«Правила, которым Путин так охотно подчиняется?»

Кайт признал правоту Шеридана, но уже сказал всё, что хотел сказать о Гэлвине. Они двинулись дальше.

«Кстати, о ПЕРЕСМЕШНИКЕ», — продолжил Шеридан. «Он — или она —

«Будете ли вы в безопасности после всего этого?»

«Он», — сказал Кайт. «У нас девять человек с перерывами обслуживали все его потребности в течение шести недель. Чистили контакты, чистили телефоны, проверяли места проживания, гостиничные номера — все возможные способы. Он истощён, давно хотел уйти».

Знает, что это его последний танец. Завтра утром он сядет в самолёт до Стамбула, якобы направляясь в Дамаск на конференцию по безопасности. ЯЩИК

Команда встретит его в аэропорту и отвезет в Париж».

«А Макаров понятия не имеет, что Громик охотится за Арановым? Ты в этом уверен?»

Этот вопрос Кайт задавал себе с тех пор, как Девяткин и Громик объединились для руководства операцией.

«Ну, риск отправки Пересмешника и Затулина в Дубай всегда был, — ответил Кайт. — Достаточно было одного телефонного звонка, случайного замечания, ощущения в Москве неладного, и весь наш карточный домик рухнул бы».

63

Леонид Девяткин запирал сейф в своем кабинете и готовился покинуть Лубянку, как он надеялся, в последний раз, когда в дверь постучали.

«Войдите», — позвал он.

Вошел директор Александр Макаров, а следом за ним – генерал Владимир Осипов из Института криминалистики. В этой части здания их было необычно видеть вместе; обычно Осипов появлялся на шестом этаже только по вызову на совещание.

— Могу ли я поговорить с вами минутку, Леонид Антонович?

Тон Макарова был настолько вежливым, что Девяткин сразу заподозрил неладное. Что-то пошло не так в Дубае? Аранов должен был быть на вечеринке меньше чем через три часа. Неужели британская команда попала в перепалку?

«Конечно, — сказал он, приветствуя Осипова дружеским кивком, на который тот не ответил взаимностью. — Чем я могу вам помочь?»

Макаров прислонился к книжному шкафу, рассеянно потирая щеку. «Знаете, как я могу разыскать Василия Николаевича?»

«Затулин?»

'Да.'

Скрывая свою обеспокоенность, Девяткин отправился на допрос.

«Он не отвечает на телефонные звонки?»

«Если бы он был здесь, был бы я здесь?»

«И он вам нужен для работы?»

Вопрос заставил Макарова взглянуть на Осипова, который взял на себя смелость тихо закрыть дверь кабинета.

«Не ради работы, нет».

Девяткин знал, что его встреча с Затулиным и Лаптевым в Парке Горького должна была быть зафиксирована в дневнике, поэтому он сказал: «Я встретил его в Парке Горького».

На прошлой неделе по личному делу. С тех пор я его не видел.

«Личное?»

«Личная, с профессиональным оттенком». Девяткин с понимающей улыбкой намекнул, что встреча не имела большого значения. «Василий Николаевич хотел получить мой совет».

К облегчению Девяткина, Макаров не стал сразу спрашивать, в чём была проблема Затулина. Вместо этого он хотел узнать, почему Громик воспользовался своим допуском к секретной информации МОДИН, чтобы расследовать имена «Марта Рейн» и

«Марта Рэйвен» в консульстве в Дубае.

«Марта какая?» — Девяткин был глубоко потрясён. Это был первый случай, когда кто-то из его коллег упомянул имя Марты за всё время его работы в ФСБ. «Никогда о ней не слышал».

«Я тоже», — заметил Макаров. «Никаких сообщений о женщинах с такой фамилией нет. В архивах ничего нет. Интересно, чего он добивался».

Девяткин пожал плечами. Это всё, что он мог сделать: лучше изобразить недоумение, чем добавлять ещё один слой к уже существующему обману.

«Вы связались с Михаилом Димитровичем?» — спросил он, страшась ответа. Любая переписка между Громиком и Макаровым могла потенциально раскрыть существование плана Аранова.

«Я хотел сначала увидеть вас», — ответил Макаров. «В записях есть некоторые неточности. Михаил Димитрович впервые проявил интерес к этой Марте после вашей встречи в Джумейре».

«Он это сделал?» Девяткин посмотрел на Осипова, который с тех пор, как вошел, сохранял каменное выражение отвращения на лице. «Значит, он пошел в консульство и прогнал имена через MODIN?»

«Именно это я и имею в виду, да. Не до этого. Сразу после».

«Простите, директор, но чем я могу вам помочь? Что вас беспокоит? Что Михаил Димитрович действует вне своей компетенции?»

Этот вопрос, казалось, что-то пробудил в душе обоих мужчин.

«Ты так считаешь?» — спросил Макаров.

Девяткин снова пожал плечами, предлагая объяснение, которое, как он надеялся, передаст степень его почитания Громика и того, насколько он считал его вне подозрений во всех вопросах.

«Вовсе нет», — сказал он. «Возможно, Рейн — или Рэйвен — это кто-то, с кем Громик встречался в Дубае. Возможно, его исследования MODIN не имели отношения к нашему разговору в Royal Continental. Кто знает?»

Осипов скрестил руки на груди. Взглянув на Макарова, он коснулся лацкана его пиджака. Вероятно, это был условный сигнал: либо он считал Девяткина лгущим, либо был уверен, что тот говорит правду.

«Возможно», — сказал Макаров. «Я поручу своему помощнику разобраться с этим».

Он взял со стола пресс-папье, почувствовал его тяжесть в руках и спросил: «Каковы ваши планы на ближайшие дни, Леонид Антонович?»

Ощущение было такое, словно взмахнули лезвием гильотины. Девяткин не мог понять, находится ли он под подозрением или вопрос Макарова был всего лишь невинным расспросом о его вероятном местонахождении.

«Я вылетаю в Дамаск завтра утром, — ответил он. — Через Стамбул».

Конференция по безопасности RSII. Помните?

«Давайте полетим вместе», — предложил Макаров с тёплым, обволакивающим жестом товарищества, что было совершенно нетипично для него. «У меня есть самолёт, который доставит меня прямо в Сирию. Вам не нужно лететь через Турцию, особенно учитывая все эти проблемы с ковидом. Потом мы слетим в Дубай и поговорим с Михаилом Димитровичем лично. Я хотел бы разобраться в таинственной Марте. Что-то в ней не так».

Девяткин был уверен, что Макаров готовит ловушку. Возможно, он уже переговорил с Громиком, что участие Коршуна в операции Аранова раскрыто, и Девяткин будет арестован до наступления темноты. Тем не менее, он был обязан ответить на приглашение директора подобающей благодарностью.

«Какое любезное предложение», — сказал он. «Я бы очень хотел этого». Он обернулся и увидел, что Осипов вышел вперёд и пристально смотрит на него; это было похоже на то, как будто он наткнулся на паутину. «Если в самолёте есть место, я, конечно, сочту за честь присоединиться к вам».

OceanofPDF.com

64

Наталья Коваленко вышла из душа, убедилась, что всё ещё успевает на вечеринку, и выбрала платье. Тоби велел ей ничего не принимать – ни трамадол, ни ксанакс – потому что знал, что она иногда принимает лекарства от нервов. Он сказал, что ей нужно «сохранить самообладание».

Этим вечером Наталия никогда раньше не слышала этого выражения. Она уставилась на таблетку на тумбочке у кровати. Она знала, как её внутренняя тревога может быстро перерасти в панику. Вытащив таблетку из упаковки, она проглотила её, запив «Эвианом», и подумала, сколько времени пройдёт, прежде чем ей станет легче.

Звонок в дверь. Тоби и Салли пришли рано. Наталья ответила на домофон, нашла Ван Моррисона на Spotify и вернулась в спальню. Она жила одна в однокомнатной квартире в районе Аль-Худайба с шумными, любопытными соседями и видом на пыльную сеть улиц и доки в Аль-Мине. Тоби постучал в дверь, когда она застёгивала платье. Держа бутылку шампанского, он ворвался в квартиру с восторженным «С днём рождения!», сделав Наталье комплимент по поводу её внешности и жестом показав, что им следует опасаться микрофонов. Салли последовала за ними, выглядя как типичная английская девушка своего поколения, одетая в простое хлопковое платье с белыми кроссовками, без особых усилий с причёской и макияжем. Наталия подумала, не будет ли Тоби против. Раньше, когда они вместе тусовались, он говорил ей, как ему нравится, как одеваются и ухаживают за собой русские женщины. Ему нравилось появляться с ней на людях, зная, что именно он отведёт её домой и «развяжет». Салли, конечно, была милой, весёлой и умной, но в ней не было никакого дьявола.

Наталья была уверена, что Тоби скоро станет скучно, и он переключится на следующую свою пассию.

«С днём рождения, Наталия!» — воскликнула она, заключив её в объятия Коко Мадемуазель. В руках она держала букет цветов. «Ты выглядишь потрясающе!»

«Спасибо», — тихо ответила Наталья. «И вам тоже. Английское платье?»

«Да. Купила в Лондоне. Винтажное». Салли закрыла за собой дверь, пока Тоби подпевал «Moondance». «Откуда твоё платье, Нэт?»

«Дольче».

Именно тогда Наталия заметила сумочку Салли: она была точно такой же, как та, которую она брала с собой на ужин в La Petite Maison. Неужели она пыталась копировать её стиль?

«В предвкушении вечеринки?» — спросил Тоби, делая вид, что всё нормально. «Куда ты везёшь старика?»

«Просто в квартиру к другу». Наталья не очень умело притворялась перед микрофонами и почувствовала себя застигнутой врасплох его вопросами. «Скромный ужин».

«Мы идём в Авли», — ответил он бодро и спокойно. «Ты знаешь его?»

«Меня отвезли туда».

Салли подошла к ней с цветами.

«Это мне?» — спросила Наталья.

Салли указала Наталье, что ей следует прочитать карточку, вложенную в композицию.

Возьми мою сумочку на вечеринку. В ней есть микрофон и камера.

Она посмотрела на Салли, которая сказала: «Я с нетерпением жду этого. Тоби говорит, что это лучший греческий ресторан в Дубае».

«Дорого», — ответила Наталья, выведенная из равновесия происходящим. В записке говорилось:

И Мейс тоже. Если у тебя проблемы, мы узнаем и придём на помощь.

Наталья посмотрела на них обоих и кивнула. Салли выдавила из себя улыбку и сказала: «Хорошо, что тогда я не буду платить!»

Тоби взял три бокала из кухни и открыл бутылку шампанского. Двумя днями ранее он сказал ей, что квартира чистая; за ней следит МИ-6, и никто не пытался проникнуть туда, чтобы установить камеры или жучки. Почему же тогда они не могли говорить открыто?

«Итак, угадайте, что мы делали вчера?» — сказал он.

Наталья ожидала интересной истории — Тоби всегда рассказывал интересные истории, — но вскоре поняла, что он просто ведет пустой разговор, чтобы их встреча звучала как можно более естественно.

Наталья взяла листок бумаги, нашла в ящике ручку, положила его на стеклянную поверхность стола и написала им записку от себя.

Кто слушает?

Салли взяла у неё ручку. Тоби всё ещё рассказывал свою историю – преувеличенный анекдот о том, как он катался на байдарках по мангровым зарослям в Аджмане. Салли начала писать.

«Люди думают, что Дубай — это просто город греха, — продолжил он. — Грязные деньги, зимнее солнце, никакой культуры, бла-бла-бла. Но вот мы здесь, в сорока милях от Марины, в одном из самых красивых мест на зелёной земле Бога, со всевозможными дикими животными, прекрасными птицами, розовыми фламинго…»

Салли передала Наталье записку.

Возможный направленный микрофон через улицу.

Чтобы уловить вибрации на окне.

У вас всё отлично. Всё будет хорошо!

Наталия раньше не слышала термин «направленный микрофон», но всё было понятно. Она посмотрела на Салли и кивнула, чувствуя, что та слегка дрожит. Трамадол ещё не подействовал. Они чокнулись и выпили шампанского. Тоби всё ещё говорил о мангровых зарослях.

«Или, если вам интересна культура, есть Дубайская опера, Лувр в Абу-Даби, всевозможные художественные галереи. Почему люди упорно изображают Дубай как своего рода Содом и Гоморру в море?»

«Ты что, ушла с работы и занялась связями с общественностью?» — спросила Салли. Наталия увидела искру между ними, это саркастическое чувство юмора, которое всегда объединяло британцев, не позволяя им общаться с чужаками. «Зачем ты всё время твердишь о художественных галереях и Абу-Даби? Мы пришли выпить с Наталией в её день рождения».

«Извините», — ответил Тоби, играя незадачливого парня. Это была та его сторона, которую Наталия видела много раз: опытный обманщик, актёр, способный сыграть дюжину разных ролей. «В какое время вы отдыхаете?»

«Скоро», — ответила она.

Она прокручивала в голове всё, что Тоби рассказал ей о вечеринке. Пойти одной. Написать сообщение Себастьяну Глику, когда она почти будет на месте, с вопросом, сколько времени пройдёт до его прибытия. Потом подняться в квартиру, чуть позже девяти, и сказать Громику, что её парень придёт отдельно. Не есть и не пить ничего из предложенного, пока не будет уверена, что они сами готовы это есть и пить.

«Может быть, мы могли бы встретиться позже?» — предложил Тоби.

«После чего?»

«Когда всё закончится!» — воскликнул он. «Себ придёт сюда или ты встретишься с ним на вечеринке?»

«На вечеринке».

В России есть поговорка: «Он лгал, как очевидец». Тоби Ландау был именно таким человеком. Глядя ей прямо в глаза, словно всё было легко и непринуждённо, он сказал:

«Ну, тогда решено. Давай встретимся и отпразднуем день рождения как положено».

«Приведи Себа, если думаешь, что он выдержит такой темп. Удивительно, что к полуночи тебе будет двадцать шесть!»

65

Юрий Аранов не помнил, чтобы он ждал чего-то с таким же нетерпением, как вечеринки с Натальей. Неделями он был заперт в «Фалейро», питаясь одной и той же едой из сервиса, день и ночь сопровождаемый телохранителями, и ему было запрещено выходить в Дубай. И вот он живёт здесь, без арендной платы, в привлекательном доме в одном из самых престижных районов Эмирата. У него была прекрасная русская девушка, никакой назойливой бывшей жены, которая бы выпрашивала деньги, и счёт на расходы МИ-6, который затмевал его месячную зарплату в Портон-Дауне. Когда Аранов читал в газетах о жизни в Англии, истории рисовали мрачную картину сырых, безлюдных городских центров, роста числа случаев заболевания ковидом, неизбежности долгой зимней изоляции, хаоса, переполненных больниц. Время от времени он проверял погоду в Андовере – дождь, температура ниже нуля – и усмехался про себя, глядя в окно в очередной прекрасный день в Дубае. Он давно не чувствовал себя так хорошо. Неудивительно, что Наталья сказала ему, что у него столько же жизненной силы, сколько у тридцатипятилетнего мужчины.