Используя мобильный телефон, предоставленный Kite, он позвонил своей старшей дочери из аэропорта Хитроу за сорок пять минут до вылета в Дубай. Разговор происходил на русском языке.

Анастасия:

Что ты делаешь в аэропорту? Ты уезжаешь куда-то?

работа?

Лабукас:

Я переезжаю из Великобритании. Мне пришлось уехать.

Анастасия:

Ты что ? Почему?

Лабукас:

Мне угрожает опасность. Из прошлого. Им нужно это расследовать.

Анастасия:

Расследовать что?

Лабукас:

Они убили человека, с которым я работал давным-давно. До твоего рождения. До моего приезда в Англию.

Анастасия:

Кого убил? Как?

Лабукас:

В Америке. Неважно. Меня везут в одно славное место. Можешь приехать в гости.

Анастасия:

В гости ? Как, папа? Куда ты идёшь? Почему ты нам не сказал ?

Лабукас:

Мне не разрешили тебе рассказать. Я всегда мечтал туда съездить. Пляжи. Очень либеральные, детям там хорошо.

Вам понравится.

Анастасия:

Мне нравится Рединг! Мне нравится приезжать к тебе в Андовер. Я не хочу ехать на Ближний Восток. Это ты всегда говорил о поездке туда, а не мы.

Лабукас:

Пожалуйста, не разговаривай с отцом таким тоном. Прояви уважение.

Анастасия:

Прости, папа. Я просто расстроена. Это большой сюрприз. Ты в опасности? Как мы узнаем, как с тобой связаться?

Лабукас:

Они найдут способ. Нам просто нужно им довериться. МИ-6 очень умны. Мне ничего не угрожает. Они обо мне очень хорошо заботятся.

Мне дали билет в бизнес-класс!

Анастасия:

Ты хочешь сказать, что они позаботятся о тебе так же, как они позаботились о Литвиненко? Как они позаботились о Скрипале?

Лабукас:

Это другое дело. Я другой. Я не такой, как те мужчины. К тому же, они усвоили урок.

Стенограмма разговора была передана в соответствующие службы в Москве. Используя источник в аэропорту Хитроу, регулярно предоставлявший информацию о пассажирах, следующих транзитом через Лондон, ФСБ удалось получить запись с камер видеонаблюдения, на которой Аранов совершал звонок. «Лабукас» стоял между выходами 37 и 38 в Терминале 5. Это не требовало

сверхсложные методы обнаружения позволили обнаружить, что рейс British Airways в Дубай должен был вылететь из выхода 38 менее чем на час позже.

Теперь ФСБ знала, куда именно на Ближнем Востоке направилась цель.

Более того, получив копию пассажирского манифеста, они смогли получить имена и номера паспортов семи мужчин, летевших в Эмираты в почти пустом салоне бизнес-класса. Двое из них были государственными служащими из Кении; трое – гражданами Великобритании моложе сорока лет. Оставалось двое мужчин, которых могли считать Аранов: гражданин Эмиратов, оказавшийся влиятельной фигурой в Абу-Даби Инвестиционном управлении; и г-н Себастьян Глик, 58 лет, путешествовавший по польскому паспорту.

Теперь они знали его имя.

38

План Кайта был прост: поселить Аранова в пятизвёздочном отеле в Джумейре, убедить его, что МИ-6 нужно три недели, чтобы согласовать с властями ОАЭ детали его пребывания, и использовать это время для отслеживания российской радиоэлектронной разведки и местной активности на предмет любых признаков того, что Москва проявила интерес к его приезду. След из хлебных крошек был проложен от улиц Андовера до небоскрёбов Дубая. Из-за COVID-19 и жары конца лета отели были заполнены на 40%: даже самому неторопливому агенту ФАПСИ потребовалось бы не больше нескольких часов бумажной работы.

Глик был зарегистрирован как гость Дэвида Хиггинса, бизнесмена, путешествовавшего по американскому паспорту и снявшего соседние номера в отеле Faleiro Beach Resort в Марине. «Хиггинсом» называли Джейсона Фрэнкса, бывшего бойца спецподразделения ВМС США «Морские котики» и главного бойца Кайта, когда для операции требовалась мощная сила.

Работая посменно с Джимом Стоунсом, Фрэнкс должен был стать первой линией обороны Аранова против немедленного, упреждающего нападения России, оставаясь рядом с ним в любое время дня и ночи.

Инструкции Кайта были просты: они не должны были выпускать Аранова из виду. Они должны были следить за ним, когда он плавал в бассейне отеля «Фалейро», сидеть с ним в баре, когда он выпивал, сопровождать его в любой из трёх ресторанов отеля, куда Аранову вздумается сходить. Им не разрешалось покидать комплекс «Фалейро», который делил 800 метров пляжа и семь акров сада с соседним отелем «Меридиен», без разрешения Кайта, заранее условленного и отправленного на телефон Джейсона сигнала . Незнакомцам также запрещалось приближаться к Аранову без предварительного разрешения. Прежде всего, Кайт настаивал на том, чтобы Аранов держался подальше от женщин.

«Дубай кишит русскими проститутками, — сказал он им. — Любая из них может оказаться сотрудницей ФСБ с ампулой «Новичка» в сумочке. Она могла бы выбрать

В баре, флиртовать с ним у бассейна, одаривать его улыбкой в спа. Не успеешь оглянуться, как Юрий уже будет пить то, что он считает стаканом мятного чая в её спальне, а через несколько часов бороться за жизнь в городской больнице. У него будет достаточно времени, чтобы насладиться жизнью, как только он покинет отель. Мы можем контролировать, куда он идёт и с кем разговаривает. Но пока он в «Фалейро», никаких секс-игрушек. Он будет протестовать. Он будет ныть и ныть, но – как сказала бы Кара – таковы правила.

Это было накануне того вечера, когда Фрэнкс и Стоунз должны были сопровождать Аранова в Дубай. Кайт созвал последнее совещание в офисе «Челси», чтобы команда, в которую также входили Кара, Масуд и Рита, могла задать последние вопросы перед тем, как разойтись.

«Наша задача в первые три недели будет заключаться в том, чтобы определить, кто приходит в отель, чтобы посмотреть на Юрия. Задача Джима и Джейсона — защищать его, но также создавать видимость защиты . Москва довольно быстро поймёт, что им не удастся добраться до Юрия, пока он в отеле «Фалейро». Даже если бы им удалось обойти нашу систему безопасности, там слишком много камер видеонаблюдения, слишком много туристов, и можно избежать ответных действий. Поэтому они разрабатывают стратегию. На дворе сентябрь.

Отели дешевые, потому что в тени 35 градусов, а пандемия всё ещё в разгаре. Они думают: «Британская разведка размещает Аранова в дорогом отеле, но у них нет денег, они не смогут вечно содержать круглосуточную охрану». В какой-то момент они будут ожидать, что Юрий переедет. Они поймут, что у нас, скорее всего, есть план разместить его в безопасном месте где-нибудь в городе, как только мы решим, что путь свободен. Либо мы используем Дубай как перевалочный пункт, прежде чем разместить его в третьей стране. Для Москвы это просто вопрос выяснения, где это».

«И мы дадим им знать, где это находится, или нет?» — спросила Кара.

Кайт был скуп на то, что рассказывал ей об общем плане.

«Если до этого дойдет, да, мы дадим им знать. Со временем появится вилла, где Юрий будет жить и станет более лёгкой целью. Но я сильно подозреваю, что Громик захочет убрать его в любое время и в любом месте по своему усмотрению. Он может не доверять вилле из-за видеонаблюдения, как и отелю. Но с этими ребятами возможно всё. Они безрассудны».

Губы Кары были сжаты и двигались из стороны в сторону, пока она обдумывала возможные варианты.

«Почему вы думаете, что Громик придёт за ним?» — спросил Стоунз. «И вообще, почему вы думаете, что Москва вообще клюнет? Они могли бы учуять неладное,

Уйти, подождать два года, чтобы его убрать. Им не нужно торопить события.

«Верно», — согласился Кайт. Он опирался на стол, периодически покусывая кончик карандаша. «Через неделю после приезда Юрия мы получим довольно точное представление об уровне интереса Москвы через «Пересмешника».

Все в комнате знали, что ПЕРЕСМЕШНИК был высокопоставленным источником информации из BOX 88 в ФСБ. «Они могли так и не приехать. Москва могла решить занять выжидательную позицию или отказаться от идеи разозлить шейха».

Даст ли Владимир зелёный свет операции JUDAS в Дубае? Кто знает? Возможно, через месяц мы все вернёмся в Лондон и будем работать над чем-то другим. Но я сомневаюсь, что Громик сможет устоять.

«Как так?» — спросил Джейсон.

Кайт взглянул на Риту Айинде. Она знала ответ, даже если остальные его не знали.

«Потому что у нас есть Питер Гэлвин», — сказала она.

39

Из всех мест, где Лаклан Кайт проработал тридцать лет, будучи разведчиком, Дубай был самым богатым охотничьим угодьем. В 1993 году, когда он был занят вызволением Аранова из Воронежа, Дубай был не более чем роскошной рыбацкой деревушкой: на берегах залива Крик стояло несколько кондиционированных офисных зданий, а в шести милях от города, в районе, ныне известном как Джумейра, находился единственный бар для экспатов – отель «Чикаго Бич». В те времена Дубай представлял собой преимущественно пустыню, лоскут земли, зажатый между Ираном и Саудовской Аравией, где экспортировались небольшие объёмы нефти и природного газа, а также шла бойкая торговля золотом на чёрном рынке. Кайт впервые посетил Дубай на несколько дней в 1998 году, когда завершались работы над символом Дубая начала века – отелем «Бурдж-эль-Араб». Здание, построенное за миллиард долларов на искусственном острове, отвоеванном у моря, было увековечено Федерером и Агасси, обменивающимися залпами на вертолётной площадке. К тому времени, как несколько лет спустя Тайгер Вудс запустил мяч для гольфа с края бассейна в глубины Персидского залива, Эмират уже функционировал.

Дубай отличался низкими налогами, низкой преступностью и низкими моральными устоями. Виза на паспортном контроле не требовалась, и авторитарное толкование ислама не демонстрировалось, чтобы портить всем удовольствие. Солнце светило 350 дней в году, туристы толпами устремлялись на пляжи, а грязные деньги мира отмывались в непрерывном, двадцатилетнем цикле поразительного роста. Исторически индийский район Дейра быстро превратился в международную игровую площадку для сверхбогатых, простирающуюся от консервативной Шарджи на севере до огромного глубоководного порта Джебель-Али на юге. Дубай – его небоскребы и шестиполосные автострады, роскошные отели и многомиллионные дома – был построен на спинах рабочих-мигрантов из Бангладеш, Индии и Пакистана, которым ежемесячно платили столько же, сколько…

Некоторые местные жители заглядывали в Дубай Молл в туфлях Gucci. Эмират радушно принимал всех: коррумпированных иранских бюрократов, саудовских принцев-проституток, московских гангстеров, отмывающих деньги, и хитрых африканских полевых командиров, стремящихся превратить конфликтные алмазы в недвижимость.

Торговцы оружием, людьми, наркоторговцы, изгнанные политики и мнимые революционеры – все они приезжали в Дубай торговать, плести заговоры, выпивать и заниматься сексом. Проституция была практически неотъемлемой частью общества: в гостиничных холлах, ночных клубах и барах можно было встретить обалденных девушек из Рио, Ханоя, Киева и Кампалы, которые вымогали деньги у руководителей с шестизначными зарплатами, обладая сексуальными наклонностями, характерными для мужчин-экспатриантов по всему миру. В то же время Дубай стал законным деловым центром, ведущим мировым туристическим направлением и безопасным, относительно либеральным убежищем в нестабильном и опасном регионе.

Для таких, как Лаклан Кайт, это была игровая площадка для шпионажа, новая Вена, Берлин эпохи ИГИЛ и 11 сентября. Дубай находился менее чем в трех часах полета от Тегерана и Мумбаи, и всего в двух от Эр-Рияда и Карачи. В любой момент иранский военачальник мог сесть на скоростной катер из Бандер-Аббаса через Ормузский пролив, чтобы встретиться с контактом в BOX 88. Офицер разведки мог проехать час по пустыне до приграничного города Аль-Айн, чтобы встретиться с высокопоставленным членом королевской семьи Абу-Даби. Если бы его вызвали в последнюю минуту для участия в операции BOX 88 в Персидском заливе, Кайт мог вылететь из Хитроу после завтрака и к закату уже ужинать в Джумейре. Дубай привлекал туристов, спортсменов и звезд со всех континентов в этот город-перекрёсток в пустыне, где Кайт и его коллеги могли смешаться с туристами и экспатами, индийскими торговцами и иранскими предпринимателями и шпионить сколько душе угодно.

Технологии слегка подпортили ситуацию. Ко второму десятилетию нового тысячелетия паспорта стали биометрическими, камеры видеонаблюдения стали повсеместными, программы распознавания номерных знаков отслеживали перемещение каждого автомобиля в эмирате, а мобильные телефоны прослушивались с точностью до дюйма. Быть резидентом ОАЭ означало жить с парадоксом: Дубай по-прежнему был таким же отвратительным, как и прежде, но превратился в оруэлловское полицейское государство, в котором любой разговор в радиусе метра от Android или iPhone мог быть перехвачен SIA, агентством радиоэлектронной разведки ОАЭ. Анонимность была практически невозможна; поездка в Дубай под несколькими именами была самоубийством. До 2011 года Кайт и его коллеги из BOX 88 умудрялись выдавать себя за телевизионных продюсеров,

Туристы, застройщики и руководители нефтяных компаний. Эти времена давно прошли, не в последнюю очередь из-за провала убийства Мабхуха. Теперь нельзя было приехать в Дубай одним человеком, а попытаться уехать другим: система распознавания лиц позаботилась бы о том, чтобы вас доставили на допрос в аэропорту и, скорее всего, приговорили бы к десяти годам тюрьмы. Если за вами и не следил Большой Брат, то всемогущие правители Дубая, безусловно, имели глаза и уши повсюду.

Провернуть операцию «Громик» потребовало бы от команды Кайта соблюдения московских правил. Они работали бы в Дубае по отдельности и никогда не встречались бы лично, если бы в этом не возникала необходимость. Любой, кто был в ОАЭ в течение предыдущих десяти лет — то есть Кайт, Рита и Стоунз — должен был бы использовать те же документы, иначе они рисковали бы быть арестованными по прибытии. Для Кайта и Стоунз это означало бы путешествовать по собственным паспортам; Рите пришлось бы прилететь на легендарном ганском самолете и регулярно летать в Москву, чтобы обслуживать «Пересмешника». Все конфиденциальные сообщения между командой передавались бы в открытом виде через доверенных лиц в Лондоне и Омане. Телефоны должны были сжигаться каждые сорок восемь часов, а тайна должна была постоянно сохраняться. Кайт был руководителем нефтяной компании. Кара должна была сыграть Салли Таршиш, молодую британку, ищущую работу в Дубае.