Резная дверь, железное кольцо вместо ручки. Ранний вечер, сумерки, пустые улицы, и вот мы стоим перед домом с черепичной крышей и кирпичной трубой дымохода, и Янина берется за кольцо, прикрывает глаза, будто сосредотачиваясь, и стучит.

Дверь открыла девушка в старинном пышном платье с жилеткой на шнуровке и со сложной прической. И я сразу поняла, почему для перехода выбран этот сумеречный час, – мы одеты совсем по-другому. Интересно почему? В ШДиМ полно костюмов на любые миры и эпохи!

– Госпожа Янита! – поклонилась девушка, открывшая дверь. – Мы вас ждали.

– Хорошо, Мираса, можешь идти. Передай на кухню, что мы будем ужинать… примерно через час.

Я смотрела в спину удаляющейся служанке и повторяла про себя: «Она фантом, она ненастоящая. Алехин сказал, что все трое слуг – просто иллюзия. Но как?! Как можно сделать такую иллюзию?»

На жилетке у Мирасы темнело крохотное пятнышко, а из прически выбилась прядка.

– Ты идешь? – окликнула меня Янина.

Я только кивнула. После перехода еще кружилась голова и немного подташнивало. Интересно, я когда-нибудь привыкну? Вот Янину явно не мутит.

Мы прошли темным коридором, пересекли внутренний дворик с какими-то по-зимнему голыми кустами («Обожаю внутренние дворики», – промурлыкала Янина), нырнули в другую дверь. В этом коридоре горел масляный фонарь, а комната, в которую мы вошли, была залита сумеречным светом, лившимся в большие витражные окна. На полу лежали бледные пятна.

Янина оглядела комнату, улыбнулась мне.

– Ну что ж… на какое-то время этот дом будет нашим с тобой домом. Давай подберем тебе платье.

И она подошла к большому гардеробу, открыла его и провела рукой по дюжине платьев, висящих на вешалках.

– Какой цвет ты любишь?

– Откуда здесь это все? Слуги подготовили? Они ждали нас здесь?

– Ну… – Янина задумалась. – Почти.

Я посмотрела выразительно.

– Да, Серж предупреждал, что любопытство – твоя главная черта, – усмехнулась Янина и достала темно-синее платье. – Нравится?

Я решила не отвечать, но и глаз не отводить. Мы не в школе. Я должна знать!

– Что ж, пожалуй, и правда мрачновато. – Янина повесила платье в шкаф, подошла к столику, налила себе в бокал светло-желтый напиток. Непонятный какой-то, для вина слишком густой, а для меда – слишком жидкий.

– Это все ждало нас здесь, – сказала Янина, усаживаясь в кресло и жестом приглашая меня тоже сесть, – потому что я этого захотела.

– То есть?

– Ну… как бы это объяснить? Видишь ли, у меня очень, очень, очень богатое воображение. Настолько мощное, что может создавать то, что я воображаю. Конечно, поначалу это было не столь… структурировано, но любовь к деталям, жесткая дисциплина и многолетние тренировки – и вот мы сидим с тобой в настоящих креслах, в настоящем доме и даже можем выпить божественный напиток. Вот только никак не могу придумать ему название… хм-г… может, ты мне поможешь?

И она наполнила второй бокал.

– Вы все это… выдумали? – опешила я.

– Можно и так сказать.

– Но… но я же… – Я поерзала в кресле. – Я же чувствую все это. Это кресло, и этот бокал…

– В этом-то все и дело! Ты чувствуешь.

Янина улыбнулась, поставила бокал, встала и снова открыла гардероб.

– Наверное, тебе пойдет голубое.

Я не ответила. В голове никак не укладывалось. Я залпом выпила светло-желтый напиток без названия. Он был терпкий, но и свежий, в меру сладкий и чуть-чуть с кислинкой. Поставила бокал на стол, и он звякнул о столешницу. Я погладила бархат кресла и сжала подлокотник. Все, все было настоящим.

– Вы меня обманываете.

– Нет-нет-нет! Мне нельзя обманывать. Честно. Если я начну обманывать, то все это разрушится. Но, – она сделала многозначительную паузу, отпила сочиненного своего вина, вздохнула, – я могу не говорить всей правды. И, – еще одна пауза, – я могу выдумывать.

– И это не считается обманом? – я не собиралась спрашивать так ехидно, оно само вырвалось.

– А ты как думаешь?

– Какая разница между обманом и сочинительством?

– Давай подумаем. Могу задать тебе на дом сочинение на эту тему, сдашь, как вернемся в школу, идет?

Я вздохнула. Да уж. Верный способ прервать любые расспросы.

– И где вы выдумали мою комнату? – спросила я.

И услышала в ответ спокойное:

– В конце коридора направо. Лампа на крючке у двери. И знаешь, в Риле уже изобрели спички. Так мило с их стороны.

Всю ночь я не могла уснуть. Сначала перетрогала все предметы в своей комнате: высокую, но узкую кровать с резным подголовником, маленький круглый столик у окна и железный синий таз на нем. В таз была налита теплая вода (к утру, кстати, она остыла, и это впечатлило меня больше всего). Пуф в углу. Подушка, одеяло, нежно-сиреневые шторы на окне. Все, все было такое настоящее! Разное на ощупь, на вес, даже на вкус и запах (да, я лизнула крохотное зеркальце на столе и понюхала шкаф). И полночи потом лежала на выдуманной Яной кровати, смотрела на выдуманную стену и ощущала себя тоже выдуманной. К утру в моей голове вызрел один-единственный вопрос. На который Янина сейчас ответит, потому что иначе я с нее не слезу.

– Зачем я вам? – спросила я.

– Что, прости?

– Если вы можете выдумать все и столь… м-м-м… качественно, то почему бы вам не выдумать, что вот вы пришли в этот дом, а книга истин уже лежит тут на столе?

– Потому что на то она и книга истин, чтобы не подчиняться моему воображению, – усмехнулась Янина. – Ее вообще не так-то просто заполучить, даже если знаешь, где она находится, даже если твой сосед по парте носит ее все время с собой. Книгу истин нельзя украсть, нельзя купить. Ее можно только найти, получить в дар или заслужить.

– Ладно, пусть так. Но почему вы не придумали, что какой-нибудь местный житель уже раздобыл ее для вас и принес? Или что тут есть свой человек… не знаю, влюбленный в вас по уши, который сделает все, что ни попросите, а вы попросите найти эту книгу? Зачем тут я?

Янина улыбнулась и кивнула. Ей понравился мой вопрос.

– Потому что я не могу влиять на свободную волю людей. Не могу заставлять людей идти против своей природы. То есть мне, конечно, доступны все обычные способы: убеждение, вовлечение, хм-г, соблазнение и так далее. Но не по щелчку, понимаешь? Я могу создать этот дом, но не могу создать некоего господина, который найдет и отдаст мне книгу. Потому что даже любой герой книги ведет себя не так, как того хочет автор, а как того требует характер, свойства личности. – Она задумалась. – Ну, если автор не халтурщик, конечно. Что уж говорить о настоящих людях!

– Которых вы выдумали, – проворчала я.

– Да большой вопрос еще, кто кого тут выдумал. Собирайся, Саша. Пойдем погуляем по городу. Надо сделать ряд покупок, вечером у нас будет важный гость – сам мастер над словами Гута.

* * *

Город Рила был ухожен, логичен и напоминал Питер, куда мы с мамой ездили однажды, еще до ШДиМ. Все деревья и кусты были аккуратно подстрижены, и даже сейчас, в марте, легко было представить, как красиво тут летом, когда высадят цветы в клумбы и распустятся листья на деревьях. Яна зашла в лавку «Самые нужные товары», вышла оттуда с двумя свертками. Молча сунула их мне и пошла вперед. Ах да, я же служанка, Яна входит в образ… или вводит меня. Богатые горожане здоровались с Яной, а меня игнорировали.

– Они вас знают?

– Нет, но мы книжники, и надо быть вежливыми.

– А как они понимают, что вы книжник, а я – нет?

Яна покосилась на меня, но ничего не сказала. Видимо, это очень глупый вопрос, а ответ очевиден. Ладно, тогда у меня есть другой.

– А этот город тоже вы придумали?

– Рилу? О, ну нет, тут одной меня маловато.

– Значит, этим Школа дорог и мостов и занимается? Сочиняет миры?

Яна ответила не сразу.

– Я не знаю, можем ли мы создать свой мир, – сказала наконец. – То есть… – она нахмурилась. – Может, и можем, но я не могу сказать наверняка. Может быть, все миры уже существуют, а мы только… тянем нити.

– Тянем нити? – Я тут же вспомнила уроки ремесел. – Как пряхи?

– О… – Яна наконец мне улыбнулась. – Пожалуй, да. Они тянут нити из шерсти, то есть, если перенести все в некий метафизический пласт, из первородного хаоса, из пустоты, а значит, из пространства, где есть всё. Немногим такое под силу.

– Но тогда получается… что все пряхи – создатели? Раз они создают что-то совсем новое.

– Пожалуй.

– Но ведь и вы создаете! И вы сами, и вся ваша мастерская должны называться пряхи, а не ткачи.

Яна засмеялась звонко, от души, на всю улицу. Несколько человек даже оглянулись.

– О нет, Си, нет. Ткачам такое не под силу, у них другие задачи. Они берут эти нити и ткут из них полотно жизни: анализируют, структурируют, создают правила и инструкции. Так устроен наш ум, и, как ты понимаешь, одно без другого невозможно. Ткачество – это чистая математика. – Тут она спохватилась. – Но ты должна понимать, что это – моя интерпретация. Если ты поговоришь с Сержем… С Сергеем Ивановичем или с Алексеем Васильевичем, то, скорее всего, услышишь совсем другую… хм-г… истину.

Раз уж Яна вдруг разговорилась, то я решила задать еще один вопрос:

– Почему именно я? Сергей Иванович сказал, что я подхожу, потому что маленькая, но не первоклассница. Но ведь есть еще Инга Арбузкина. Она тоже маленькая, и она ткач. А Кирилл говорит, что ткачей вообще мало, это редкий талант.

Яна вздохнула. Я даже подумала, что она увильнет от ответа, но нет, ответила:

– Мало быть талантливым, Си. Надо еще иметь дерзость, чтобы явить свой талант миру.

Эти слова неприятно напомнили мне Алису и ее Содружество карамелек, и я не сдержалась:

– Инга, по-моему, только этим и занимается! Вместе с этим Карамельным содружеством!

Яна усмехнулась. Ого, они ей тоже не нравятся!

– О да. Они, безусловно, и талантливые, и достаточно дерзкие. Но они думают больше о своем собственном успехе, чем о деле. А это – практически всегда провал. Ладно, пойдем, сегодня, кажется, первые Громкие чтения в сезоне.

Я решила, что обдумаю Янины слова попозже. А сейчас надо вобрать в себя новый город, понять его.

Мы пришли на небольшую площадь, уставленную скамейками. Там начинали собираться горожане, одетые победнее тех, кто раскланивался с Яной. Было видно, что они пришли сюда семьями и ждут чего-то радостного.

– Громкие чтения? – уточнила я.

– Да. Театр – запрещенное зрелище для покоренных народов, не спрашивай почему, я сама не могу понять, ведь его очень легко контролировать, а влиять на умы через него гораздо эффективнее, но тут такие правила, так что… у таких, как ты, есть только Громкие чтения. Загадаем же, чтобы книжка была не очень нудной.

Даже если Яна загадала, это не помогло. Я еле справлялась с зевотой, слушая про военные похождения императора Вандербута Третьего, а еще очень замерзла. Спасал только Янин шепот.

– Думаю, тебе надо с кем-то подружиться, Си. Знаю, подросткам это нелегко, но так будет проще узнать все, что нам нужно. Только не торопись, выбери нужных людей.

Я рассматривала сидевших на скамейках. Кто-то пришел с пледами, кто-то – с горячим чаем в кружках. Они держались не просто компаниями, а скорее семьями, потому что были похожи между собой, но отличались от других. Я поделилась этим наблюдением с Яной, та кивнула.

– Это потому, что они из разных народов. Стараются держаться друг друга. Вон те, сухопарые с каштановыми и рыжими волосами, – это хэл-мары. Высокие блондины – атуанцы. Приземистые, смуглые – каесаны…

– Мне надо их выучить?

– Не помешает, – кивнула Яна. – Я дам тебе реестр упраздненных народов. Но смотри, вон разношерстная компания, да какая интересная… и покоренные, и книжники в одном флаконе.

Я посмотрела, куда указывала Яна. Ребята были старше меня, примерно как Варя с Петрой, они весело смеялись, и было видно, что им хорошо друг с другом. Только одна – рыжеволосая и кареглазая – стояла рядом с холеным красавцем, который изо всех сил старался ей понравиться, и хмурилась, будто ее бесило все происходящее.