В редкий момент самокритики Аранов взял на себя смелость извиниться перед Стоунсом за свое странное поведение.

«Я должен выразить вам обоим свою благодарность, — сказал он. — Я знаю, что был для вас настоящей занозой в заднице.

«Это потому, что я напрягаюсь. Потому что скучаю по семье. Иногда я позволяю нетерпению управлять моим настроением. Я всегда был таким. У меня вспыльчивый характер».

«Всё в порядке», — ответил Стоунз, удивлённый — и странно тронутый — признанием вины Аранова . «Ты нас развлёк. Для меня было честью присматривать за тобой».

Аранов продолжал выражать удовлетворение своим новым жилищем. Он не мог знать, что в каждой комнате установлены камеры видеонаблюдения, которые передавали аудиовизуальную информацию в режиме реального времени семье Тьюрингов в Омане. Он также не знал, что Кайт арендовал второй дом, всего через четыре дома от него, где Стоунз и Фрэнк будут жить столько, сколько потребуется Громику, чтобы вызвать своих московских убийц.

Хотя Кайт был убеждён, что ФСБ не рискнёт атаковать саму виллу, предпочитая совершить убийство в обстановке, находящейся под их абсолютным оперативным контролем, тем не менее, было крайне важно, чтобы BOX 88 постоянно информировался о передвижениях Аранова. Наталья знала о тотальном наблюдении за домом: Тоби сказал ей, где находится камера в спальне, чтобы она могла накрыть объектив одеждой, чтобы защитить свою частную жизнь.

«Мне дадут машину?» — спросил Аранов.

«Он вам не нужен», — ответил Стоунз. «Вызовите Uber или такси. Везде много всего. Может, вам нужен велосипед? Люди здесь постоянно на них ездят. Это ровная местность, хорошая тренировка, быстрый способ добраться до пляжа».

Аранов копался в гостевой спальне. «Со временем ваша семья сможет приехать и остаться. Ваши внуки смогут наслаждаться бассейном. Анастасия, возможно,

Люблю ходить по магазинам. У тебя будут карманные деньги, домработница будет приходить три раза в неделю. И, конечно же, Наталье можно переехать. Тебе просто придётся её уговорить.

«Так когда же я приду?» — спросил Аранов.

«Мистер Гэлвин говорит, что завтра».

51

Михаил Громик отправил в Москву срочное сообщение с просьбой предоставить информацию о местонахождении Натальи Коваленко. Кто она? Откуда? Как долго она жила и работала в Дубае? Каковы были её отношения с Тоби Ландау и как долго она дружила с Салли Таршиш?

Леонид Девяткин уже давно понимал, что трагические обстоятельства детства Натальи в Буйнакске делают её сотрудничество с ФСБ крайне маловероятным, но Громик должен был создать впечатление, что она не питает личной неприязни к службе. Она также должна была представлять собой своего рода авантюристку, которая с радостью предаст своего зарубежного любовника за деньги. Имея это в виду, Девяткин подделал документы Натальи, переместив место её рождения из Буйнакска в соседний город Махачкалу на берегу Каспийского моря. В документах было указано, что её родители погибли не в результате бомбёжки, а в автокатастрофе на окраине Каспийска. Девяткин изменил название школы, в которой училась Наталия, но в остальном сохранил факты и особенности её раннего детства в Дагестане. Передавая отчет Громику, он высказал очевидное, но тем не менее важное предположение, что зарождающиеся отношения Натальи с Себастьяном Гликом могли быть использованы как средство получения доступа к JUDAS 61.

«Давайте посмотрим, сможет ли она нам пригодиться», — был ободряющий ответ Громика, о котором он немедленно сообщил Тоби Ландау через сотрудника BOX 88 в Москве, получившего копию отчета Девяткина во время случайного контакта на станции метро «Проспект Мира».

Как только Ландау получил документ, он договорился о встрече с Натальей за ужином в La Petite Maison, элитном псевдофранцузском ресторане в Дублинском международном финансовом центре, который часто посещают выздоравливающие спортсмены, влиятельные лица социальных сетей и

Бездельничающий дубайский богач. Он пригласил Кару и Аранова с собой для прикрытия, но намеренно попросил Кару приехать на полчаса позже. Наталья дала то же самое указание Аранову, чтобы у них с Ландау было время наедине обсудить следующий этап операции.

«К вам сейчас подойдёт кто-то с российской стороны», — сказал он ей, когда они отложили меню на освещённом свечами столике, отделённом от соседних экранами из пластика, защищающего от COVID. «Мы не знаем, где».

Мы не знаем когда. Может быть, сегодня вечером, а может, через две недели.

Громик отправил запрос на отслеживание от вашего имени и получил отчет.

«Некоторые детали вашего детства изменились, и вам следует об этом знать».

На ней было платье с открытыми плечами, которое делало каждого мужчину...

И большинство женщин в комнате уставились на неё, когда она вошла. Ландау рассказал об изменениях в своей биографии, изо всех сил стараясь не думать о ночах, которые они провели вместе в его квартире, о долгих выходных, которые они провели в Ламу благодаря операции BOX 88 в Кении. Его воспоминания о Наталье были яркими и плотскими. Он часто задавался вопросом, думала ли она о нём так же.

«Значит, в остальном я та же женщина, с тем же прошлым?» — спросила она.

«Почти то же самое. Разница лишь в том, что ты вырос в Махачкале, учился в другой школе и потерял родителей в автокатастрофе.

Вероятность того, что кто-то спросит вас об этом, невелика, но лучше быть осторожными.

Они заказали бутылку «Канар-Дюшен», любимого шампанского Натальи. Оно стояло в ведерке со льдом у края стола. Ландау предпочитал вино, но никогда не говорил об этом в её присутствии.

«Как дела с Себастьяном?» — спросил он.

«Как дела у Салли?»

У нее был такой взгляд: немного ревнивый, немного воинственный, определенно игривый.

На мгновение они перестали обращать внимание ни на один звук и движение в ресторане, играя в свою обычную игру.

«Ты иди первым», — ответил Ландау.

Он знал, что её заботила его личная жизнь лишь так, как некоторые женщины хранят воспоминания о том, как их добивались и обожали. Когда они впервые встретились, он был очарован ею. Потом прошло время, и они начали новую жизнь, новые отношения. Осталось лишь странное ощущение.

своего рода дружба — смесь взаимного уважения и профессионального оппортунизма, — которая устраивала их обоих.

«Она останется здесь после того, как все это закончится?»

«Я так не думаю».

«Хотите, чтобы она это сделала?»

Ландау сделал глоток шампанского, дал ему немного пошипеть во рту, прежде чем проглотить. Он не хотел говорить о Каре не потому, что оберегал их личную жизнь, а потому, что какая-то часть его – негодяй и авантюрист – хотела оставить открытой возможность того, что Наталия когда-нибудь снова переспит с ним. Похоть была главным изъяном его характера. Он был ещё слишком молод и слишком увлечён удовольствиями и волнениями своей изысканной жизни, чтобы хотеть что-то с этим поделать.

«Она замечательная, — сказал он. — Умная, весёлая. Но слишком молода для меня. И хочет жить в Лондоне».

Похоже, Наталья поверила только той части ответа Тоби, которая была правдой; часть о Лондоне была явной ложью.

«Это так? Она предпочитает Британию после Brexit и COVID жизни в Дубае с Тоби Ландау и La Petite Maison?»

'Видимо.'

Теперь пришла очередь Натальи пить, отводить взгляд, оглядывая своих соседей по залу, делать вид, что не заметила понимающего взгляда Тоби и не почувствовала силы его желания. Она знала, что он бабник, что такой мужчина, как Тоби, никогда не остепенится с русской девушкой, которая продавала своё тело в ночных клубах Дубая. Это было бы позорно. Нет, женщина, на которой он в итоге женится, будет просто обожающей и почти наверняка британкой. Наталия знала, что ему нравится считать себя гедонистом, но его истинная натура – под обаянием, интеллектом и несомненной смелостью – консервативна и властна. Её это в нём не смущало. Её собственная личность была похожа на него.

«А как же Себастьян?» — спросил он.

В свете их разговора этот вопрос казался абсурдным. Совершенно очевидно, что Себастьян Глик был для неё всего лишь возможностью для бизнеса, мужчиной, с которым она встречалась только потому, что ей за это платили. Тем не менее, Наталья была удивлена, обнаружив, что он очень интересен. Ей никогда не было скучно в его обществе. Однако его отношение к противоположному полу было типичным для местных мужчин; женщины существовали исключительно для удовлетворения его потребностей.

«Всё прекрасно», — ответила она. «Он отзывчивый, умный». Её взгляд упал на вход в ресторан. «И он здесь».

Ландау поднял взгляд. И действительно, Аранов, в своей любимой панаме и костюме, который можно было бы назвать костюмом сафари, оживлённо беседовал с сотрудником ресторана. Он специально снял маску Роя Лихтенштейна и тыкал пальцем в экран мобильного телефона.

«Да, он такой», — ответил он, вставая и указывая на него.

«Отзывчивый. Умный. И одет как на сафари в Серенгети».

Он посмотрел на Наталью сверху вниз. «Так ты помнишь, что я тебе говорил? Родилась в Махачкале. Училась в школе № 12 в Каспийске».

«Я помню, Тоби. Пожалуйста, не волнуйся. Я прекрасно знаю, чего ты от меня хочешь».

52

Два дня спустя Наталья Коваленко, голодная и немытая, с ещё влажными от пота волосами, выходила с занятия йогой в Аль-Куозе, когда услышала, как кто-то зовёт её по имени. Подняв глаза, она увидела мужчину в лоферах Gucci и рубашке-поло Lacoste, направлявшегося к ней из зоны отдыха.

Ему было около шестидесяти, загорелый и в хорошей физической форме, с крашеными чёрными волосами и серебряной цепочкой на шее. Её первым побуждением было принять его за бывшего клиента, с кем-то, с кем она встречалась в «Хайятте» или «Ритц-Карлтоне», но он назвал её настоящее имя и точно соответствовал описанию Михаила Громика, которое дал ей Тоби. Хотя она давно этого ожидала, она не только испугалась, но и внезапно очень испугалась того, что могло с ней произойти.

«Чем могу помочь?» — спросила она. Она не хотела выдавать свою нервозность.

Возможно, прилив крови к лицу можно объяснить недавней тренировкой.

«Хорошие занятия йогой?» — спросил он.

«Кто вы, пожалуйста?» — ответила Наталья.

«Я хочу быть твоим другом». Громик подошёл достаточно близко к входной двери студии, чтобы она открылась автоматически. Наталья почувствовала, что у неё нет другого выбора, кроме как выйти. Громик последовал за ней, сказав: «Расскажи мне о…»

«Виньяса-флоу». Что это? И биокислород? Звучит интересно. У вас есть занятия с инфракрасным излучением? Пожалуй, мне стоит приехать сюда и узнать, что такое йога.

«Чего вам нужно?» — спросила она, замерев на тротуаре. «Я вас не знаю. Вы мне мешаете».

Наталья много раз прокручивала этот момент в голове. Тоби рассуждал о том, как это может произойти, кто к ней подойдёт, что скажет. Она боялась, что её затащат в машину или причинят ей физическую боль; конечно же,

Высокомерие Громика глубоко тревожило её. Она знала, что за его лёгким, безобидным обращением с ней скрывается скрытая жестокость.

«Я не хотел вас беспокоить, — сказал он. — Пожалуйста, простите меня. Меня зовут Андрей».

Громик предложил Наталье пожать руку, но она отказалась, сказав: «Я нечистая. Я только что с тренировки. Я не хочу прикасаться к незнакомому человеку».

'Конечно.'

Она чувствовала, что он постоянно её читает. Эта девушка – британка? Агент? Она шлюха или шпионка? Убедят ли её работать на меня? Наталья знала, что важно продемонстрировать силу своего характера, инстинкт самосохранения; она не хотела, чтобы Громик подумал, что она слаба.

«Откуда ты знаешь, кто я?» — спросила она.

«Я много знаю о вас, Наталья Петровна. Я знаю, где вы родились. Я знаю, что вы уехали из Дагестана, когда вам было всего семнадцать лет, чтобы…

Как бы это повежливее выразиться? – сколотить состояние в Москве, Цюрихе и Дубае. Я знаю, что ты живёшь в квартире на 5-й улице в районе Аль-Худайба, которая стоит тебе, пожалуй, дороже, чем ты можешь себе позволить в эти непростые времена для, скажем так, работающих девушек…

Тоби рассказал ей, что Громик приводил к себе в квартиру молодых тайок и вьетнамок, иногда по две за раз. Она терпеть не могла его лицемерие, лёгкую ухмылку на губах и сарказм.

«Откуда вы так много обо мне знаете?» — спросила она. «Вы из полиции?»

Я сделал что-то не так?

«Нет, нет. Вовсе нет». Она ушла от него, но он следовал за ней. «Я хотел поговорить с тобой только потому, что твой парень вызывает интерес. Если будешь сотрудничать, ты будешь в полной безопасности».

«Парень?» — Наталья остановилась возле оживлённой кофейни. До неё доносились семейные разговоры и лёгкий мужской смех. «У меня нет парня».

Улыбка Громика, фальшивая, как маска.

«Наверняка Себастьян Глик был бы разочарован, узнав, что вы так считаете?»

Хотя Наталье и говорили, что к этому стоит готовиться, ее сердце все равно дрогнуло.

Она почувствовала, будто у неё перехватило дыхание. Мимо неё пробежал ребёнок, гонявшийся за воздушным шариком, и задел её ногу.

«Себастьян? Что ты о нём знаешь? Он просто друг. Я его почти не знаю».

«И всё же вы провели с ним много дней с тех пор, как встретились в прошлом месяце в отеле «Ройал Континенталь». Рестораны, походы по магазинам, ночи в отеле «Фалейро». Мне кажется, вы сближаетесь».

«То, что я делаю со своим временем, это не…»

С привычным выражением безразличия Громик поднял руку в ответ на ее возражение.

«Мне всё равно, как вы будете зарабатывать на жизнь, Наталья Петровна. Я светский человек. Я знаю Дубай. Поверьте, я хочу защитить вас. Если вы сможете познакомить меня с господином Гликом, это всё, что меня волнует. Других проблем не будет».

Она почувствовала, что лучше не отвечать. Её молчание подтолкнуло Громика продолжить.

«Расскажите мне о людях, которые его окружают».