Наталья Коваленко всегда обладала даром лгать. Она могла держать лицо и говорить мужчине всё, что ему было нужно, и он ей верил.

«Какие мужчины?» — спросила она.

«Англичанин и американец. Его охрана. Расскажите мне о них. Куда они делись?»

«Я ничего об этом не знаю». Каждая деталь её лица подтверждала это утверждение. «Когда я вижу Себастьяна, я вижу его одного или с друзьями. С ним никогда никого нет. О чём ты говоришь?»

«Какие друзья?»

Здесь Наталье приходилось быть осторожной: она знала, что любое неуместное слово, неправильный жест или взгляд могли выдать причастность Тоби к обману.

«Какое это имеет значение?» — спросила она. «Мои друзья — это мои друзья».

«Откуда они?»

«Они англичане». Она предположила, что ФСБ это уже установила.

'Английский?'

«Британцы. Как это правильно сказать? В чём разница? Они парень и девушка. А не русские».

«А они знают Себастьяна?»

«Занимайся своим делом», — ответила Наталья, уходя. «Оставь меня в покое, или я вызову полицию».

Он схватил ее, когда она отступала, и давление на ее руку было достаточно сильным, чтобы удержать ее, но не настолько агрессивным, чтобы привлечь внимание прохожих.

«Будьте осторожны», — прошептал он. Всё обаяние загорелого лица Громика внезапно исчезло. «Мы всё о вас знаем, Наталья Петровна. Всё о том, чем вы занимаетесь здесь, в Дубае. Если вы не ответите на мои вопросы, если вы не будете сотрудничать, достаточно будет одного звонка моим друзьям в иммиграционной службе, и вас вышлют из эмирата».

Демонстрируя готовность уступить требованиям Громика, Наталья освободила руку. Мышца над локтем болела, но она понимала, что сыграла мастерски. С видимой неохотой она объяснила Громику, что произошло в баре, сказав, что Себастьян не забронировал столик, и Тоби пригласил его сесть за их столик.

«Тогда, возможно, он тоже сможет поехать с нами», — ответил Громик. «Как, ты сказал, звали его девушку?»

«Салли». Наталья скривилась. «Куда?»

«Я организую небольшую вечеринку». Громик смотрел на неё так же, как мужчины в ночных клубах Дубая оценивают её, прежде чем пригласить вернуться в свои отели. «Я хочу, чтобы господин Глик был почётным гостем».

53

Приближался снег.

Леонид Девяткин ждал у периметра шахматного павильона в Парке Горького, чувствуя щеками лёгкий морозный воздух, и рассчитывал, что через пять-шесть дней Москва погрузится в тиски зимы. Это были последние беззаботные мгновения осени. Старики с шахматными часами и пакетами с пластиковыми фигурками скоро разъедутся по своим квартирам и местным кафе, надеясь, что ковид не заберёт их до Рождества. Возможно, для некоторых из них это была последняя встреча. Хотя ему ещё не было сорока, эта мысль заставила Девяткина почувствовать себя стариком.

С запада к нему подошли мужчина в красной толстовке, другой в коричневой кожаной куртке. Затулин, повыше ростом, недавно вернулся из Америки, с отвисшим животом и поздним загаром. Лаптев в толстовке выглядел так, будто только что из спортзала.

«Вы опоздали, — сказал им Девяткин. — Пойдем пешком».

Их делом были убийства. В 2014 году, во время своей первой операции, Андрей Лаптев был одним из семи человек, ответственных за смерть Тимура Кушаева, правозащитника и политика, выступавшего против правительства Путина. Кушаев был найден мертвым в Нальчике со следом от укола под левой подмышкой. Официальной причиной смерти, к немалому удовольствию коллег Лаптева на Лубянке, была названа сердечная недостаточность. Год спустя Лаптеву было предъявлено обвинение в убийстве Руслана Магомедрагимова, политического активиста из Дагестана. След от укола, оставленный Лаптевым на шее жертвы, был обнаружен при вскрытии, но было решено, что причиной смерти будет названо удушье.

Затулин специализировался на ядах. Он обнаружил, что Евгений Палатник страдает глаукомой, и предложил – с одобрения Михаила Громика и директора Макарова – использовать его глазной препарат «Ксалатан».

Перешёл на А-234 «Новичок». Затулин также успешно отравил Никиту Исаева, активиста оппозиции, в поезде из Тамбова в Москву. Именно это нападение сделало его известным. Макаров считал, что если бы Затулин был причастен к летнему покушению на Алексея Навального, «Паразиты» прибыли бы в Шереметьево в мешке для трупов.

Тем не менее, это был первый совместный опыт Лаптева и Затулина. Девяткин сказал им, что им редко доведется получить столь лёгкое и безрисковое задание. Он объяснил, что Себастьян Глик когда-то был учёным в «Биопрепарате». По настоянию Евгения Палатника Глик согласился работать агентом британской Секретной разведывательной службы, которая заманила его на Запад в 1993 году. Таким образом, Глик был предателем, бросившим коллег и свою страну ради денег.

«И здесь для него всё меняется», — продолжил Девяткин. «В ответ на успех операции «Палатник» Глик был переведён СИС в Объединённые Арабские Эмираты. Без его ведома он вступил в связь с проституткой из Махачкалы, находящейся под контролем Михаила Громика. Глик в списке ИУДЫ. Громик хочет его смерти».

«Как он собирается это сделать?» — спросил Затулин, снимая кожаную куртку и перекидывая её через руку. «Есть ли у него какая-нибудь слабость, которой мы можем воспользоваться?»

Как всегда, Девяткин был поражён целеустремлённостью людей, обученных убивать российским государством. Не для них обсуждение правоты и неправоты убийства гражданина Великобритании на чужой территории. Не для них оценка политических рисков совершения убийства в ОАЭ. Только факты. Как нам добраться до цели? В чём его слабости? Как лучше всего вывести его из ИУДЫ?

«Это не тот же метод, что у Палатника», — ответил Девяткин. «Слишком сложно, слишком рискованно. Директор Макаров не разрешит использование химических или биологических агентов в подобной операции. Вместо этого будет квартира, балкон. Глика пригласит на вечеринку его шлюха, и он обнаружит, что он единственный гость. Вы здесь, чтобы помогать Михаилу Громику во всём, что он попросит. Если будет инъекция, он будет курировать техническую сторону. Если вам придётся сбросить Глика с двадцатого этажа дубайской высотки, пусть так и будет. Михаил Димитрович примет все необходимые меры. Согласно вашим документам, никто из вас не посещал Объединённые Арабские Эмираты за последние десять лет. Это правда?»

И Затулин, и Лаптев это подтвердили. Лаптев, которого называли

«Детское личико», как его окрестили коллеги из-за необычно гладкого цвета лица, выглядел заинтригованным перспективой первой поездки в Дубай.

«Вы прилетаете. Вы делаете работу. Вы вылетаете», — сказал им Девяткин. «Это внеплановый удар. Разведка показывает, что Глик может быть переброшен СИС».

В любой момент. Я подготовил подставные документы, которые вы получите обычным способом. Вы остановитесь в отеле Regal Plaza в Дейре. Он уединённый. Недалеко от аэропорта, в индийской части города. Вам нужно будет вести себя сдержанно. Никаких девушек, никакого алкоголя, никаких проблем. Громик встретит вас в кафе Kana в районе Бизнес-Бэй в полдень на следующий день после вашего прибытия. Вся эта информация находится в пакете, который вы оставите в аэропорту в обычном месте.

Отныне ты будешь общаться только с Громиком, и никогда — со мной или кем-либо ещё из Службы. Это тебе полностью понятно?

Девяткин воспринял их молчание как знак согласия. Оба прекрасно понимали, какой конфуз вызвал у коллеги случай, когда Алексей Навальный обманом заставил его обсудить подробности своего убийства по телефону, запись которого была впоследствии распространена в интернете.

«Помните, что в Дубае за вами постоянно следят», — предупредил он. По дороге им навстречу прошла женщина, напомнившая Девяткину его покойную мать.

«Доверьтесь Громику. Он знает обстановку и даст вам указания, как себя вести.

Вы туристы, вы приехали купить золото на базаре, посмотреть достопримечательности, сходить на пляж. Вы должны вернуться домой через неделю.

Лаптев посмотрел на небо.

«К тому времени уже выпадет снег», — сказал он.

54

С рассветом Кара Джаннауэй упаковала одежду в пластиковый пакет, спустилась в спортзал в шортах и футболке, полчаса пробежала на беговой дорожке, а затем вымыла голову в душе. В этой части отеля камер видеонаблюдения не было. После этого, оставшись одна в раздевалке, она оделась, взяла сумочку и вернулась в холл.

Раньше она носила абайю, прогуливаясь по Бетнал Грин по совету Риты, чтобы привыкнуть к ощущению укрытого тела.

Это было больше месяца назад. Этот случай вызвал у неё ярость против мужчин, которые заставляли своих жён, сестёр и дочерей одеваться подобным образом. Толстый кокни в рубашке «Челси», проходя мимо него в автобусе, пробормотал: «Сними это дерьмо с лица». В эти первые мгновения в Дубае Кара снова была встревожена тем, насколько бессильной она себя чувствовала – не просто спрятанной, а зажатой, с лишённым периферийного зрения. К тому же это был самый опасный момент операции, утро, когда всё могло пойти не так. В случае аварии Кайт мог оказаться в больнице; если их арестуют, они, скорее всего, проведут остаток своих дней в тюрьме.

Шкатулка. Тоби подарил ей её накануне вечером за ужином. Сначала Кара решила, что это настоящий подарок, от Фортнума и Мейсона, но потом почувствовала его вес и увидела выражение его глаз. Это был не браслет, не часы, не серьги в память о том, как весело они проводили время. Это была шкатулка, которую Азхар Масуд привёз на дау, шкатулка, которая должна была решить судьбу Громика.

Кара была встревожена. Притворяться было невозможно. Она находилась в тысячах миль от дома, одетая как консервативная мусульманка, и полностью зависела от команды, которая её не подведёт. Она не говорила ни на фарси, ни на арабском, ни на урду. Если кто-то обращался к ней, ей приходилось бормотать и…

прогнать их; если бы это были сотрудники правоохранительных органов, ей пришлось бы объяснять, почему Салли Таршиш разгуливает по Дубаю в абайе.

«Просто скажи им, что это исследование для того, что ты пишешь», — предложил Тоби. Он напомнил ей, что Джон Симпсон, ветеран репортажа BBC, переоделся женщиной, чтобы попасть в Кабул в 2001 году. «Ты хотела узнать, каково это — быть женщиной в чадре в такую жару, в такой культуре. Во время пандемии».

«А коробка?» — спросила она. «Как мне это объяснить?»

«Эта коробка именно такая, какой она и выглядит. Подарок, который вы везёте в Англию. Никому не будет интересно на неё смотреть. Поверьте мне».

Кара подумала о том, что внутри и что может случиться, если содержимое каким-то образом протечёт в её сумке. Одной капли было бы достаточно, чтобы отправить её в больницу на несколько недель; если бы она прикоснулась к жидкости без перчаток, то умерла бы через несколько часов. На этот раз она была благодарна своей маске, тревога на её лице была невидима для гостей и сотрудников, проходивших мимо неё в вестибюле отеля Holiday Inn. В эти мгновения, ожидая выхода на улицу, в густую утреннюю жару, Кара была убеждена, что план Кайта – глупый риск, а вся операция – безумная авантюра. Она была безумна, что согласилась на это. Затем она подумала о Палатнике и Литвиненко, о Навальном и Скрипале, о десятках мужчин и женщин, убитых безжалостными путинскими головорезами, и снова обрела смелость. Это того стоило. Отомстить за их смерть. Преподать русским урок. ЯЩИК 88 наконец-то посадит убийц ФСБ за решетку и заставит Михаила Громика заплатить за грехи его отвратительной карьеры.

Молодая кенийка-консьержка, обычно пытавшаяся завязать с ней разговор, едва взглянула на Кару, выходившую из отеля. Абайя делала её невидимой; Кара полагала, что в этом и заключается её огромное преимущество для любой женщины, желающей избежать мужских взглядов. Утро выдалось обычно шумным и влажным. Она увидела такси, припаркованное через дорогу, номерной знак которого совпадал с сообщением, отправленным Ритой на рассвете. Кара открыла заднюю дверь и села в машину, положив сумочку на сиденье рядом с собой.

«Доброе утро, мисс», — сказал Азхар Масуд, включая первую передачу и отъезжая от отеля. На нём была бежевая рубашка-поло и многодневная щетина. «Всё готово к предстоящему дню?»

Она была удивлена тем, как обрадовалась, увидев его. В Лондоне они шутили о том, что Маз занимается Знанием; вид его, выдающего себя за дубайского таксиста, помог ей успокоиться.

«Отличная укладка», — ответила она. «Мне нравится новый образ».

«Теперь я из Пешавара», — сказал он, улыбаясь в зеркало заднего вида.

«Записался во вторник вместе с ещё примерно девяноста парнями, которые переводят зарплату домой. Работа интересная. Встречаешь самых разных людей».

Она коснулась его плеча и сжала его, желая сорвать маску и посмеяться вместе с Маз над всеми безумствами, которые с ней приключились в Дубае. Она подумала, знает ли он о Тоби; возможно, об их романе было известно всей команде. По дороге на север, в сторону Дубайского международного финансового центра, Масуд рассказал ей, что «Пересмешник» осуществляет оперативный контроль над заговором Аранова из Москвы – бонус, который никто в команде не считал возможным.

«Итак, всё стало немного проще. Он рассказал нам, о чём думает Громик, дал полную информацию о двух мужчинах, которые вчера вылетели. Василий Затулин и Андрей Лаптев. Они остановились в отеле Regal Plaza в Дейре, в одном номере. Вот ваш ключ. Вы в номере 484». Маз полез в нагрудный карман рубашки и протянул фиолетовую ключ-карту через заднее сиденье. Внезапно Кара снова взялась за дело, больше не было времени на пустую болтовню или наверстывание упущенного. «Затулин и Лаптев в номере 302 – этажом ниже, в противоположной части отеля. Жаль, что мы не смогли вас поближе посадить, но так уж сложилось, что печенье рассыпалось при регистрации. Планировка отеля нам на руку. Только один вход на оживлённой улице с односторонним движением. Охрана на двери и эскалатор, ведущий в вестибюль. Там вы и будете ждать. Если русские вернутся, вы увидите их вовремя, чтобы предупредить Локи». Я тоже буду на них».