«Эти ребята избили тебя, потому что у них не хватает смелости сделать это самому». Аранов ударил себя кулаком в грудь, подражая горилле.

«Все эти старые садисты из КГБ. Их унижали, когда провалился их переворот против Горбачёва, их унижали, когда рухнула советская система. Они чувствуют себя сильными, поставив англичанину синяк под глазом и угнав его велосипед. Они тоже придут на дачу». Аранов всматривался в лицо Кайта, ожидая его реакции. «Он пойдёт за нами. Ты же это знаешь, да? У тебя есть план, как нам сбежать, когда Громик проснётся в час ночи и увидит, как мы уезжаем на твоей машине?»

«Позволь мне позаботиться об этом», — ответил Кайт с большей уверенностью, чем он чувствовал.

Стросон предположил, что любое наблюдение ФСК в ночь эвакуации будет нейтрализовано, но Кайт понимал, что нельзя ничего принимать на веру. «Единственное, о чём тебе нужно беспокоиться, — это убедить Татьяну приехать».

«Она придёт», — пообещал Аранов, поднимая чашку и встречаясь взглядом с Кайтом. «Она ненавидит ФСК так же сильно, как и я. Мы уезжаем из России, чтобы сбежать от таких тварей, как Михаил Громик, и тех, кто тебя избил».

«Я выпью за это», — ответил Кайт.

Вокруг кипела вечеринка, и они продолжали разговаривать. Кайт понимал, что это важные моменты: он не только мог узнать подробности об отъезде, но и налаживал отношения с Арановым, как и было задумано Стросоном. Время от времени их прерывал кто-нибудь из друзей Аранова, заглядывавший поздороваться. Разговор продолжался, и Кайт заметил, что один из его учеников, Лев, смотрит на них. Увидев, что Кайт его заметил, он повернулся и вышел на балкон.

«Расскажите мне о Льве».

Аранов выглядел смущенным. «Лев?»

«Парень из моего класса. Он был там минуту назад», — Кайт кивнул в сторону балкона. «Он наблюдал за нами. Кажется, он всегда где-то рядом. Есть ли шанс, что он не тот, за кого мы его принимаем?»

Аранов энергично покачал головой, словно эта идея была нелепой. «Никаких шансов. Он всего лишь ребенок».

«А как же Оксана?»

Кайт не собирался упоминать ее имя, но хотел избавиться от последних остатков сомнений на ее счет.

«А как же Оксана?»

«Она настоящая или она из FSK?»

Аранов запрокинул голову и рассмеялся. «Настоящая?» Он понизил голос, когда музыка сменилась на The Beatles. «Вы, наверное, шутите? Оксана трахается так, будто её ФСК обучила. Одевается так, будто ФСК её финансирует. Но она слишком умна, чтобы работать на ФСК». Русский глубоко затянулся сигаретой, по-видимому, наслаждаясь возможностью поговорить об Оксане. «Она амбициозна. Знает себе цену. Хочет найти хорошего умного мужчину, который обеспечит ей комфортную жизнь на Западе. Хочет жить в Нью-Йорке. На самом деле, она глупая. Если бы она осталась со мной, возможно, Оксана поехала бы с нами в машине на Украину, а не Таня, и ей было бы хорошо в Англии с Юрием Арановым!»

Если когда-либо и был шанс сказать Аранову, что они спят вместе, то это был он. Но Кайт уклонился от этой возможности. Юрий был дружелюбен и готов к сотрудничеству; не было смысла раскачивать лодку, провоцируя его ревность.

Поговорим о дьяволе.

Тут же в гостиную вошла Оксана в своей любимой джинсовой мини-юбке. Она не заметила Кайта, а вместо этого пробралась сквозь толпу на балкон, где обняла подругу и радостно вскрикнула, налив себе бутылку пива.

«Она здесь», — сказал Кайт.

Аранов не отреагировал. Он, казалось, оглядывался по сторонам в поисках чего-нибудь выпить, рассеянно бормоча припев «Hey Jude».

«Оксана здесь!» — крикнул Кайт, перекрикивая музыку. — «Наверное, её пригласил кто-то другой?»

И тут до неё дошло. Кайт поняла, зачем она пришла. Она хотела, чтобы Аранов увидел, что у неё отношения с другим мужчиной. Её не волновало, что Кайт просил её быть сдержанной; вечеринка была идеальной возможностью. И конечно же, она вернулась в гостиную, подошла к Кайту, обняла его за талию, поцеловала в губы и сказала: «Вот вы где, профессор. Я везде искала», – не сводя глаз с бывшего парня. «О, детка. Что с твоим глазом?» Она выглядела обеспокоенной и коснулась лица Кайта. «Ты полезешь в драку?»

Кайт сказал: «Ничего страшного, не волнуйтесь», – и узкое лицо Аранова исказилось в угрюмом недоверии. Кайт посмотрел на него с извиняющимся видом, но встретил в его взгляде больше презрения, чем на лицах тех, кто его избил. В тот момент ему показалось, что выхода уже не будет.

назад: Аранов перестал ему доверять. Если Кайт не сможет каким-то образом вернуть его обратно, операция фактически будет завершена.

«Что, чёрт возьми, происходит?» — спросил Аранов, не глядя на Оксану. «Ты её трахаешь?»

Прежде чем Кайт успел ответить, Оксана спросила по-русски: «Ну и что, что он такой?»

«Твоя подружка забеременела. Я волен делать то, что хочу».

Аранов продолжал ее игнорировать.

«Ты змея, — сказал он Кайту. — Убирайся от меня нахер».

Кайт понимал, что нужно действовать быстро, иначе всё будет потеряно. Именно сейчас нужно было сдать Аранова, а не после того, как день-два ему позволили томиться в унижении и обиде.

«Юрий, ты не понимаешь. Мы познакомились ещё до того, как я узнала о ваших отношениях. Я тебя не знала, мы даже не встречались».

Лев зашёл с балкона. Он стоял достаточно близко, чтобы слышать, о чём они говорили.

«Что значит, ты меня не знал?» — Аранов посмотрел на меня с недоверием.

«Ты меня знал. Ты знал, какой я человек».

Говорить это было чрезвычайно опасно. Кайт попытался предупредить Аранова взглядом.

«Я ничего о тебе не знала, кроме того, что ты хорошо учился, Юрий. Я познакомилась с Оксаной до того, как ты пришёл ко мне на занятия. Я не хотела тебя расстраивать. Я не думала, что тебя это будет волновать».

Аранов заметил Льва и внимательно посмотрел на него. В сложившейся ситуации его присутствие было лучшим, что могло произойти; оно заставило Аранова быть более рассудительным в своих словах, возможно, не потому, что он разделял сомнения Кайта, а потому, что не хотел потерять лицо перед ним.

«Мы плывём», — сказал он. «Я тебе расскажу про эту сучку». Оксана выругалась по-русски и ушла, оставив мужчин драться из-за неё. «Почему ты мне тогда не рассказываешь, а? Почему ты не говоришь, что спишь с моей девушкой?»

«Она не твоя девушка, Юрий. Твоя девушка — Таня ! Ты мне это сказал, когда мы встретились на озере. Ты мне сказал, что она беременна. Так почему тебя должен волновать кто-то ещё?»

«Hey Jude» подходила к концу. Вокруг них пели «Na na na na, Hey Jude!», обнявшись за спины, держа бутылки и сигареты поднятыми в воздух, комната покачивалась из стороны в сторону. Аранов не ответил на вопрос Кайта.

Покачав головой, он пошёл в сторону кухни. Оксана стояла неподалёку. Кайт подошёл к ней.

«Зачем ты это сделал?» — спросил он. «Я просил тебя ничего не говорить. Я знал, что это его расстроит».

«Почему тебя это так волнует?» — спросила она, и Кайт понял, что для неё это не просто игра. Она проверяла его преданность, оценивая глубину его чувств.

«Я же говорил», — ответил он. «Он мне нравится. Мне не нравится причинять людям боль».

«Ты сделал мне больно».

«Как?» — спросил Кайт, искренне озадаченный.

«Ты будешь дружить с человеком, который так плохо со мной обращается? Как это возможно?»

Лев был там, в нескольких метрах, все еще прислушиваясь. Кайт бросил на него взгляд, как бы говоря: «Не лезь в чужие дела», и маленький русский поспешил прочь.

«Извини, — сказал он Оксане. — Я случайно встретил Юрия в среду вечером после занятий». Ему пришлось объяснить слово «случайно», потому что Оксана никогда раньше его не слышала. «Мы пошли плавать. Юрий был очень дружелюбным. Он пригласил меня на эту вечеринку. Он хороший человек, потому что он задаёт много вопросов. Он облегчает мне работу. Но если ты не хочешь, чтобы я с ним дружил, ладно, я не буду с ним дружить».

Оксана попалась на эту удочку. Требовать от Кайта такого было ниже её достоинства.

Она могла сказать, что он заботится о ней, и что его намерения относительно их отношений серьезны.

«Всё в порядке, профессор», — сказала она, наклоняясь к нему и касаясь его губ кончиком пальца. «Пока ты возвращаешься ко мне в постель и делаешь со мной то, что делаешь, мне плевать на этого Юрия. Ты заставляешь меня забыть его, Питер. Ты лучше его во всех отношениях».

Кайт понял, что ему нужно уйти от неё и поговорить с Юрием. Оксану встретила русская девушка с андрогинной стрижкой, выбритыми пероксидом.

Она не говорила по-английски. Притворившись расстроенным из-за того, что не понимает, о чём идёт речь, Кайт извинился и вышел. Он увидел Юрия, болтающего с молодой девушкой в красной кожаной куртке, которая тут же ушла, увидев, что к ним идёт Кайт.

«Отлично», — сказал Аранов. «Теперь ты запрещаешь мне общаться со всеми женщинами». Он говорил как избалованный школьник. «Ты не только Оксану у меня отобрал, но и эту отгоняешь».

Кайт был озадачен. «А как же Таня?» — спросил он. «Что там происходит? Ты же говорил, что любишь её». Он указал на девушку в кожаной куртке. «Если хочешь, чтобы я вернул её, я пойду и приведу её».

«Забудь об этом», — попытался протиснуться мимо него Аранов. «Забудь обо всём».

Кайт не хотел, чтобы кто-то видел его ссору с Арановым, но было жизненно важно вернуть его в строй. Потеря возможности для эвакуации была бы катастрофой. Как он объяснится со Стросоном? Более того, откладывать свой отъезд, задерживаться ещё на две-три недели было бы крайне опасно. Чем больше времени он проведёт в Воронеже, тем больше времени у Громика будет, чтобы разоблачить Питера Гэлвина и отправить Аранова на расстрел.

«Давайте поговорим», — сказал он, обнимая русского в надежде, что это будет выглядеть как жест полупьяного товарищества. В то же время он схватил две бутылки «Балтики». «Вернёмся в другую комнату».

Оксана и её подруга уже были на балконе. Люди танцевали под музыку Blondie, кричали и целовались. Худой, как гончая, юноша в обвислых джинсах снял топ и в бреду накинул его на голову. Пахло свежим потом и тёплым летним воздухом.

«Послушай», — начал Кайт, вернувшись в безопасное место, где царил шум. «По-моему, ты не понимаешь, насколько серьёзна ситуация. Я рискую своей жизнью. Ты рискуешь своей».

«Как я рискую жизнью ?» — резко ответил Аранов. «Я ничего плохого не сделал». Он выглядел довольным своим ответом. «Я могу остаться здесь. Что ты тогда будешь делать, Питер Гэлвин? Тебе придётся вернуться домой как неудачнику».

«Это то, чего ты хочешь?»

«Чтобы ты потерпел неудачу? Да».

Кайт посмотрел на потолок и покачал головой, изумляясь, как взрослый мужчина тридцати пяти лет может быть таким капризным.

«Не я, — ответил Кайт. — Чтобы ты потерпел неудачу. Ты этого хочешь? Остаться здесь?»

Потому что если это так, я завтра вернусь в Лондон. Думаешь, я хочу оставаться в Воронеже, когда могу быть в Афинах, Рио или Нью-Йорке? Думаешь, мне нравится проводить лето, преподавая английский за двести долларов в неделю и ожидая, когда ты решишь?

Аранов сказал: «Не наживай у меня врага, Петр», но в его глазах не было той силы, которую имели его слова.

«Если я вернусь в Лондон, всё. Никто за тобой больше не придёт. Никакой жизни в Лондоне, никакой жизни в Америке. Забудьте об Австралии, Канаде, Новой Зеландии. Всё это будет исключено».

'Что ты имеешь в виду?'

«Я имею в виду, что вы окажетесь в руках ливийцев, иракцев, сумасшедших из Северной Кореи. Вот кто вас заберёт. Никто другой.

Вот чего ты хочешь? Жить в Триполи, Багдаде. Работать в Пхеньяне, делать ракеты с сибирской язвой для Ким Ир Сена? Сейчас не время вести себя как подросток только из-за ревности к девушке. На кону вся твоя жизнь. Твоё будущее. Не поедешь сейчас, не поедешь вообще.

«Возможно, я могу доверять им больше, чем тебе».

Кайт был рад, что выпил водки. Она развязала ему язык.

«Ты так думаешь?» — презрительно рассмеялся он. «Ладно. Давай, доверься им. Давай, сей смерть всю оставшуюся жизнь. За тобой будут следить, куда бы ты ни пошёл, поставь охранника у двери твоей спальни в Триполи, камеры видеонаблюдения в твоей гостиной в Ираке. Посадят в тюрьму за то, что переспал не с той женщиной или просто оказался не в том месте не в то время. А что, если в этих странах случится революция, сменится правительство, и они захотят устроить показательный урок для политической элиты? Ты будешь рад выжить или умереть по прихоти маньяка вроде полковника Каддафи?»

«Жизнь в вашей стране ничем не будет отличаться. За мной будут следить. За мной будут следить».

«Чушь собачья. Всем плевать, с кем ты спишь, где ты ешь и пьёшь, с кем дружишь. Это называется свобода . Ты получаешь новую личность, новый паспорт, можешь лететь куда захочешь — если бы только ты смог преодолеть свой чёртов страх летать».

Легкая улыбка. Кайт знал, что побеждает.

«Таня», — сказал русский.

Кайт хотел рассмеяться. С Арановым всегда были женщины. Если не Оксана, то Таня. Если не Таня, то какая-нибудь случайная девчонка в красной кожаной куртке, которая уделила ему пять минут своего времени у кухонной раковины на вечеринке. Его неуверенность и неуверенность были просто смехотворны.

«А что с ней?»

«Она не пришла, я не увидел своего ребенка».

«Почему бы ей не прийти?»

К облегчению Кайта, у Аранова, похоже, не нашлось разумного объяснения тому, почему Таня не хотела садиться в машину. Он объяснил, что её жизнь в Воронеже была ужасной. У неё не было ни денег, ни работы, а ребёнок должен был родиться к Рождеству. Он знал, что если скажет ей, что они уезжают в воскресенье вечером, она, вероятно, соберётся и будет готова к отъезду меньше чем через час.

«Но мне это даётся не так легко». Сначала Кайт не понял, о чём говорит Аранов. «Самый молодой директор по операциям в России

История. Я могу выбирать команду. Мне дают квартиру в Москве, новую дачу, счёт на расходы.