Совместная работа была одной из первых идей Кайта, способом для них обоих, чтобы они могли работать вместе в Дубае, не вызывая подозрений у местных или русских. Каре приходилось постоянно напоминать себе, что эти отношения – мираж, оперативная необходимость, а не что-то реальное или значимое, даже несмотря на то, что она продолжала возвращаться в квартиру Тоби и делить с ним постель каждую ночь. Ей нравилось, как он откровенно рассказывал о своей работе, словно она была психоаналитиком, священником, лучшим другом, которому он мог довериться. Наконец-то, сказал он, появился кто-то, кто понимал напряжение и напряжение двойной жизни, но также и азарт секретной работы, игры по самым высоким ставкам. Они долго гуляли по Бизнес-Бэй и Марине, часами рассказывая о своих переживаниях: Кара рассказывала Тоби о своей работе в МИ5, Тоби рассказывал о взрослении в Великобритании, о своей матери, умершей в сорок три года,

Воспитанный отцом, который понимал, как отдать мальчика в интернат в восемь лет, забрать его десять лет спустя и надеяться, что этот опыт сделал из него мужчину. Они говорили о том, как их вдохновляло играть на чувствах людей, понимать ситуацию, притворяться одним человеком, будучи на самом деле совсем другим; оба признавали, что в тайном мире есть что-то затягивающее, что, скорее всего, в долгосрочной перспективе может иметь разрушительные последствия.

Кара знала, что важно не упускать из виду причину, по которой они вместе, не забывать, что у Тоби была жизнь в Дубае, карьера под прикрытием и сеть агентов, бесценных для бесперебойной работы BOX 88 в Персидском заливе.

Через несколько недель она вернется в Лондон и будет вынуждена вернуться в «Собор», чтобы продолжить обучение. То, что было между ними, останется лишь воспоминанием, далёкой летней интрижкой, о которой будут вспоминать с нежностью годы спустя. Но когда она смешила Тоби, или он варил ей кофе по утрам, или будил её среди ночи, чтобы заняться любовью, трудно было представить, что их отношения не переживут операцию Аранова. Кара тайно надеялась – безумная профессиональная фантазия, которой её научили сопротивляться, – что Кайт перевезёт её в Дубай, чтобы она могла остаться с Тоби, и они оба могли бы продолжать работать в BOX 88.

Разговор в лифте отеля «Ройал Континенталь» стал для Кары первой встречей с Арановым, человеком, который довлел над её рабочей жизнью почти три месяца. Устроившись рядом с ним на террасе, она изо всех сил старалась не пялиться на него, как если бы смотрела на известного актёра или музыканта. Он оказался гораздо более симпатичным, чем она ожидала, с сочувствующим взглядом и озорной улыбкой. Кайт и Рита так часто и так забавно жаловались на его перепады настроения, что Кара ожидала увидеть ворчливого, высокомерного зануду. И всё же, пока Аранов развлекал их историями о своём русском детстве, на удивление искусно врал о причинах переезда в Дубай и с удовольствием покупал подряд безумно дорогие коктейли – пусть и за счёт Кайта – Кара обнаружила, что проникается к нему симпатией.

Они были там, чтобы использовать Наталью как приманку, заманивая Аранова в квазиотношения, которые – как они надеялись – привлекут внимание Громика и его последователей. По крайней мере, таков был план Кайта, и пока он работал лучше, чем кто-либо из них осмеливался ожидать. Конечно, Наталия, пожалуй, переусердствовала с этим взглядом, словно приглашающим в постель, в лифте, но

Когда она сняла маску за столом, сев за стол, Аранов, по позднейшему описанию Тоби, выглядел как собака из мультфильма с выпученными глазами и болтающимся по полу языком. После этого он расслабился и стал общительным, человеком, освободившимся от оков заточения и решившим насладиться каждой секундой вечера.

«Знаете историю про авокадо?» — спросил он, уже допивая второй коктейль и с удовольствием оказавшись в центре внимания. «Мне её рассказал один британский дипломат. Очень смешно».

Кара задумалась, не Кайт ли этот «британский дипломат». Она поспорила сама с собой, что уже слышала эту историю раньше.

«Нет!» — сказала она, побуждая Аранова продолжать. «Расскажите нам больше».

Русский наклонился вперёд. В его взгляде читалось наглое, заговорщическое выражение.

«В советские времена, как я уже говорил, было очень трудно раздобыть основные товары, особенно продукты питания, импортный виски, одежду и тому подобное».

« Да », — тихо сказала Наталья, хотя она была слишком мала, чтобы помнить лишения, которые описывал Аранов.

«В начале 1980-х годов один британский бизнесмен, живущий в Москве, приехал в Лондон и набил машину предметами роскоши, чтобы увезти их с собой в Россию. Шотландский виски, французское вино, сыры и пармская ветчина из его любимого магазина деликатесов в Найтсбридже. Но больше всего на свете его жена любит авокадо».

«Авокадовые груши?» — спросила Наталья, пытаясь найти перевод на русский язык.

« Авокадо », — быстро ответил Аранов, и на долю секунды Кара забеспокоилась, что он может счесть ее глупой.

«Хорошо, хорошо», — сказал Тоби, побуждая Аранова продолжать.

«И вот этот бизнесмен везёт в машине поднос с двумя дюжинами авокадо и через два дня приезжает на советскую границу. Пограничники хотят ему насолить. Проверяют, что он везёт. Находят виски, вино, сыр. Всё это пропускают, потому что это законно».

Но тут они видят авокадо. Эти молодые гвардейцы голодны. Конец зимы. Они завидуют всей той еде, которую иностранец привозит в Россию, и понимают, что эти груши, которых они никогда в жизни не видели, должны быть невероятно вкусными, раз он готов везти их из Лондона в Москву!

Восторженный смех Натальи, подхваченный Кара. Она действительно уже слышала эту историю раньше, хотя Тоби, похоже, впервые услышал её.

услышав это.

«Поэтому они говорят бизнесмену, что авокадо выглядят опасно. Как гранаты. В них могут быть наркотики или взрывчатка. Их собираются конфисковать».

«Нет!» — воскликнула Кара.

«Его жена будет грустить», — сказала Наталья.

«Именно!» — Аранов был в ударе. «И британец в ярости. Он говорит им, что это не наркотики, они не опасны, он протестует против конфискации. Но ничего не помогает. Охранники вытаскивают поднос из машины и кладут его в свой отсек. Затем бизнесмен уезжает». Аранов сделал паузу для большего эффекта. «Но!» — он поднял палец, поймав взгляд Натальи, — «в последнюю секунду, как раз когда поднимается шлагбаум, охранник подбегает к своей машине и стучит в окно. Мужчина медленно опускает стекло», — Аранов изобразил это, перевернув руку, словно садясь за руль автомобиля, — «и спрашивает охранника, в чём проблема. Охранник говорит: «Эти авокадо. Как их готовить?» И знаете, что отвечает мужчина?»

«Продолжай», — сказал Тоби.

«Их нужно варить очень медленно в течение трех часов».

Пандемониум. Тоби расхохотался. Кара отреагировала так, будто впервые слышала этот анекдот, и чуть не упала со стула. Наталья поняла, что от неё ждут того же, и радостно захихикала. Аранов почувствовал, что держит их на ладони.

«О, Себастьян!» — воскликнула Кара. «Какая чудесная история!»

«Ты рассказываешь это так хорошо, как будто ты сам там был», — добавил Тоби.

«Я что, так старо выгляжу?!» — ответил Аранов, и на мгновение Кара заметила вспышку его тщеславия и вспыльчивости. Однако русский так хотел произвести на Наталью нужное впечатление, что быстро взял назад свой вопрос и заказал ещё выпивки. Кара воспользовалась случаем, чтобы извиниться и выйти в туалет, пригласив Наталью пойти с ней.

«Он тебе нравится?» — спросила она, уходя. Наталья получала почасовую оплату и вряд ли хотела бы отказаться от столь выгодного задания, однако в оперативном плане было бы выгодно, если бы её отношения с Арановым выглядели максимально искренними и искренними.

«С ним всё в порядке», — ответила она. «По крайней мере, у него есть энергия. Он культурный и умный. Как думаешь, я ему тоже нравлюсь?»

Наталья была поразительно красива и так естественно соблазнительна, что Кара едва могла поверить, что задала такой вопрос. В ней было что-то

почти трогательна в своей неуверенности в себе.

«Девочки, я никогда не видела парня, настолько заинтересованного в женщине. У него как будто табличка на груди: «Возьми меня». Удивляюсь, что он ещё не сделал мне предложение.

Да, ты ему нравишься. Не волнуйся.

В ванной были и другие девушки, большинство на каблуках и в обтягивающих платьях. Одна из них узнала Наталью и поприветствовала её по-русски.

«Значит, мне ждать, пока он меня пригласит?» — спросила она.

«Конечно. Тоби, наверное, сейчас с ним об этом говорит».

Кара была права. Как только они встали из-за стола, Аранов спросил Ландау, свободна ли Наталия. Искажая правду как по моральным, так и по профессиональным причинам, Ландау признался, что его подруга действительно свободна и хочет найти мужчину, который «удержит её в привычных для неё условиях». Он рассказал, что Наталье нравятся мужчины постарше, что её влечение к нему очевидно, и что, возможно, Себастьяну лучше всего взять у неё номер телефона и пригласить на ужин.

«Она не хочет, чтобы ей платили», — пообещал он. «Она не такая, как некоторые другие девушки, которые здесь сегодня вечером». Тоби указал на южноамериканку на городской стороне террасы, которая весь вечер строила ему глазки. «Просто своди её куда-нибудь в хорошее место. В городе много хороших ресторанов, могу порекомендовать несколько. Ты же знаешь, какие русские женщины. Им хочется, чтобы их баловали. Хорошая еда, шампанское, светская жизнь».

«Я могу это предоставить», — быстро ответил Аранов. Кара и Наталья возвращались из ванной.

«Вот они», — сказал Тоби, по-мужски подмигнув ему. «Пусть все твои желания сбудутся, Себастьян. Думаю, это начало прекрасной дружбы».

Сидя на другой стороне террасы, Азхар Масуд и Рита Айинде, за бутылкой «Гави де Гави» за 80 фунтов, тартаром из лосося и булочками маки, наблюдали за развязкой встречи Натальи, пытаясь понять, кто из гостей бара работает на Михаила Громика. У Риты было сто дирхамов на плохо одетого двойника Дольфа Лундгрена, который прибыл через полчаса после Тоби и Кары. Маз была убеждена, что пара средних лет, пьющая минеральную воду и курящая сигареты Vogue, — это местные сотрудники СВР, которые наблюдали за баром, пока Аранов ужинал.

в ожидании, что он поднимется наверх, чтобы выпить перед сном, после того как оплатит счет.

Оказалось, они оба были правы. Когда Тоби и Кара встали, чтобы уйти вскоре после часу ночи, Дольф потребовал счёт и последовал за ними вниз, где его ждала машина. Он проследовал за ними до квартиры Тоби. Тем временем пара средних лет выкурила ещё одну сигарету Vogue и подождала на террасе, пока Аранов и Наталья не оплатят счёт, а затем разделилась, чтобы последовать за ними. Мужчина проследовал за Арановым до Фалейро, а женщина приютила Наталью в своём доме в районе Бур-Дубай.

Эта схема стала характерной для следующих шести дней операции. Каждый раз, когда Тоби ехал на работу, Кара, под прикрытием, ходила на собеседование или встречалась вечером за бокалом вина на крыше отеля «Джумейра-Бич», за ними велась слежка. По предложению Девяткина Громик также приставил к Наталье двух сотрудников. Они стали свидетелями трёх последующих встреч с Себастьяном Гликом, последняя из которых завершилась в его номере отеля «Фалейро». К тому времени, как пару заметили в Дубайской опере, за покупками в торговом центре «Молл Эмиратов» и в ресторане «Авли», стало ясно, что они состоят в отношениях.

Обо всём этом Кайту сообщили через MOCKINGBIRD. Он очень быстро пришёл к выводу, что пришло время снять охрану с Аранова и вывести его из Фалейро. Только когда он убедился, что Глик и его MI6…

Если бы охрана покинула город, Громик задумался бы о проведении атаки.

50

Кайт выбрал для Аранова скромную трёхспальную виллу в Умм-Сукейме, прибрежном пригороде, излюбленном месте дипломатических семей и бизнесменов, предпочитающих не привлекать к себе внимания. В этом районе, расположенном недалеко от Бурдж-эль-Араб, не было ни тесной суеты Дейры, ни роскоши высотных зданий Дубайского международного финансового центра (DIFC) и Марины. В нём, несомненно, чувствовалась капсула времени: именно так выглядел Дубай до того, как марш прогресса за пятнадцать лет возвёл двести небоскрёбов и превратил город в рай для сверхбогатых.

Арендованный Арановом дом был построен в простом пригородном стиле на узких, пыльных улочках. В доме был небольшой сад с финиковыми пальмами и жасмином, парусиновые кресла, в которых Юрий мог расслабиться в тени великолепного плюмерии, и общий бассейн в двух шагах от задней калитки. Море находилось в пяти минутах ходьбы. К удовольствию команды, выяснилось, что ближайший участок песчаного пляжа называется

«Кайт-Бич». Это было именно то тихое, укромное место, где российский учёный, преследуемый ФСБ, мог бы найти приют у своих хозяев из МИ-6. За день до отъезда из «Фалейро» Джим Стоунз отвёз Аранова в его новый дом, показал ему, как активируется сигнализация тревоги в каждой комнате, продемонстрировал надёжность замков на дверях и окнах и заверил его, что никакой активной угрозы его безопасности со стороны какой-либо ветви власти в России не существует.

«Господин Гэлвин хотел, чтобы я подтвердил, что ни один из наших источников в ФСБ и ГРУ не имеет ни малейшего представления о вашем переводе в Дубай. Лондон отслеживал российские каналы связи, анализировал поведение сотрудников СВР здесь, в ОАЭ, и подтвердил, что вы дома и в безопасности».

Они находились в главной спальне на первом этаже. Доносились звуки плескающихся в бассейне детей, из смежной ванной комнаты доносился запах хлорки. Аранов сидел на краю двуспальной кровати размера «queen-size», плавно подпрыгивая на лоскутном одеяле. Стоунс представил, что он проверяет пружины для Натальи.

«Где Питер Локи?» — спросил он. «Почему он не рассказывает мне всё это лично?»

«Вы его ещё увидите», — ответил Стоунз. «Он очень занятой человек. Постоянно мотается в Лондон и обратно. Ковид всё испортил. Тот факт, что его нет в Дубае, говорит о том, насколько спокойно он относится к вашей новой жизни здесь. Он даже Наталью проверил. Она чиста как стеклышко. Весь ваш, Себ».