Анилу собирала вещи. Обещанный после смерти Катлона год еще не прошел, но отец решил, что ей надо ехать в Лавнию как можно скорее. Сам он не говорил об этом, но Гиор считал, что отец боится за дочь и поэтому отправляет ее подальше от Альтиды, от страшного семейного проклятия.
– Тогда бы он отправил тебя, – прошипела Анилу. Иголка броши уколола ей палец до крови.
Гиор потупился, наклонился и погладил собаку, которую нашел недавно на улице и притащил во дворец. Она была рыжая, умная, и отец разрешил ее оставить. Наверное, думал, что это поможет детям в их горе. Гиор и правда души не чаял в своей любимице, кормил с рук, разрешал спать в ногах, целыми днями играл с ней в саду, забыв про уроки и сестру. О, Анилу видела брата насквозь: он чувствовал себя виноватым в том, что не уберег братьев, что остался жив! Глупый, мягкосердечный Гиор, ну как ты можешь тягаться с ее богом? К тому же… скоро придет и твой черед. Лишь бы ее не отправили раньше времени. Зимние шторма ей на руку, но ведь скоро весна…
В этот раз ее бог медлил. Они уже вернулись домой, и отец отвез маму и Катлона в Железный город – там жил искусный врачеватель, он лечил тем, что втыкал в определенные точки на теле тонкие рыбьи кости. Раньше отец в такое не верил, но сейчас готов был пробовать все что угодно, лишь бы Катлон очнулся, а мама снова заговорила. Что ж, пусть пробует. Никогда еще Анилу не чувствовала себя настолько сильной, настолько удачливой. И вдруг:
– Собирай вещи, Анилу, через десять дней ты отплываешь в Лавнию. Твой жених ждет тебя.
Она не плакала, нет. Ей даже казалось, что она больше не умеет. Что, притворно поплакав на могилах братьев, она навсегда утратила способность плакать по-настоящему. Что ж, слезы ей и не нужны – только ярость. Была уже глубокая ночь и весь дворец спал, когда Анилу закончила сборы – три огромных деревянных сундука, набитых тряпками и бумагой, стояли посреди комнаты. Но еще она собрала небольшой узелок, надела теплый плащ, а потом – опрокинула чашу с огнем.
Ковер вспыхнул не сразу, дал ей время открыть окно и выпрыгнуть незаметной тенью в сад. Она убегала и слышала треск разгорающегося пламени. Ковры и сундуки так хорошо горят!
Особенно если заранее пропитать их огневым маслом.
Тьма и ветер, ветер и тьма. Ее комната рядом с комнатой брата, окно распахнуто, и в такую ветреную ночь огонь будет жаден и нетерпелив, он быстро сделает свое дело. Гиор даже не успеет проснуться. Ничего не почувствует, не будет страдать.
Она уходила все дальше от дворца, бежала сквозь Суульские холмы, не замечая холода и безошибочно выбирая тропинки. Она наконец поняла: отец никогда не отменит эту свадьбу. Мертв Румисор, и Пафидесу вечно скитаться между землей и Верхними лугами, а Катлону не помогут никакие рыбьи кости, хоть все море осуши, но отец никогда не отдаст ей ни единого, даже самого бедного города, хотя она умнее всех братьев и силы воли ей не занимать. Что ж… сегодня он лишится всех своих детей. И ему уже не завести новых – его жена слишком стара, но еще жива, и другую взять он не посмеет.
Анилу шла, закутавшись в черный плащ, шла в Серебряный город. Там она сядет на корабль, заплатив капитану одним из подарков бывшего жениха, и уплывет в Суэк. Она обольстит их принца – Гиор говорил, что тот молод, горяч и хорош собой, – и однажды у нее будет свое царство. То, которое она выбрала, а не которое ей пытались навязать в довесок к старому уродливому мужу.
Известие о том, что Гиор выжил в пожаре, застало ее около Каменного города. Люди только об этом и говорили на всех дорогах, во всех трактирах. Собака, грязная псина, уличное отродье! И как только Анилу не подумала, что эти твари чуют опасность, чуют беду? Конечно, она разбудила своим гавканьем Гиора, вывела из огня! «К счастью, у отца собаки не было», – усмехнулась Анилу и подумала, что теперь ей и Суэк не нужен. Всю жизнь она вертела податливым Гиором, и уж конечно, он будет рад возвращению сестры, от которой, как все думают, осталась лишь горстка пепла. Надо только придумать правдоподобную историю, почему ее не было дома в ночь пожара.
Анилу задержалась в Каменном городе на несколько дней. У уличного художника она выменяла на рубиновую подвеску краски и кисточки, рано утром пришла в главный храм города, который так поразил ее в прошлый визит, и на одной стене, той, что пряталась в тени, нарисовала их пятерых. Четверо братьев стояли в круге, обняв друг друга за плечи, а саму себя Анилу нарисовала чуть в стороне, ибо теперь она больше не хотела быть с ними, не хотела подчиняться. У нее свой путь.
Сверху послышался шорох, кисть скользнула, оставляя след рядом с ее фигурой, и тут же у входа раздались голоса. Анилу спряталась за колонной, посмотрела на рисунок: за ее спиной будто вставала темная тень. «Мой бог не оставил меня, он со мной навсегда», – поняла она и выскользнула из храма.
Обратная дорога была вдвое короче, потому что много людей стремилось из Каменного города в Золотой, чтобы почтить память царя и приветствовать нового. Анилу сначала напросилась к одному торговцу сладостями, но он замучил ее своей болтовней, так что она сбежала потихоньку и прибилась к большой семье из Серебряного города. Их дети тоже были приставучими, но зато лошади быстры, и через три дня она уже поднималась к пепелищу, которое осталось от дома, где прошло ее детство.
«Где сейчасГиор? И выжил ли еще кто-то? Слуги? Стражи, учителя? Где они теперь, где мне их искать?»
Анилу поднялась по широким ступеням, вглядываясь в остов дворца. Вот здесь была кухня, кажется, да, именно она. А здесь – спальня родителей. Румисора. Пафидеса. Здесь жил со своей няней Катлон… Сад выгорел наполовину, и любимая беседка Анилу тоже. А домик садовника уцелел. Анилу шагнула к нему и увидела, как открывается дверь и из нее выходит Гиор. Рыжая собака выскочила следом, уселась у его ног, уставилась на Анилу. Не зарычала, но и не подошла. Будто они ее ждали, будто точно знали, что она придет. Анилу поняла, что ей даже не придется притворяться, она поняла, что и вправду рада, что брат выжил, что он здесь, и никто, даже отец, не сможет помешать им править вдвоем! Уж Гиор-то точно не отправит ее в Лавнию! Ему никогда не нравился их царь, он сам ей говорил!
– Рал постарался на славу, – выдохнула Анилу.
Гиор глянул на нее как-то по-новому, слишком уж мрачно. А потом сказал:
– Это не Рал. Это ты. Я знаю, что ты, хоть и не могу доказать, а на слово мне никто не поверит. Разве может девушка сотворить такое… такую…
«О да! На такое способны лишь мужчины! – тут же вспыхнула, но удержала страшные слова Анилу. – Всегда одни только мужчины! И ходить на кораблях в дальние страны тоже, и править государством, и убивать кого захотят!»
– …такую жестокость, – закончил Гиор. – Я не понимаю, как ты могла, это не умещается в моей голове, ведь они же твои братья, твои родители! А ты науськала богов на нас, разрушила нашу семью.
– Да неужели? Сам догадался? Или псина подсказала?
Гиор мотнул головой.
– Я наблюдал за тобой. Ты только делала вид, что переживаешь, но ты ни разу не горевала на самом деле. Я думаю, ты все это подстроила. Не могу понять как, ведь тебя не было рядом с Катлоном, да и с Румисором тоже… но это и не нужно, я не хочу ничего доказывать, да и некому. Но я хочу, чтобы ты навсегда покинула Альтиду. Убирайся!
Анилу запрокинула голову и захохотала. В этом хохоте она спрятала свой страх, и отчаянье, и свое одиночество, и удивление, что мямля Гиор вдруг оказался умнее всех и что он может так крикнуть ей. И где же, где ее безымянный бог, который взялся все устроить и бросил ее на полпути?
Отсмеявшись, справившись с собой, она догадалась:
– Ты поэтому завел собаку, да? Подобрал с улицы, чтобы она была тебе благодарна, чтобы в случае чего и из огня вытащила, и из воды, да и отравленную пищу разнюхала. И давно ты стал меня подозревать?
– После смерти Румисора.
– Что же не остановил? Хотел моими руками убрать братиков и самому править всеми городами?
– Что… – задохнулся от ее предположения Гиор. – Что ты несешь?!
– Ты не можешь меня прогнать! – прошипела Анилу. – Я твоя сестра!
Гиор покачал головой:
– А они – мои братья. Он – мой отец…
– Он хотел меня продать! Сделать хуже чем рабыней!
И снова Гиор покачал головой:
– Он заботился о тебе. Он думал, так будет лучше для тебя.
– Неправда! – гнев душил Анилу. – Он думал о себе, о своей выгоде, об Альтиде! Если бы он любил меня и хотел мне добра, он бы построил мне город!
И хотя эта мысль пришла к ней только что, она поняла, что так и есть. Что именно это и породило в ней такой неиссякаемый, ничем негасимый гнев: она такой же царский ребенок, как Гиор и остальные братья, но им предназначались города́, а ей – многолетняя пытка. Почему?!
– Это несправедливо, – сказала она.
– Это не тебе решать, – сурово сказал Гиор.
Анилу прищурилась, вскинула голову. Видят боги, она хотела пожалеть Гиора, она любила его, и, может, во всей семье у нее не было человека ближе. Но зря он сказал это сейчас, зря не спас ее, когда она сама пришла на его порог.
– Рал с тобою, брат, – сказала она и увидела, что он точно понял ее слова: не пожелание добра, а угрозу.
Анилу развернулась и пошла прочь.
– Куда ты идешь? Где ты живешь? Анилу, вернись! – кричал ей вслед Гиор.
Его рыжая псина надрывно гавкала, заглушая слова нового царя Альтиды, светлейшего ралу.
В храме Геты Анилу не приняли. Их жрица сделала вид, что не узнала царскую дочь, а может, и правда не узнала, – раньше царевна нечасто бывала в этом храме. Жрица учинила Анилу настоящий допрос и с каждым ее ответом все больше мрачнела.
– Тебе нужно научиться говорить правду, – сказала жрица. – Гета не любит лжецов.
Анилу тоже не любила. Но иногда сказать правду просто невозможно.
В храме Айрус ей отказали по другой причине.
– Мы берем только совсем маленьких девочек, милая. У нас слишком сложные обряды, им нужно обучаться с детства.
Старшая жрица в храме Рала была еще более прямолинейной.
– Посмотри на них, – сказала она, указывая на юных дев, репетирующих танец к празднику Солнца. Все они как одна были высоки, золотоволосы и голубоглазы. – А теперь посмотри на себя, – и безжалостная жрица сунула ей в лицо карманное серебряное зеркальце.
В нем отразились светло-зеленые глаза, гладкие черные волосы, убранные в узел на затылке. Анилу зажмурилась, будто впервые увидела себя.
Жрица смягчилась:
– Ты красивая девочка, но Ралу не подходишь.
– Он мой покровитель, – прошептала Анилу. – Мне некуда идти.
– Ты всегда можешь стать марикой. С такой внешностью тебя ждет успех…
Анилу шарахнулась от жрицы, выбежала из храма.
В храм Тимирера Анилу не пошла. Она никогда не любила этого ветреного бога, к тому же… ей нужно искать своего, а не просить помощи у старых. Она вспомнила наместника Каменного города, красивого и обходительного Алариса, и решила, что он и станет ее орудием.