«Блондинка?» — только и спросил он, потому что блондинки были в вкусе Юрия. Рита называла их «надувными куклами для минета». Одной из женщин, с которыми Аранов провёл три года в отношениях, была Диана Дорс из Гданьска, мечтавшая о сексе, которую бросил муж.

«Похоже на какую-то элитную Мадонну», — ответил Ландау. «Не как на мать нашего дорогого Господа Иисуса Христа. Как в „Material Girl“, „Vogue“. На ту Мадонну».

«Понятно. Но не слишком лихо?» Кайт знал, что в вопросах женщин Юрий предпочитал пассивных и послушных, покорных его требованиям.

«Фантастически дерзкая, но не волнуйтесь. Она понимает таких мужчин, как он. Может хлопать глазами и притворяться дурочкой перед лучшими из них. Она будет терпеть странности Юрия, если того требует работа. И он её достанет, без вопросов».

«Она должна быть достаточно хороша, чтобы завязать отношения. Она не может быть просто сексом на одну ночь».

«Поверьте, она отличная компания. И есть вещи, которые эта женщина делает в постели, от которых Юрий подумает, что он умер и попал на небеса. Ни один мужчина не может от этого уйти».

Кайту хотелось сказать: «Но ты же это сделал», потому что было очевидно, что Ландау с ней спал. Он снова подумал о Каре, беспокоясь о том, во что она вляпалась. Он видел в этих болтливых, бесстрашных шпионках так много от себя молодого; Ландау обладал энергией и безумной уверенностью в себе, необходимыми для успеха в BOX 88. Он помнил свою непрекращающуюся тоску по женскому обществу, жадность своего желания с восемнадцати до начала сорокалетнего возраста.

«Что она знает о том, чем ты занимаешься?» — спросил он.

«Вот это, — сказал Ландау, указывая на танки, металлические мостки и людей, слоняющихся по складу с вёдрами и болотными сапогами. — Но она не глупая. Она знает, что у меня есть и другие интересы. Она знает, что то, о чём я её прошу, — это политика. Она также знает, что если добьётся успеха, то заработает достаточно денег, чтобы пять лет просидеть на пляже».

«Нам нужно всё ещё раз осмотреть. Её квартиру, телефон, ноутбук.

«Все это ушло в Собор?»

«Конечно». Ландау удалось изобразить лёгкую обиду на Кайт задавший этот вопрос. «Что бы они ни говорили друг другу, кто бы к ней ни приближался, куда бы она ни пошла, Оман будет всё знать».

«И ты думаешь, Юрий пойдет за ней?»

Кайт был нехарактерно обеспокоен отчасти потому, что Наталья была единственным членом команды, которого он лично не проверял, но также и потому, что он был слишком хорошо осведомлен о переменчивом характере Аранова.

«Поверь мне». Ландау усмехнулся. Кайт видел, как легко он соблазняет и увлекает. В его глазах пылал неуёмный аппетит: жадность, обаяние и хитрость. «Она великолепна», — продолжил он. «Он не сможет поверить своей удаче».

«Хорошо. Нам нужно, чтобы она ему понравилась, иначе придётся придумать другую линию атаки. Они доберутся до него через неё. Всё дело в том, чтобы люди Громика поверили в то, что им предлагают».

«А если нет?» Ландау полностью снял маску и засунул её в наружный карман куртки. Ткань оставила в бороде небольшой комочек чёрного пуха; словно туда села муха и задохнулась.

«Они так и сделают», — ответил Кайт. «Эти люди — бандиты. Девушка — лёгкий путь, а самый лёгкий путь — это тот, которым они всегда пользуются. Нам остаётся только надеяться, что Москва клюнет на эту наживку».

43

В Москве словно услышали слова Лаклан Кайт и решили не допустить его триумфа.

«В Объединенных Арабских Эмиратах мы не рискуем подобным образом», — заявили в ФСБ.

Директор Александр Макаров высказался с категоричностью, которая давала понять, что Юрия Аранова оставят в покое и позволят ему доживать остаток своих дней под дубайским солнцем. «Российские инвестиции в регионе, престиж России в Персидском заливе, наши отношения не только с правящими семьями Дубая и Абу-Даби, но и с лидерами Бахрейна, Израиля и Саудовской Аравии — всё это будет отброшено на поколение назад, если в Дубае произойдет ликвидация «Новичка». Нет, мы должны позволить этой змее выжить».

Валентин Инаркиев, приехавший в штаб-квартиру ФСБ, чтобы лично доложить директору и трём сотрудникам Центра специальных технологий, хранил молчание, когда генерал Владимир Осипов из Института криминалистики предположил, что Аранова можно устранить без применения химических или биологических агентов. Макаров снова замялся.

Любое убийство – химическим веществом, огнестрельным оружием, удушением, сбросом этого Аранова с вершины Бурдж-Халифа – все они приводят к одному и тому же результату. Нам это не выгодно. Страдает Россия. Это не то же самое, что нападать на британцев или американцев, которые привыкли подставлять другую щеку.

Арабы отреагируют. Это их культура. Мы бы их опозорили. Им пришлось бы ответить строгими торговыми и дипломатическими санкциями. Они радушно приняли нас в Эмиратах, позволили России вести бизнес, инвестировать, содействовать укреплению безопасности в регионе. Это было бы оскорблением для шейха Халифы, наследного принца и Мухаммеда бин Рашеда. Они потеряют лицо. И единственное, чего нельзя допустить в этом регионе, — это чтобы шейхи потеряли лицо. Ответ был бы сокрушительным.

Хотя предположение Макарова показалось Инаркиеву несколько мелодраматичным, он продолжал хранить молчание, с уважением слушая продолжение речи директора.

«Вот почему я не разделяю теорию Ивана Ивановича о том, что появление Аранова в Дубае — ловушка. Конечно, статья в английской газете была неуклюжей. Правда, Аранову каким-то образом удалось позвонить дочери перед посадкой в самолёт в Дубай. Но такое случается».

Неужели британцы не понимают, что мы никогда не пойдём на риск убийства врага российского государства на земле Эмиратов? Мы же не дураки.

Таким образом, любые перспективы нападения на Юрия Аранова на государственном уровне рухнули в душной, защищённой переговорной на Лубянке. Получив приглашение прокомментировать ситуацию, Инаркиев задался вопросом, следует ли продолжать наблюдение за Юрием Арановым, чтобы ФСБ могла хотя бы определить, находится ли он в Дубае на постоянной основе или же находится в процессе переезда. Макаров поблагодарил его за помощь и подтвердил, что Инаркиев должен вернуться в Дубай, чтобы следить за перемещениями Аранова. Независимо от того, покинул ли «Себастьян Глик» Дубай или поселился по адресу в эмирате, ФСБ, тем не менее, обязана следить за ним.

Только когда Инаркиев и трое сотрудников Центра специальных технологий покинули совещание, в комнату вошёл Леонид Девяткин, молодой, исключительно одарённый сотрудник Седьмого управления. Он слушал совещание в своём кабинете через наушники. Макаров встретил его ворчанием.

«Вот так вот», — пробормотал он. «Аранов — не цель».

«Могут возникнуть небольшие проблемы, сэр», — возразил Девяткин.

Директор поднял взгляд. Его одутловатое лицо было бледным и бесстрастным.

«Проблема? В чём именно?»

Девяткин сделал свой ход. Он понимал, что всё будет зависеть от реакции режиссёра на его предложение.

«Как вы знаете, Михаил Громик живёт в Дубае. Если мне не изменяет память, он вернулся туда на прошлой неделе, после того как ликвидировал последствия фильма «Паразиты».

«ПАРАЗИТЫ» — кодовое имя Алексея Навального, политического активиста, убийство которого было предотвращено ФСБ шестью неделями ранее.

«Как вы также знаете, мы недавно обнаружили, что Громик был тесно связан с побегом Юрия Аранова в 1993 году. Если он каким-то образом узнает,

«Что Аранов живет у него на пороге, что мы знали об этом, но не сообщили ему, то могут быть последствия на высоком уровне».

После долгой, но не особенно блестящей карьеры директор Макаров поднялся на вершину разведывательной иерархии благодаря почти сверхъестественной способности обнаруживать и, таким образом, избегать многочисленных ловушек и подводных камней, которые стали причиной гибели десятков его современников в огромной, крайне секретной и насквозь коррумпированной бюрократии ФСБ. Поэтому он сразу понял предостережение, скрытое в замечании Девяткина: Михаил Громик был личным другом президента. Поэтому Громика необходимо информировать, угождать ему и держать его в курсе событий. Из Москвы необходимо срочно направить высокопоставленного офицера для проведения полного и всеобъемлющего инструктажа.

«Может быть, мне стоит поехать в Дубай и поговорить с Громиком лично?»

Девяткин, ухватившись за эту возможность, предположил: «Мы не можем отправить Инаркиева».

Это должен быть человек соответствующего ранга, иначе есть риск, что самолюбие Михаила Димитровича... как бы это потактичнее выразиться?

Макаров устало кивнул головой в знак понимания и сказал: «Да, да».

Вы правы». Глоток газированной воды, взгляд на Девяткина — и решение было принято. «Идите туда. Скажите ему, что JUDAS 61 переведён британцами в Объединённые Арабские Эмираты. Дайте ясно понять, что в Москве нет желания проводить ответные действия, пока Аранов не будет перемещён в третью страну».

«А если Громик возражает?»

Макаров широко и, казалось бы, равнодушно пожал плечами.

«Тогда он бросит вызов воле президента России. Вы дадите ему понять, что это решение принято на самом высоком уровне».

Вы информируете его об оперативных вопросах из вежливости и уважения к его многолетней службе нашей стране».

Это превзошло все ожидания Девяткина. Получив от врача отрицательный результат теста на COVID, он вернулся домой, чтобы собрать вещи, и в тот же вечер сел на рейс «Аэрофлота» в Дубай.

44

Пятничный завтрак в отеле Royal Continental Savoy в Джумейре стал ярким событием недели для русской общины Дубая, возможностью для старых друзей встретиться, для семей провести время вместе, для олигархов — продемонстрировать ширину своих кошельков и бикини Мелиссы Одабаш, украшающее их новую любовницу.

Девяткин хорошо знал этот отель. По крайней мере двое его бывших коллег регулярно останавливались там, иногда по три-четыре месяца, платя около 15 000 долларов за ночь за номер. Их счета, исчислявшиеся миллионами, часто оплачивались наличными. Как правило, жёны и дети приезжали во время школьных каникул, прежде чем вернуться домой к началу нового семестра; в это время к ним переезжала девушка, которая в полной мере пользовалась спа-центром отеля и трансфером на Rolls-Royce до торгового центра Dubai Mall.

Вместо платы за проведенное время и компанию девушки возвращались в номер своего возлюбленного, нагруженные сумками с покупками от Tiffany и Cartier. Многие российские плутократы, сделавшие Royal Continental своим вторым домом, настаивали на круглосуточной охране не потому, что существовала какая-то активная угроза их безопасности, а потому, что наличие пары накачанных бывших спецназовцев, следующих за вами на расстоянии пяти метров, пока вы прогуливаетесь по пляжу Джумейры, было одновременно символом статуса и средством демонстрации власти. Девяткин питал глубокую ненависть к показной роскоши и жадности, которых в Дубае было больше, чем где-либо еще на земле. То, что он наблюдал в русских, посещавших Royal Continental, было всем тем, что он презирал в новой элите своей страны: жадностью, вульгарностью, позерством. От друга он узнал, что персонал отеля обучен распознавать разницу между женой, любовницей и проституткой: внутри компании это явление известно как «сценарий многодетной семьи».

Иногда допускались ошибки. Однажды горничная...

принял жену российского технологического миллиардера за украинскую девушку по вызову, которая регулярно завтракала в его номере, что привело к разводу, который обошелся непутевому мужу более чем в 650 миллионов долларов.

Прошло больше года с тех пор, как Девяткин и Громик в последний раз общались, хотя эти двое мужчин хорошо знали друг друга. Девяткин работал под началом Громика на заре его карьеры, когда от Михаила ещё пахло маслом пачули, а сам он одевался как статист в «Клане Сопрано» . Это было до того, как деньги начали рекой течь: акции нефтяной концессии, сделавшей Громика за одну ночь долларовым миллионером, — награда от Путина за то, что он исключил его врагов из списка ИУДЫ. Всё это время Девяткин успешно создавал впечатление, что считает Громика кем-то вроде наставника и духовного вдохновителя; в свою очередь, Громик считал Девяткина одним из самых ярких и эффективных разведчиков на Лубянке. Он не сомневался, что его протеже однажды возглавит ФСБ.

«Вы выбрали идеальное место для встречи», — сказал он, оглядывая роскошный шведский стол, накрытый перед ними в главном зале отеля «Ройал Континенталь». Там были суши, королевский краб, фуа-гра и жареная на вертеле баранина.

Индийцы, посетившие бранч, могли насладиться разнообразными блюдами субконтинента; китайские гости чувствовали бы себя как дома, наслаждаясь дим-самами и лучшей жареной уткой в Эмиратах. «Я никогда не знаю, что есть», — признался Громик. «Человеку нужен желудок размером с Бахрейн, чтобы в полной мере насладиться жизнью».

Девяткин, как и следовало ожидать, рассмеялся, накладывая себе тарелку сашими. Рядом с ним две эффектные африканские девушки (обе без масок) обсуждали, сколько шампанского им выпить, прежде чем вернуться в свои номера на массаж. Хотя был всего час дня, обе были на высоких каблуках и в дизайнерских платьях.

«Итак, мы едим», — сказал Громик, направляясь к столику на террасе с видом на сады. «Мы едим, а потом разговариваем».

По обе стороны от них сидели семьи: слева – группа серьёзных китайцев с детьми, увлечёнными планшетами; справа – четыре поколения безупречно одетых пакистанцев, евших в почти полной тишине. Глава семейства – толстый громила с зачёсанными назад волосами, чьей любимой фишкой на вечеринках было словесное оскорбление неопытных филиппинских официантов за то, что они не справлялись со всеми его нуждами. Один бедный мальчик чуть не плакал, несомненно, опасаясь за свою работу, когда он бежал…

Принесите бутылку правильно охлаждённого шабли или «Сан-Пеллегрино» комнатной температуры. Громик, казалось, не замечал происходящего: несомненно, он привык к небрежной жестокости дубайских богачей.