Таня и Аранов уже сидели на заднем сиденье. Марта собиралась закрыть багажник. Кайт остановил её и положил шланги и нож рядом с их сумками.
«Для чего они?» — прошептала она.
«Мера предосторожности», — ответил он.
В последний момент ему пришла в голову другая идея. Пока Марта садилась на пассажирское сиденье, он вернулся на дачу, прокрался мимо спящего Дмитрия и взял четыре Танины банки с домашним вареньем. Неуверенно прижимая их к груди, покачивающейся колонной, он вышел на улицу.
«Возьмите это», — сказал он Аранову, открывшему заднюю дверь. «Подарки для ваших родственников».
Русский выглядел озадаченным. Кайт в последний раз взглянул на улицу и сел за руль. Он почти ожидал, что угнанный «Лада» выедет на дорогу перед ними и преградит им путь.
«Похоже на картинг», — пробормотала Марта, когда Кайт завел двигатель.
«Это все, что у нас есть», — ответил он, и они отъехали от дома.
30
Кайт добрался до первого поворота и свернул к шоссе, размышляя, сколько ещё машина довезёт. Уровень топлива был на полпути, но запах масла беспокоил. Взглянув в боковое зеркало, он увидел, что левый поворотник не работает. Марта пыталась пристегнуть ремень безопасности, пока Аранов не наклонился вперёд и не сказал ей, что в России ими никто никогда не пользуется.
«Почему мы идём сейчас?» — спросил он обеспокоенно. «Почему мы идём ночью?»
Это небезопасно».
«Ты знаешь почему». Кайт не стал вдаваться в подробности. Он всё ещё смотрел в зеркало, чтобы убедиться, что за ними не следят. Он слышал собственное дыхание сквозь грохот двигателя.
«Так темно», — сказал русский.
Воздушный змей так сильно сжался, что был готов броситься на Аранова. Они двигались по узким, чёрным дорогам, шоссе слабо светилось над опушкой леса.
Мимо них проехала машина, двигаясь в противоположном направлении. Кайт почувствовал странное облегчение, что они не одни. В зеркале он наблюдал, как красные задние фонари машины исчезают в ночи.
«Ты знаешь дорогу?» — спросила Марта.
Кайт чувствовал, что она говорит только для того, чтобы успокоить его нервы; тишина в машине, нарушаемая только ревом двигателя, была невыносимой.
Аранов что-то сказал Тане по-русски, и она зашипела на него.
«Я запомнил маршрут, когда вернулся в Лондон», — сказал он. «Заправки, места для остановок и всё такое. Мы просто выезжаем на Курск, а затем сворачиваем на юг, пересекая страну, в сторону Старого Оскола и Белгорода».
Звучало легко. Возможно, так и было. Если никто не видел, как они уезжали, если никто не искал Аранова, значит, их было всего четверо, ехавших на Украину. Марта спросила, почему они взяли машину Дмитрия, и Кайт объяснил.
что «Ладу» угнали. Аранов услышал их разговор и сказал: «Воры чёртовы. В этой стране больше нет ничего безопасного».
«С нами всё будет в порядке, — ответил Кайт, — но топлива недостаточно, чтобы долететь до Белгорода. Нам придётся остановиться».
«Ничего не будет открыто!» — воскликнул Аранов. «Всё закрыто, Пётр!»
Заправки закрыты. Ты же это знаешь?
Таня снова призвала его к спокойствию. Кайт подумал, не говорит ли она по-английски лучше, чем притворяется. Возможно, дело было в тоне Аранова; он лишь усиливал общее беспокойство.
«Есть и другие способы раздобыть бензин», — сказал он. «Лучшее, что ты можешь сделать, Юрий, — это сохранять позитивный настрой. Помнишь, что я сказал на даче? Если нас остановят, значит, Таня плохо себя чувствует, и мы ищем больницу. Ты ей это объяснил? Она готова притвориться?»
«Да, да», — ответил он и напомнил Тане о плане. К удивлению Кайта, она протянула руку и коснулась его плеча, сказав на ломаном английском: «Без проблем, Саймон Хобсон, я сделаю это».
«Спасибо!» — ответил он, стараясь говорить оптимистично. «Я рад, что кто-то настроен оптимистично».
Наконец они выехали на шоссе. Из города выезжало гораздо больше машин, чем ожидал Кайт. Он чувствовал себя поглощённым потоком машин, словно скрывшись за ним. Мимо с рёвом промчалась скорая помощь с сиреной. Их обогнал «Мерседес» с польскими номерами. Кайт снова взглянул на указатель уровня топлива. Стрелка не сдвинулась с места. В «Соборе» Тони предупреждал его, что указатели уровня топлива на «Ладах» печально известны своей ненадёжностью: у них может быть утечка топлива или сломанный указатель уровня, и об этом узнаешь слишком поздно.
«За нами следят?» — спросил Аранов.
«Почему ты так думаешь?» — спросила Марта.
«Не знаю. Просто ощущение».
«Может, лучше держать эти чувства при себе?» — предложил Кайт. Сосредоточиться на дороге было и так сложно, не говоря уже о паранойе Аранова.
«Сколько ещё?» — спросил русский. Их не было всего десять минут. Что-то двигалось на узкой полке за задним сиденьем. Звук был похож на звук неисправной кассеты, хотя в машине не было магнитофона.
«Вы можете, пожалуйста, остановить то, что движется?» — попросил Кайт.
Аранов хмыкнул и повернулся, убирая то, что было причиной шума.
«Почему бы тебе не рассказать нам о том, как ты росла в советское время?» — предложила Марта. Кайт протянул руку и сжал её в знак молчаливого «спасибо». «До границы ещё далеко. Нам нужно будет о чём-то поговорить».
«Что вы хотите узнать?» Неудивительно, что Аранов сразу заинтересовался вопросом Марты; если ему предоставлялась возможность рассказать о себе, он всегда ею пользовался.
«Что угодно», — сказала она. «Какой была твоя школа?»
Последовала короткая пауза, а затем: «Ну, я росла с шестью другими семьями, которые жили в одной квартире. У нас были общие кухня, ванная и телефон. Ванная была одна на всех. Все дети ходили в одну школу».
Кайт поднял взгляд и увидел указатель на Курск на улице, параллельной шоссе; он проигнорировал его. Он вспомнил часы, проведённые в Лондоне, изучая возможные маршруты. Он был уверен, что находится на правильном пути, и был благодарен, что Аранов говорил о чём-то другом, а не о его собственном беспокойстве.
«Таня тебе то же самое скажет», — продолжил русский, опуская стекло так, что воздух в «Ладе» забарабанил. Кайт тоже открыл окно, чтобы уменьшить шум, слегка виляя на неровной дороге. «В семидесятых телевизоры разогревались за пять минут».
Аранов поудобнее устроился на заднем сиденье и пожаловался, что Таня занимает слишком много места. «Если хочешь посмотреть программу в шесть часов, нужно включить телевизор без пяти шесть!»
Его так позабавило это замечание, что он перевел его для Тани, которая хмыкнула, когда он дошел до сути.
«А как насчёт фильмов и книг?» — спросила Марта. Кайт не мог понять, интересовали ли её ответы или она просто пыталась отвлечь Аранова, пока они выезжали из Воронежа. «Что тебе разрешали смотреть по телевизору, Юрий, когда стало теплее?»
Кайт снова сжал ей руку и, поняв, что едет слишком быстро, убрал ногу с педали газа. Последнее, что им было нужно, — это быть остановленными за превышение скорости случайным полицейским патрулем.
«В основном пропаганда, — ответил Аранов. — Чушь собачья про Советский Союз».
Чушь про Америку. Мы были великолепны, вы были дерьмом, и всё это дерьмо, которое они
«Нам это довелось». Марта достала пачку Marlboro Lights, закурила две одновременно и передала одну Кайту. «Брежнев показывал одни и те же фильмы снова и снова. Нам они надоедают. Поэтому мы читаем. Разрешёнными книгами были Шерлок Холмс и Агата Кристи. Мама подарила мне на тринадцатый день рождения «Две тысячи миль под водой» Жюля Вернера».
«Жюль Верн», — сказал Кайт, тревога сделала его педантичным. « Двадцать тысяч «Лиги под водой ».
«Как скажешь». Поправка Кайта заставила Аранова замолчать; на несколько секунд в машине повисла тишина. «Вот это была замечательная история», — продолжил он.
«Подводные лодки. Гигантские осьминоги. Я бы предпочёл быть сейчас с капитаном Немо, чем рисковать жизнью в этой паршивой «Ладе»…»
«Чёрт возьми, Юрий!» Кайт едва сдерживался, чтобы не съехать на обочину, не схватить Аранова с заднего сиденья и не оставить его на обочине. «Мы все делаем всё, что в наших силах. Мы все рискуем своими жизнями, чтобы спасти твою. Как насчёт немного благодарности, а? Как насчёт: «Спасибо, Локи, спасибо, Марта, я благодарен за всё, что ты делаешь?»
«Локи? Это твое настоящее имя?»
Это была ошибка по неосторожности, но она не имела значения. Кайт сказал: «Да, это моё настоящее имя. Но следующие двадцать четыре часа называйте меня Саймоном Хобсоном, иначе нам конец. Это имя в моём паспорте. А вы кто?»
«Константин Бабурин, — резко ответил Аранов. — Марта остаётся Мартой».
Таня всё ещё Таня. Ты — Саймон Хобсон. Я понял.
«Хорошо», — сказал Кайт. «А теперь продолжай свою историю».
Смирившийся Аранов продолжал громко говорить, перекрикивая шум ветра в открытом окне. «Что ещё вы хотите узнать?» — спросил он.
«Еда!» — ответила Марта, внезапно заговорив совсем как мать. «Что ты ела и пила? Блины? Водку? Икру?»
«Блины – иногда. Икру – нет. Водку – всегда». Аранов попросил у Марты сигарету, и она передала ему пачку. Это было похоже на попытку отвлечь и развлечь ребёнка в долгом путешествии. «Мы ели варёную морковь, молочный суп, рисовый пудинг. Это была самая вкусная еда».
У вас были арахисовое масло, бургеры, картофель фри, печенье, бекон. Вы принимаете это как должное. Наши десерты — хлеб с джемом. Свежие фрукты? Мы получаем их только после сбора урожая, как и сейчас. Ничего не изменилось. На завтрак у нас каждый день была каша.
«Кофе?» — спросила Марта.
Кофе ? Знаете, сколько стоил килограмм кофейных зерен десять лет назад? Рублей двадцать, может, пятая часть моей месячной зарплаты. Так что нет. Не кофе.
на обед переходили к борщу или щам .
Вечно суп. За свою жизнь я, наверное, съел тысяч десять тарелок этого грёбаного супа. Десять тысяч цыплят, десять тысяч картофелин, десять тысяч тарелок макарон с фрикадельками.
«Это слишком много фрикаделек», — пробормотал Кайт.
В зеркале заднего вида он увидел машину. Она следовала за ним уже пять минут, неотступно следуя с тех пор, как они проехали знак на Курск. Кайт сохранил этот факт в тайне.
«Если вам хотелось чего-то хорошего, чего-то роскошного в Советской России, вам нужен был блат . Вам нужно было быть человеком, который знал, кто сможет найти вам пару синих джинсов из Америки, кофейные зерна для кофе, достанет вам красивую кожаную куртку, такую, как та, что вы носите сейчас».
«О, тебе нравится?» — спросила Марта.
Аранов не ответил на её вопрос. Снова повисла тишина, словно все были чем-то отвлечены. Кайт посмотрел в зеркало, на мгновение ослеплённый яркими фарами приближающегося грузовика. Он заморгал, отгоняя яркий свет. Машина всё ещё шла позади, всё ещё с постоянной скоростью.
«Вам нужно знать, что всё было…» — Аранов подыскивал слово и произнёс его по-русски, надеясь на перевод. — «Это было время з астоя » .
«Время застоя», — сказал Кайт.
«Ладно, застой. Да. Всё было именно так. Что я чувствовал в детстве? Мне было скучно. Всем моим друзьям было скучно. Им тоже. Поддерживайте порядок в комнате, как настоящий коммунист. Аккуратно складывайте одежду. Делайте уроки. Слушайтесь маму и папу».
«Похоже, ничем не отличается от моей жизни в Свисс-Коттедже», — заметила Марта, но шутка не попала в цель. Кайт был слишком занят, глядя в зеркало, чтобы смеяться. У машины, которая ехала следом, было несколько возможностей свернуть с дороги или обогнать его, но она всё ещё была там, ехала с той же скоростью, преследуя его.
«Были хорошие шутки, Марта», — ответил Аранов. «Хочешь послушать хорошую советскую шутку?»
'Конечно!'
«Что будет, если крокодил проглотит Леонида Брежнева?»
«Не знаю». Марта посмотрела на Кайта, чувствуя, что он обеспокоен. «Что будет, если крокодил проглотит Брежнева?»
«Он пукнул медалями на неделю!»
Только Аранов рассмеялся. Кайт внезапно решил свернуть с шоссе и съехать по узкому, плохо освещённому съезду в сторону, судя по всему, деревни. Он посмотрел в зеркало. Судя по всему, машина их не преследовала.
«Что ты делаешь?» — спросил Аранов. «Куда мы идём?»
«Одну минуточку», — ответил Кайт.
Минуты три они ехали молча по узкой однополосной дороге. Никто не проронил ни слова. Кайт то и дело поглядывал в зеркало. Фары по-прежнему не горели. Они проехали мимо двух машин, припаркованных рядом в темноте. Кайт притормозил и оглянулся. Неужели их бросили?
Он продолжил движение до перекрестка и сделал широкий разворот, едва не задев дерево, когда выруливал на «Ладе» на дорогу в противоположном направлении.
«Все в порядке?» — спросила Марта.
Кайт снизил скорость и приблизился к двум припаркованным машинам, выключив при этом фары.
«Какого хрена, Питер?» — прошептал Аранов. «Локи, какого хрена?»
«Тсссс!» — прошипел Кайт, приложив палец к губам, чтобы показать всем в машине соблюдать абсолютную тишину. Он выключил двигатель и позволил «Ладе» подъехать к ближайшей из двух припаркованных машин, остановившись рядом с ней.
Аранов попытался заговорить, но Таня шлепнула его по ноге, прошептав:
« Помолчи! » — Кайт снова жестом призвал к тишине, ожидая, когда их поглотит ночная тишина. Он показал Марте, чтобы она медленно опустила окно. Она так и сделала, и механизм скрипнул, когда стекло опустилось. Кайт прищурился, пытаясь сфокусироваться в темноте.
Примерно в пятидесяти метрах от дороги стоял дом, в котором не было света. Он искал признаки движения внутри, но ничего не обнаружил.
Очень медленно Кайт потянулся к дверной ручке и вышел из машины.
Ночь была тёплой, и лишь далёкий гул шоссе и изредка стрекот цикад тревожили его. Оставив дверь приоткрытой, он подошёл к задней части «Лады», тихо открыл багажник и достал оттуда отрезки шланга и промасленную тряпку. Затем он отнёс их к ближайшей из двух припаркованных машин, открутил крышку бензобака и вставил туда длинную резиновую трубку, протолкнув её до упора.