Кайт почувствовал прилив оправдания, смягченный чувством, что Марта увидела в де Поле того, каким он был, только после того, как переспала с ним.

«Поэтому вы не поехали в Хорватию?» — спросил он.

Она кивнула, явно желая сменить тему. «Почему ты здесь?»

— спросила она. — Как это случилось?

Кайт знал, что этот вопрос уже не заставит себя ждать, и сочинил ложь о том, что в Эдинбурге его похлопал по плечу репетитор, пригласивший его на собеседование в номер отеля «Балморал». Он сказал, что весной 1992 года сдавал экзамены в Стерлинге, прошёл два курса обучения – один в Эдинбурге, другой в Лондоне, – но ему запретили кому-либо рассказывать о своём заявлении. Он сказал, что «Сикс» попросил его приехать в Россию, чтобы переправить VIP-персону через границу на Украину. Ему не разрешили больше ничего говорить Марте о личности VIP-персоны или о том, каким образом они покинут страну. Он сообщил, что собеседование состоится рано утром в воскресенье, и выразил надежду, что она поедет с ним.

Марта пожала плечами: «Конечно, я же уже сказала, что останусь». В ней была невероятная смелость, которая его восхищала. «Я не собираюсь тебя бросать».

«Ты бы меня не бросил».

«Ну, тогда я подвергаю тебя риску. Если я пойду, они что-то заподозрят».

«Ну и что, что они так и сделают?» — Кайт старался казаться смелым. — «Я справлюсь».

«Что? После двух курсов обучения и коктейля из креветок в отеле «Балморал»?»

Он рассмеялся. «Дело было не только в этом, — сказал он. — Я знаю, что делаю».

Они оба заказали панированные свиные отбивные, которые оказались безвкусными и вязкими. Кайт посмотрел на недоеденную еду и впервые за много часов почувствовал себя спокойно.

«Знаешь, это забавно», — сказала Марта.

«Что такое?»

«Моя двоюродная бабушка умерла сразу после твоего ухода. Сестра моей бабушки».

«Мне жаль это слышать».

Официант прошёл мимо их столика и взглянул на них. Шум оркестра стал таким громким, что Кайт едва мог расслышать, что говорит Марта.

«Перед похоронами папа рассказал нам, что она служила в Управлении специальных операций во время Второй мировой войны. Ты слышал о таком? Управлении специальных операций?»

«Конечно», — ответил Кайт.

«Оказывается, тихая тётя Софи была героиней войны. Спустилась на парашюте в оккупированную Францию, ездила на велосипеде, передавая сообщения французскому Сопротивлению, и устроила диверсию на телефонной станции прямо перед днём Д. Ей было всего двадцать, на год младше меня».

«Удивительно», — сказал Кайт, придя к очевидному выводу. «Так, может быть, часть ДНК двоюродной бабушки Софи передалась её внучатой племяннице?»

«Почему бы и нет?» — восторженно ответила Марта.

В этот момент Кайт понял, что она не боится того, что может с ней случиться. Она доверяла ему. Она была от природы оптимисткой, предприимчивой и свободолюбивой, и знала, что Кайт сильный и умный. Вместе они пройдут через это. Кайт представил операцию как относительно простую: им нужно было лишь не привлекать к себе внимания ещё тридцать шесть часов, добраться до дачи и сбежать к границе. Что же могло пойти не так?

«Послушай», — сказал он. «Нам нужно заплатить и подняться наверх. Официант всё время вертится вокруг. Но нам сегодня вечером ничего делать не нужно…»

Он остановился, понимая, что поступает бестактно. При обычных обстоятельствах они бы сразу же легли спать, как только добрались до номера, но операция – не говоря уже об Оксане и Космо де Поле –

встал между ними.

«Продолжай», — ответила Марта, не желая показывать свою руку.

«Я имею в виду, что…» — Кайт тщательно подбирал слова. — «Мы не говорили о том, что произошло в Пенли».

«Я же тебе говорил. Ничего не произошло. А по-моему, Космо может идти к чёрту».

«Он причинил тебе боль?»

«Нет, конечно, он меня не обидел. Он просто лжец и мерзавец».

«Я пытался сказать тебе это годами».

Певица взяла на себя живое выступление и исполнила русскоязычную версию песни «My Way».

«Ну, пошли», — сказал Кайт.

«А как насчет микрофонов в нашей комнате?»

Он увидел озорство и тоску в глазах Марты. Это был тот же взгляд, которым она наградила его у бассейна в первую ночь их любви в Мужене.

«К черту микрофоны».

23

Кайт покинул отель на рассвете. Под одеялом, шепча Марте на ухо, он велел ей оставаться в номере до конца дня и притвориться, что она отравилась. Если кто-то позвонит или постучит в дверь, она должна сказать, что заболела. Ни в коем случае никого не впускать в номер. Если время от времени будет слышно, как её рвёт в ванной, тем лучше.

Он прошёл две мили до своей квартиры, купив по дороге буханку свежего хлеба и немного сыра. Он планировал собрать сменную одежду в сумку и отправиться на работу, как обычно. В пятницу вечером он проведёт её с Мартой в отеле «Брно», а в субботу они отправятся на дачу. Как и было договорено в Лондоне, большую часть личных вещей – одежду, книги и дорожные чеки, фотографии фантомных друзей и родителей – нужно было оставить в квартире. Кайт должен был создать видимость, будто он твёрдо намерен вернуться в Воронеж после выходных.

На лестнице он прошел мимо нескольких соседей, идущих на работу.

Никто из них не поздоровался с ним. Кайт уже собирался вставить ключ в замок, когда услышал движение за дверью. Он остановился. Тот, кто ходил по квартире, не пытался соблюдать тишину. Он вошёл.

«Питер! Я не ожидал, что ты вернёшься так скоро».

Михаил Громик стоял возле дивана, держа в руке дневник Кайта.

«Какого хрена ты здесь делаешь?» — Сердце его бешено колотилось. — «Убирайся из моей квартиры!»

Громик рассмеялся. Он положил журнал на стол. На нём были чёрные брюки и красная рубашка с расстёгнутым воротом. В волосах на загорелой груди торчала дешёвая металлическая цепь. Кайт учуял тот же приторно-сладкий запах масла пачули, который помнил с их первой встречи.

«Это не твоя квартира, Питер. Это апартаменты. Апартаменты, принадлежащие Институту Диккенса».

Кайт опомнился. Нельзя быть слишком агрессивным. Нужно сохранять образ Гэлвина, отвечать уважительно и нервно. «Кто вас впустил?» — спросил он. «Что происходит?»

'Садиться.'

Громик отодвинул стул и показал, что Кайту следует его занять.

«Я не хочу садиться, — сказал он. — Я хочу знать, почему ты в моей квартире. Я опаздываю на работу. Мне нужно идти на работу».

'Садиться.'

Это прозвучало ещё увереннее. Кайт понял, что у него нет выбора. Он представил, как коллеги Громика вытаскивают Марту из постели и спрашивают её, откуда она знает Питера Гэлвина. Несмотря на её ум и храбрость, он не думал, что она сможет выдержать даже самый простой перекрёстный допрос.

«Хорошо», — ответил он, сделав так, как ему было сказано. «Вы сотрудник полиции? КГБ?»

Взгляд русского метнулся в его сторону. Волосы были зачёсаны назад, а на ногах, судя по всему, были новые кроссовки Air Jordan. Кайт предположил, что их украли или конфисковали.

«С чего вы взяли, что я из КГБ? Вы из МИ-6, мистер Гэлвин? Вас это касается?»

«Я что ?» — Кайт попытался изобразить соответствующее изумление. «Я что, из МИ-6? Что ты, чёрт возьми, несёшь? Я спрашиваю, из КГБ ли ты».

«Мы больше не называем это КГБ. Времена в России меняются. Вы это знаете. Теперь мы — ФСК».

Кайт глубже раскрыл робкую, боязливую личность Гэлвина.

«ФСК», — прошептал он, стараясь не переигрывать. «Господи. Чего ты хочешь? Что я сделал не так?»

Громик взял у Риты экземпляр «Братьев Карамазовых» .

«Вы это прочитали?»

«Еще нет».

«Я тоже. Почему бы тебе не позаботиться о своих книгах получше, Питер?»

'Прошу прощения?'

Он знал, что Громик видел поврежденные переплеты на английском языке. Пациент . Это было единственное объяснение его слов. Конечно же, он пересёк комнату и поднял его.

«Вот этот», — сказал он. Кайт спрятал роман среди стопки книг и журналов рядом с телевизором. «Что с ним случилось?»

«Дыши , — сказал себе Кайт. — Доверься своей истории ». «Друг одолжил его, — сказал он. — Он порвался в моей плавательной сумке. Мне пришлось его заклеить. Почему?»

Громик поджал губы и осмотрел обложку в поисках доказательств заявления Кайта.

«Твой друг взял его взаймы, или он развалился у тебя в сумке? Что-то одно?»

«Что?» — отреагировал Кайт так, словно Громик был бессмысленно туп.

«Его взяла подруга. Она за ним не следила. Потом, когда я плавала, на него попала вода. Отсюда и скотч».

Громик, не убедившись, положил книгу обратно в стопку.

«Кстати о девушках, — сказал он. — Что произошло вчера вечером в отеле?»

Было неясно, имел ли Громик в виду Оксану или Марту. Кайт понимал, что тот, должно быть, возмущён тем, что за ним следят.

«Откуда вы знаете, что я в отеле „Брно“? Вы за мной следите?»

«Я волен делать все, что пожелаю».

«Да, я это понимаю».

Русский улыбнулся, удивленный ответом Кайта. Он продолжил поднимать и рассматривать разные предметы в комнате, не переставая засыпать Кайта вопросами.

«Вы провели ночь в отеле?»

«Да, я это сделал. Это незаконно в новой России?»

«Не противозаконно. Совсем не противозаконно. Но ты же не был с Оксаной. С кем ты был?»

Кайт пытался выяснить, много или мало Громик знал о Марте.

«Если вы из КГБ, ФСК или кто там еще себя выдаете, разве вы не знаете, с кем я был прошлой ночью?»

«Скажи мне, Питер. Откуда мне это знать?»

У Кайта не было иного выбора, кроме как предложить свою версию правды.

«Моя девушка приехала из Лондона. Я гостил у неё».

«В „Брно“? Серьёзно? Твоя девушка?» — скептический, почти насмешливый, тон Громика. — «Всё в порядке, Петер. Я светский человек. Я знаю, что здесь происходит по ночам. Ты что, увёл девушку из бара? Ты пошёл в номер и заплатил ей?»

Кайт жалел, что не воспользовался этим простым оправданием, но не мог рисковать и лгать о Марте. Если бы Громик попросил показать её регистрационные данные в…

приеме, он уже точно знал, кто она.

«Не знаю, насколько это твоё дело», — ответил он. «Но нет, я не платил проститутке. Моя девушка прилетела ко мне из Лондона, чтобы сделать сюрприз. Мы остановились в отеле «Брно», потому что там лучше, чем в этой дыре».

Михаил оглядел квартиру и, похоже, разделял мнение Кайта о своём жилище. Как только это произошло, из кухни выскочил таракан и скрылся за плинтусом.

«Мы не знали, что у тебя есть девушка в Англии».

'Прошу прощения?'

«Я сказал, что мы не знаем…»

«Я слышал, что ты сказал. Откуда тебе это знать? Что происходит?»

Вы меня с кем-то перепутали?

Громик повернулся к кухне, пытаясь разгадать легенду Кайта.

«Она знает об Оксане?»

В этом вопросе звучала завуалированная угроза, но он принёс странное чувство облегчения. Если связь Кайта с Оксаной была единственной властью Громика над ним, то он был в несколько более безопасном положении.

«А она знает что ?» — ответил он.

«Что ты изменил ей с другой женщиной? С Оксаной Шариковой. Твоей студенткой».

Кайт сыграл возмущенного иностранца.

«Вы меня шантажируете? В этом всё дело?»

Громик провел рукой по своим зачесанным назад волосам и с невинным видом пожал плечами.

«Зачем мне это делать?»

«Понятия не имею». Кайт напомнил себе, что нужно оставаться в образе Гэлвина, не позволять чувству вины или страху спровоцировать гнев. «Забавно, но я не думал, что рассказать Марте об Оксане после восьмичасового перелета из Лондона — лучший способ приветствовать её в Воронеже».

Громик улыбнулся улыбкой светского человека. «Наверное, ты прав», — сказал он, беря стакан со стойки. «Женщины бывают очень эмоциональными». Он вышел из кухни и подошёл к нему. «Значит, вы проведёте эти выходные вместе?»

«Он знает про дачу» , — подумал Кайт. Или вопрос был просто проверкой? И снова Кайт оказался близок к истине.

«Вообще-то, меня завтра пригласил друг», — сказал он, отступая на шаг. «Тот парень, с которым я плавал. Юрий Аранов. Марта сегодня утром плохо себя чувствовала, так что мы, возможно, не пойдём. Но, видимо, ты это уже знал. Похоже, ты знаешь всё остальное о моей личной жизни».

Громик не соизволил ответить. Вместо этого он отвернул голову, словно отвлёкся на шум в спальне. Кайт почувствовал, как по спине скатилась капля пота.

«Мне жаль слышать, что Марта заболела так скоро после визита», — сказал он с притворным беспокойством. «Не требуется ли ей помощь врача?»

«Нет, спасибо». Кайт перешёл из одной стороны маленькой гостиной в другую. «Кажется, она просто съела несвежую свинину. Мы обе её съели. Ни один из нас сегодня утром не очень хорошо себя чувствует».

«И вот вы здесь».

«Да. Я здесь. И опаздываю на работу».

Громик стоял лицом к окну гостиной. У него появилась привычка задавать Кайту вопросы, не глядя на него.

«Ваша дружба с Юрием интересна, — сказал он. — Интересно и время появления вашей девушки».

«Как?» — спросил Кайт. Его голос почти дрогнул на этом слове. Чтобы чем-то занять себя, он начал собирать свои вещи, раскладывая тетради и ручки в рабочую сумку.

«Она помогает тебе?»

Это был первый вопрос Громика, который застал Кайта врасплох. Казалось, он намекал, что ФСК знала о побеге. Он решил, что это блеф.

«Помогаешь мне в чем?» — ответил он, стараясь выглядеть как можно более озадаченным.

«Неважно». Громик ответил небрежно, но в нём скрывался подлый удар. Взяв другую книгу и повернувшись к Кайту так, чтобы тот наконец посмотрел ему прямо в глаза, русский сказал: «Я просто кое-что запутался, Питер. Или мне следует называть тебя Локи?»

У Кайта от страха сжался желудок. Только благодаря решительной силе воли он нашёл действенный ответ.

«Не смей называть меня Локи», — сказал он. «Меня никто не называет Локи». Громик уже собирался его перебить, но тут Кайт перебил его: «Только Марта меня так называет».