Кайт играл в дартс с тем, кто случайно подпирал бар. В июле и августе они играли в деревенскую крикетную команду – разношёрстную команду местных отцов и сыновей, многие из которых работали в поместье Пенли. Кайт был…

звездный бэтсмен, дважды набиравший сотни очков, заслужив себе фотографию в рамке в павильоне, под которой Рег, егерь Пенли, написал: «174 очка Поша Лахлана не выбиты — неплохо для жителя Олфорда».

Называть Кайта «аристократом» было заблуждением. Родившийся в Шотландии в семье ирландца-алкоголика и матери, служившей примером для Дэвида Бейли и Терри О’Нила, он в тринадцать лет был отправлен в самый известный пансион Англии, где быстро и без труда влился в мир аристократов, адвокатов и сыновей биржевых маклеров. В последний год обучения он был завербован корпорацией BOX 88 и отправлен во Францию, чтобы сделать репортаж об иранском госте Боннара, подозреваемом в причастности к взрыву над Локерби. Благодаря его усилиям отец Ксавье, Люк Боннар, был приговорён к четырнадцати годам парижской тюрьмы. Когда репутация мужа была подорвана, а имя Пенли пошатнулось из-за скандала, Розамунда тайно подала на развод. Ни она, ни Ксавье ничего не знали об участии Кайта в операции, которая привела Люка к правосудию. Это и есть тот самый черный секрет, о котором Стросон говорил в «У Жюля».

Марта обещала приехать в Пенли накануне вечеринки, чтобы провести время с Кайтом, но в последний момент оставила сообщение на автоответчике, что останется в Оксфорде. Кайт недоумевал, зачем. Чтобы пойти на другую вечеринку? Чтобы быть с Космо де Полем? Так же, как Марта с подозрением относилась к девушкам, которых Кайт встречал в ночных клубах и лекционных залах Эдинбурга, Кайт с подозрением относился к интригам де Поля, своего ровесника из Олфорда, который подружился с Мартой в Оксфорде, не скрывая своего желания. Например, когда она заинтересовалась ситуацией в бывшей Югославии, де Поль стал экспертом по этому конфликту. Когда Марта сообщила, что будет изучать комедию эпохи Реставрации на втором курсе, он пробрался на её лекции. Марта раз за разом уверяла Кайта, что он «просто платонический друг», но Кайт подозревал обратное. Космо де Поль был пронырой, который не остановится ни перед чем, чтобы отобрать у него Марту.

Теперь же по телефону она отвечала неопределенно, уклончиво и торопливо, сказав лишь: «Увидимся завтра, ребята, не могу дождаться», а затем резко повесила трубку.

Его подозрения усилились, когда на следующий вечер приехала Марта.

Он был в своей спальне и смотрел вниз на подъездную дорожку, когда она подъехала на чёрном Porsche 907, за рулём которого был де Поль. Стильная, как актриса на красной дорожке,

Марта вылезла с переднего сиденья и поцеловала Ксавье, который ждал их у входной двери, чтобы поприветствовать. Следующим был Де Поль, обнявший хозяина с хрустальным криком «Боннар!», прежде чем обменяться любезностями в своей непринужденной, загорелой манере. Он был едва выше своего спортивного автомобиля, но накачанным и невероятно самоуверенным. В одно мгновение Кайт понял, что поведение де Поля в Алфорде давно забыто; теперь Ксавьер видел в нем другого человека, интересного и даже довольно крутого. Невысокий, амбициозный змей их школьных дней превратился в невысокого, амбициозного обаяшку, который провел много времени в спортзале, потратил деньги на новый гардероб и завоевал уважение и любовь оксфордской элиты. Кайт слышал, как Ксавьер восхищается Porsche, а Марта рассказывает, как быстро они ехали из Оксфорда. Заметив свою ржавеющую, подержанную «Кортину», припаркованную в четырехстах метрах от конюшен, Кайт решил остаться наверху, шпионя за своей подружкой и высматривая подсказки в языке ее тела.

На заднем сиденье сидела женщина, втиснутая рядом с дорожной сумкой, поджав ноги к груди. Марта вытащила её на подъездную дорожку. Это была Гретхен, стипендиат Родса из Сан-Франциско, за которой, как сообщалось, Ксавье ухаживал уже несколько недель. Она была невысокой и симпатичной, в рваных джинсах, армейских ботинках и фланелевой рубашке.

В ней чувствовалась американская раскованность и энергия, которые инстинктивно понравились Кайту. Он отступил от окна, задернул шторы и подождал, пока Марта придёт его искать.

Через несколько мгновений он услышал, как она поднимается по лестнице, перепрыгивая через две старые дубовые балки, толкает дверь их комнаты и восклицает: «Локи!», обнимая его. Кайт не стал торопиться, сделав вид, будто не знает о её появлении, захлопнул дверь ногой и бросил её на кровать с балдахином. Через несколько секунд они уже раздевались – так было всегда – Марта шепчет, а Кайт прислоняет к двери стул, чтобы никто не вошёл.

«Ты избавился от бороды!» — сказала она, расстегивая его рубашку. «Эти усы выглядят просто смешно!»

Ранее в тот же день Кайт сбрил свою бороду в стиле Пинтера, готовясь к костюмированной вечеринке: он собирался нарядиться мексиканским бандитом.

«Пойдем на вечеринку, сеньорита», — сказал он, погрузившись в ее запах, в тепло ее кожи, желая отогнать от нее любые мысли о Космо де Поле.

«Только на сегодня», — ответила она, подражая его акценту. «Но потом с этим придётся расстаться, друг мой».

«Боже, как я по тебе скучала». Кайт целовал ее шею, плечи, а де Поль кричал внизу в коридоре. «Где ты была ?»

«Я была здесь, мой милый», — ответила она, прижимая руку к его сердцу. «Я была здесь».

Полчаса спустя они вместе принимали душ, когда в дверь их спальни раздался громкий стук.

«Локи!» — Это был Ксавье. — «Телефон для тебя. Он в кабинете».

Кайт гадал, кто бы это мог ему звонить. Сосед по квартире с новостями о протекающем потолке или взломе? Мать, которая хотела бы знать, когда он приедет в Лондон? Никто больше не знал, что он в Пенли на выходные. Он крикнул: «Две минуты!», вытерся и побежал вниз в халате, его волосы всё ещё были мокрыми. Двое гостей уже прибыли и толпились в холле. Одна из них была одета как горничная с пива «Октоберфест», другая как Арнольд Шварценеггер из «Терминатора 2» . Песня Doors подходила к концу, Джим Моррисон пел «Break on Through» по кругу, когда к дому подъехала очередная машина. Телефон в кабинете был снят с рычага.

Кайт его подобрал.

«Алло?» — сказал он. «Это Лахлан».

«Я застал тебя в неподходящее время, сынок?»

Это был Стросон.

7

Кайт прижал телефонную трубку ближе к уху.

«Майкл. Привет. Как ты узнал, что я здесь?»

Глупый вопрос. У BOX были глаза повсюду. Стросон всё знал.

«Что происходит в Пенли?» — спросил он.

«Сегодня вечеринка. Конец экзаменов». Капля воды упала с волос Кайта на зелёную кожаную вставку антикварного стола. «Придёт много друзей Ксавье из Оксфорда. Костюмированный».

«Так я и слышал». Пауза. Казалось, Стросон собирал какие-то бумаги. «Скажите, как вы передвигались этим летом? Как у вас дела?»

Кайт сразу понял, что его рассматривают на работу. Иначе зачем бы Стросону звонить ему в Пенли в субботу вечером? Он подумал о Марте, которая надеялась уехать в Хорватию до конца месяца. Кайт предполагал, что он навестит её, но других планов на лето у него не было. Только дежурства в кафе, может быть, неделя в Испании с университетскими друзьями, если удастся раздобыть денег. В какой-то момент ему придётся написать диссертацию о « Герое» Лермонтова. Наше время .

«Нет чётких планов», — ответил он. «Почему?»

Снова тишина.

Отправьте меня на операцию , подумал он. Позвольте мне вернуться в поле и сделать Что-нибудь полезное для ЯЩИКА 88. Он хотел отдохнуть от студентов, вечеринок и сырых дней в Эдинбурге. Более того, он хотел убедиться, что Стросон всё ещё верит в него.

«Можете ли вы встретиться со мной завтра в Лондоне?» — спросил американец.

«Произошло что-то важное. Если вы сможете разобраться в своих делах,

«В конце концов, нам нужна ваша помощь».

«Конечно». Кайт обернулся и увидел, что кто-то стоит у открытой двери офиса и разговаривает с Арнольдом Шварценеггером. Он не мог разобрать, кто это, и пожалел, что не оставил себя в покое. Потом вспомнил, что должен был играть в крикет в воскресенье в полдень. «Проблема в том, что завтра я должен играть в крикет за местную команду».

«Во сколько это закончится?»

«Зависит от погоды. Обычно около шести или семи. К девяти я могу быть в Лондоне. Это слишком поздно?»

«Ещё не поздно». Кайт вспомнил, какое возбуждение он испытал в Мужене четыре года назад, когда работал на свой первый заказ для BOX 88. Шпионаж был наркотиком, ничуть не менее сильным, чем порошки и таблетки, которые Ксавье приготовил для вечеринки. Если бы приехать в Лондон раньше означало бы отказаться от крикетного матча, Кайт бы это сделал. «Давайте в девять тридцать, на случай, если попадёте в пробку», — предложил Стросон.

Он дал адрес в Мэрилебоне, который Кайт не узнал. Он предположил, что это безопасный дом. «Позвоните в собор, если возникнут какие-либо проблемы».

Повесив трубку, Кайт понял, что теперь ему придётся вести себя на вечеринке осторожно, принять, возможно, всего одну таблетку экстази, воздержаться от алкоголя и вообще следить за собой. На встрече ему нужно будет быть собранным, энергичным и готовым к сотрудничеству. Что бы Стросон ни потребовал от него, Кайт согласится.

«Кто звонил?» — спросила Марта, когда он вернулся в их комнату.

Пока Кайт поднимался по лестнице, он придумал подходящую ложь.

«В кафе в Эдинбурге», — ответил он. «Интересно, когда я вернусь».

Марта была голая. Она сидела, закинув ногу на стул с жёсткой спинкой, и наносила увлажняющий крем на бёдра.

«Откуда у них твой номер?»

«Отдал им это перед уходом. Сказал, что, наверное, заберу это с собой».

Она подняла глаза. «Почему? Я думала, тебе нужны деньги?»

Кайт почувствовал возможность заложить основу для будущих действий. Если Стросон поручит ему работу для BOX 88, ему понадобится убедительная причина, чтобы уехать из страны.

«Может, уеду летом. Не хочу задерживаться в Эдинбурге».

«Поехали со мной в Загреб!» — предложила Марта.

Кайт поцеловал её в плечо, проходя мимо неё в ванную. Он надеялся, что, какое бы задание ему ни дал Стросон, у него появится возможность съездить в Хорватию в ближайшие месяцы.

«Конечно», — ответил он. «Если вы не слишком заняты. Всё готово?»

«Похоже на то», — ответила она. «Я расскажу тебе об этом позже».

Он закрыл дверь ванной. Только тогда он понял, что Марта ещё не упомянула о прибытии в дом с де Полем. Он гадал, когда же она наконец поднимет этот вопрос.

Гонг к ужину прозвучал в восемь часов. К тому времени все гости уже собрались внизу в своих костюмах. Ксавье налил кувшины «Пиммса» и водки тройной крепости с тоником; Марта и Кайт разносили подогретые сосиски в тесте от Marks & Spencer и миски чипсов Walker's. Марта была одета как Джулия Робертс из «Красотки» : высокие чёрные кожаные сапоги до колена, бледно-голубая мини-юбка, прикреплённая к укороченному белому бюстгальтеру металлическими петлями. Кайт был одет в пончо и сомбреро, а на талии у него был завязан пластиковый патронташ. В другом месте он заметил Гретхен в образе Энни Холл, двух Ганнибалов Лекторов, римского центуриона и женщину в белом теннисном костюме с окровавленным ножом, торчащим из ключицы.