Проезжая по проспекту Революции, Кайт испытывал то же чувство, что и в тринадцатилетнем возрасте, когда впервые приехал в Олфорд: чувство, будто едешь в неизвестность, в странное место с новыми правилами, которые едва понимаешь. Он пытался скрыть от Марты своё беспокойство, но её, казалось, не беспокоило то, что её ждёт. Кайт знал, что она терпелива и волевая, с долей безрассудства; возможно, пример двоюродной бабушки она восприняла ближе к сердцу, чем он предполагал. Она не собиралась жаловаться или терять самообладание. Она точно не собиралась усложнять жизнь Кайта ещё больше. Они доберутся до Украины, это будет триумф, и ей будет что рассказать внукам.

«Ты в порядке?» — спросил он.

«Сто процентов». Она взяла его руку и крепко сжала. «А ты?»

«Лучше не было никогда».

Марта видела город при дневном свете всего лишь второй раз. Она восхищалась красотой бледных оштукатуренных зданий, старинных церквей и серых мощёных улиц. На мгновение Кайт представил себе, что они всего лишь очередная студенческая пара на летних каникулах, исследующая новую страну, проводящая время вдали от родителей, от университетских забот и тягот поиска работы. Его огорчало, что он не сможет по-настоящему поделиться с ней Воронежем, показать, что он узнал о городе, о местах, где побывал. Теперь всё было как надо.

Вскоре они оказались в лабиринте низменных дач советских времен на окраине города. Дома были ненамного больше тех бунгало с каменными стенами, которые Кайт помнил по дороге в Странрар. Там стояли пикеты.

Заборы перед большинством домов и дым от мангалов, поднимающийся над лоскутным одеялом разноцветных крыш. Куры клевали клочья сухой земли у обочины дороги. Чем больше он видел окрестности, царившие в атмосфере сонной, слегка запущенной деревни, тем лучше Кайт понимал, почему Стросон выбрал именно их для эвакуации: на каждой узкой улочке располагалось до тридцати дач, грунтовые дороги пересекались со всех сторон, множество естественных укрытий – деревья и извилистые тропинки. Если только Громик не расставит десять машин на каждом съезде и ещё двадцать пеших человек внутри лабиринта домов, ускользнуть под покровом темноты будет относительно легко. Сложность заключалась в том, чтобы посадить Юрия и Таню в машину.

«Где дом?» — спросил водитель. В Лондоне Рита показала Кайту спутниковый снимок улицы, где дача Юрия была обведена красным, но даже с его почти фотографической памятью представлять её было всё равно что пытаться проложить маршрут по лабиринту Хэмптон-Корта. Он решил рискнуть и сказать что-нибудь на элементарном русском.

«Не знаю», — сказал он. «Мы никогда здесь раньше не были».

Лишь случайно на следующем квартале они проехали мимо Льва, который шёл по дороге с двумя тяжёлыми пакетами. Он остановился, чтобы поговорить с группой из полудюжины молодых русских, стоявших перед небольшим деревянным домом. Кайт заметил среди них двух своих студентов и понял, что они нашли дачу Аранова. Расплачиваясь с водителем, Кайт услышал голос Юрия, доносившийся из дома.

«Профессор Гэлвин здесь! Студенты, собирайтесь! Время для ещё одного урока по улучшению разговорного английского».

Марта доставала свою любимую чёрную кожаную куртку с заднего сиденья такси. Она закрыла дверь. Кайт увидел на лице Аранова смесь замешательства и озорства и понял, что он сейчас скажет. Остановить его было невозможно.

«Что случилось с Оксаной?» — спросил он. Он шёл к ним с распростёртыми объятиями. «У тебя теперь новая девушка, Питер?»

25

Аранов сразу понял свою ошибку. Он решил, что Марта русская, и не поняла его слов.

Она повернулась к Кайту, в ее глазах внезапно появилась жесткость, и спросила: «Кто такая Оксана?»

«Не моя девушка», — ответил он, скрывая тревогу за ободряющей улыбкой. «Она была моей ученицей в Диккенсе. Она должна была прийти сегодня».

«Всё верно, всё верно», — сказал Аранов, пытаясь исправить ситуацию, но каждое слово и жест только ухудшали её. «Она была со мной до того, как я оказался с Таней. Я думал, её подвозит Питер».

Кайт попытался изменить направление разговора, познакомив их.

«Юрий, это Марта. Она прилетела, чтобы сделать мне сюрприз. Марта, это наш ведущий, Юрий».

« Добрый день », — многозначительно сказала Марта. «Я девушка Питера из Великобритании».

«Не его девушка из Воронежа».

Русский неловко рассмеялся и пожал ей руку. «Извините, пожалуйста», — сказал он. Кайт никогда не видел, чтобы он вёл себя так заботливо и извиняюще. «Я плохо говорю по-английски. Я делаю ошибки».

«Возможно, это вина твоего учителя», — ответила она, бросив взгляд на Кайта. «Тебе следует потребовать деньги обратно».

Кайт не смог придумать ничего конструктивного, поэтому он взял их сумки. Он жил двойной жизнью неделями, оставаясь в образе, ни разу не попадаясь на уловки лжи. И вот наконец его поймали – не ФСК, а человек, которому его послали помогать. В тот момент ему казалось, что он всё испортил: операцию, отношения с Мартой, даже своё будущее с BOX. Марта имела полное право забрать свой чемодан.

Садись обратно в такси и езжай в аэропорт. Он бы её не винил.

Однако что-то в ее реакции подсказывало, что она была готова с оптимизмом отнестись к его неблагоразумным поступкам, по крайней мере, на данный момент.

«Я покажу вам все вокруг», — сказал Юрий, все еще не оправившись от смущения.

«Позвольте мне провести вас внутрь».

Дача была крошечной: гостиная с маленькой кухней и дровяной печью, спальня в глубине и ещё одна наверху. Стены, обшитые деревянными панелями, были недавно покрыты лаком, а на полках стояли разные научные книги. Рядом с плитой на одной конфорке кипела кастрюля, а рядом с раковиной сушились металлический пестик и ступка. В углу комнаты на деревянном столе громоздились грязные овощи, банки с домашним вареньем и старый железный чайник. Пахло жареным чесноком и грибами, тёплый ветерок задувал в окно.

«Какой очаровательный дом», — сказала Марта официальным тоном, словно аристократка, сжимающая в руках экземпляр Бедекера во Флоренции XIX века. Кайт не осмеливался взглянуть на неё с тех пор, как они обменялись репликами у машины.

«Спасибо», — ответил Юрий. «Надеюсь, вам здесь будет комфортно».

«О, очень», — сказала Марта.

«Вы предпочитаете спать наверху или внизу?»

Это был бессмысленный вопрос – они исчезнут через двенадцать часов –

Но Кайт знал, почему Юрий задал этот вопрос. Он говорил в микрофоны.

«Как вам удобнее», — ответил он и приложил палец к губам, давая понять Марте, что дача прослушивается.

«Да», — тут же ответила она. «Куда бы вы нас ни поместили. Очень мило с вашей стороны, что вы меня приняли. Я никогда раньше не была в России, и приехать к вам домой — это просто потрясающий опыт».

«Выпьешь!» — объявил Аранов, к которому вернулась его обычная дерзость. «Большинство из нас приезжает сюда вчера вечером. Мы мало спим, когда приезжаем на дачу. Мы любим хорошо поесть и попеть песни. Правда, Пётр?»

«Да, я слышал», — ответил Кайт. «Я тоже здесь впервые. Где Таня?»

Аранов указал на улицу. «Она пошла в магазин за рыбой». Он с улыбкой посмотрел на Кайта. «Она с нетерпением ждёт встречи с тобой и возможности провести наши особенные выходные вместе». Он комично поднял брови и изобразил, будто ведёт машину, на случай, если Кайт не понял.

«Я рассказала ей всё о тебе. Она очень взволнована».

Кайт почувствовал волну облегчения: Таня узнала, что происходит, и не возражала. Теперь поводом для беспокойства стало меньше.

«Давайте начнём вечеринку», — сказал он. «Я принёс торт и бутылку водки».

«Я пойду разжигать огонь», — ответил Аранов.

Таня приехала через полчаса на велосипеде, настолько похожем на велосипед Кайта, что он почти подумал, не продали ли его ей громилы Громика. Беременность едва заметно проступала сквозь ткань простого летнего платья, а кожа сияла здоровьем. Когда Аранов их познакомил, она, покосившись на Кайта, пожала ему руку, словно не вполне доверяя. Её привязанность к Аранову была очевидна: он был её билетом из Воронежа, а ребёнок – гарантией его верности. В её обществе Юрий был добрым и терпеливым, даже заботливым; это было лучшее, на что он способен. Таня не была ни красивой, ни болтливой, ни обаятельной, ни любопытной. Она не говорила по-английски. Когда Кайт попытался понять, почему Аранов так ею увлечён, он пришёл к выводу, что дело в её невыразительной внешности. Ни один мужчина не возжелает её, она всегда будет о нём заботиться, она достаточно молода, чтобы подчиниться его воле и стать той женой, которую Аранов себе обещал: трудолюбивой, верной, безропотной. Оксана не подошла бы: у неё был слишком сильный характер. Если бы Юрий сделал ей предложение, она бы нашла любовника и уехала бы в течение года.

Лев нес в одном из пакетов трёхлитровую банку маринованной свинины. Его шашлык стал центральным блюдом долгого, восхитительного обеда, съеденного в саду дачи со свежими огурцами и помидорами из сада. Кайт и Марта сидели на шатких деревянных стульях, разговаривая с двумя учениками Кайта, Виктором и Верой, которые жили в доме через две улицы от них. Они были добросовестными учениками, тихими и замкнутыми, но всегда вовремя приходили на занятия и были достаточно умны, чтобы добиваться стабильных успехов. Кайт всегда считал, что они слишком малы для службы в ФСК, но вдруг стал относиться к ним с опаской, как и к Льву. В тишине сада он отвёл Аранова в сторону и спросил, зачем их пригласили.

«Что вы имеете в виду?» — русский выглядел растерянным. На нём был заляпанный белый фартук, а в руках он держал металлические щипцы для барбекю. Никто бы не поверил, судя по его бодрому настроению, что он проводит, вероятно, свой последний день на российской земле.

«Я имею в виду, вы их пригласили или они сами пригласили?»

«Я их приглашаю». Аранов понял, почему Кайт обеспокоен, и положил ему на плечо вспотевшую руку, успокаивая. «Я знаю, у них неподалёку дача. Нам же полезно, чтобы здесь было больше людей, правда? Пусть всё выглядит естественно».

Кайт кивнул в знак согласия, но, взглянув вдоль улицы, увидел ещё одного своего ученика, пенсионера-заводского рабочего Дмитрия, вылезающего из старой «Лады» в футболке московского «Спартака». Он достал с заднего сиденья ящик пива.

«Какого черта он здесь делает?»

Аранов пожал плечами. «Я тоже его приглашаю. Я вижу его у воды, когда иду плавать. Мы подружились».

Кайт понял, что что-то не так. На уроке Дмитрий описал Юрия как

«какой-то сумасшедший человек» таким образом, чтобы создать впечатление, что он ему не нравится.

И вот он здесь, на даче, подружившись с Арановым у озера.

Кайт никогда не видел, как он плавает. Судя по объёмистому пивному животу, выпирающему из-под рубашки, он был не знаком с физическими упражнениями. Неужели Громик заплатил ему за присмотр за любимым учёным ФСК?

«Расслабься», — сказал ему Аранов, размахивая щипцами в воздухе. «Ты слишком волнуешься, Пётр. Всем всё равно. Дмитрий — хороший парень, я тебе обещаю».

Паранойя обуяла Кайта, словно пот, выступивший после жаркого летнего дня. Он не мог отделаться от ощущения, что на банкете присутствует привидение. С нетерпением жду возможности узнать всё. Замечание Громика прозвучало как предупреждение: он знал, что на даче есть надёжный агент, который присмотрит за Кайтом и поднимет тревогу, если Аранов поведёт себя подозрительно. Кайт оглядел узкую улочку. Ни одна машина на дороге не была занята. Если за Юрием следит группа наблюдения ФСК, то они наверняка обосновались на одной из дач через дорогу. И всё же три дома выглядели настолько ветхими, что он сомневался, что они пригодны для жилья. Два других занимали пожилые пары, ни одна из которых, похоже, не была способна поднять бинокль, не говоря уже о том, чтобы следить за Юрием Арановым, если он вдруг уедет посреди ночи. Нет, предупреждение должно было исходить от гостя на вечеринке. Но от кого?

Чтобы прочистить мозги, Кайт отправился на поиски «Лады» с номером 88. Убедившись, что машина на месте, он мог дождаться наступления темноты, пристальнее наблюдать за гостями и обездвижить любого, кто представлял угрозу для эвакуации. Он объяснил Аранову, что хочет прогуляться, «прежде чем начнется серьёзное пьянство», и пригласил Марту присоединиться к нему. Дмитрий отправился на поиски

Спросили, можно ли воспользоваться большой баней, принадлежащей другу, живущему в нескольких кварталах отсюда. Лев доедал остатки шашлыка . Сок капал на сухую землю, когда он наклонился, чтобы поймать отвалившийся кусок свинины.

«Я пойду с тобой?» — спросил он с набитым ртом.

«Оставьте их в покое!» — ответил Аранов по-русски. «Разве вы не видите, что им нужно время для себя?»

«Ладно», — пробормотал Лев.

Кайт взял Марту за руку и повёл её по улице. Как только они оказались вне зоны слышимости, он открыто высказал свои подозрения.

«Кажется, Лев доносит на нас. Какой человек приглашает пару на романтическую прогулку, когда он ещё обедает?»

«Забавно, что ты так говоришь», — ответила она. «Он допрашивал меня о тебе».

Где мы познакомились? Как долго мы вместе? Ездил ли я в Малави, когда ты там преподавал?

Кайт ощутил дрожь тревоги. «Тонкие вопросы или нервозность?»

'Что ты имеешь в виду?'

«У вас возникло ощущение, что ему нечего было сказать и он не мог придумать, о чем еще вас спросить, или он выпытывал информацию, пытаясь поймать вас на слове?»

«Трудно сказать». Марта заправила за ухо выбившуюся прядь волос. «Я сказала ему, что мы только что познакомились, что я не знала тебя, когда ты был в Африке, и что мы встретились на вечеринке в Лондоне». Это была базовая легенда, которую они согласовали в отеле. «Как, чёрт возьми, ты собираешься вычислить, кто может следить за нами и доносить на нас?»

Кайт пожал плечами. «Мы могли бы попросить Анджелу Лэнсбери прилететь».

он ответил: «Она бы разобралась за десять минут».