Первоклассница появилась в их комнате в конце сентября. Сначала она очень Саше понравилась: улыбчивая, симпатичная, радостная. На все смотрела восторженно. Звали ее Алиса Карамелина, и она выбрала быть ткачом.

– Когда во мне дар проснулся, я сразу поняла, что что-то такое обязательно произойдет! А если чего-то очень сильно хочешь, оно ведь сбывается, да? Потому что все в твоих руках, главное – захотеть, – щебетала она.

Марьяна с Сашей переглядывались, пряча улыбки. Если они чему-то и научились за первый год в ШДиМ, так это тому, что жизнь не так проста, как притворяется.

– Дар? – уточняла Марьяна, приподняв бровь.

– Ну да, конечно, а что же еще? Ну, призвание… разве вы в себе его не чувствуете?

Марьяна с Сашей снова переглянулись, Алиса продолжала щебетать, но Саша ее уже не слушала. Она всерьез задумалась: чувствует ли она? И как его можно почувствовать? Как силу, огонь внутри, жар? Или, может быть, какой-то зуд, томление, беспокойство?

Алиса вообще была такая… щебечущая. Но при этом Саша замечала в ней что-то, какую-то непростоту. И почти не удивилась, когда примерно через месяц увидела на доске внеучебных объявлений яркий плакат в сиренево-белых тонах:

«Содружество карамелек открывает свои двери всем желающим!

Целый месяц мы были закрытым сообществом друзей. Все это время мы поддерживали друг друга, делились эмоциями, обменивались опытом, изучали нашу прекрасную школу и общались в своем тесном кругу.

Мы многому научились, крепко встали на ноги и готовы открыть двери для всех, кто верит в свой дар, в свое особое предназначение и готов следовать ему! В Карамельном содружестве мы будем:

– делиться чувствами и информацией (какой коридор в какие дни куда ведет, как отыскать библиотеку, как разговаривать с разными преподавателями, как приманить Маат и многое другое);

– вместе делать домашние задания;

– поддерживать друг друга;

– делиться рецептами вкусняшек;

– участвовать в будущих квестах.

Вход в Содружество – одна пара ярких носков и три карамельки. Записывайтесь прямо тут, мы вас разыщем и расскажем, где будут проходить наши встречи.

Добро пожаловать!

Внутри все карамельки разные!»

Саша фыркнула:

– Содружество имени себя?

– Хуже только их девиз, – согласилась Марьяна и покачала головой. – «Пара носков и три карамельки»! Предприимчивые барышни… Интересно, кто захочет платную дружбу?

Но тут они опустили глаза и увидели, что ниже объявления пестрели десятки фамилий, в том числе, например, Инги Арбузкиной (которая после квеста стала везде подписываться как Инга Ар) и Полины Кнауб.

Саша была ошеломлена. Она посмотрела на Марьяну, та пожала плечами.

– Ну ладно Инга, но Полина… она же умница и такая… ну, умная!

– Так и Инга вроде тоже, – сказала Марьяна, которой меньше нравилась Полина, чем Инга.

Собравшись с мальчишками и Марьяной после уроков в библиотеке и разложив настолку «Запретный остров», Саша сказала ехидно:

– Видели объявление про Содружество карамелек? Как их самих не тошнит от названия, цветов и этой приторности?

И тут она увидела, что Савва покраснел.

– О нет, – сказала Саша, глядя на него.

– Тебе хорошо говорить! – тут же взвился он. – У тебя все легко получается! Через лужи шастаешь, как к себе домой, куча монет у тебя, и вообще! А представь, что есть люди, которым это тяжело дается! Они стараются, но ведь не все такие талантливые, как некоторые!

– Я не талантливее остальных! – заспорила Саша.

Ей стало ужасно обидно. Будто Савва своими словами перечеркнул сейчас все ее старания, бесконечные часы утомительных упражнений, бессонницы от очередной задачки Болотина, ее сомнения, километры писем домой, ранние подъемы, без которых не успеть ни дописать рассказ для Яны, ни послушать плеер Эмили.

– Это нечестно! – выкрикнула она. – Я тружусь так же, как все! А если ты этого не видишь…

– Тише, тише, – взял ее за руку Кирилл. – Успокойся же, ну. Савва совсем не то хотел сказать.

– Нет, то, – хмуро возразил Савва. – Что ты делаешь вид, будто не замечаешь, как тебе повезло? Наступила в лужу – получила серебряную монету. Кто из нас еще ее получил? Никто! А золотой от Эмили?

– Я работала! – снова закричала Саша.

На них уже оглядывались, но ей было все равно.

– Мы все работали! Ты думаешь, я не сидел с наушниками каждый божий день? Но ты услышала стихотворение, а мы все?

– Разве я виновата?! – чуть не плакала от бессильной злости Саша. – Может, у меня стихотворение легкое…

– Никто не виноват… – попытался встрять Кир.

– Так я об этом и говорю! – повысил голос и Савва. – Тебе везет, плюс ты талантливая! Не все такие, понимаешь? А на полевую практику хочется всем!

Саша стихла. Такая тоска сквозила в Савкиных словах! Она вспомнила тут же, будто в кипяток окунулась, что ему практика не светит никогда, как бы он ни старался. Он всегда будет ждать их только по эту сторону. Но обида за себя все-таки осталась, и она сказала спокойно, почти насмешливо:

– И что? Ты думаешь, эти карамельки помогут тебе услышать стихотворение Эмили или пережить прыжок в лужи?

Савва ответил не сразу. Бросил свою фишку на стол, сказал мрачно:

– Я не знаю. Но буду пробовать. И потом… там я хотя бы не одинок.

И он вышел из библиотеки, даже не попрощавшись с Магелланом.

На ужин Савва впервые сел за другой столик – с Трофимом и близнецами. Саша чуть не плакала.

* * *

После ссоры с Саввой школа стала казаться Саше унылой. Она сидела на уроках, машинально что-то решала, писала, учила, но все это будто скользило мимо нее. Особенно тяжело было видеть, как Савва болтает с девочками из Карамельного содружества в холле, смешит их, обнимает при встрече. Саша могла его понять: в Содружестве карамелек все время происходило что-то интересное. Доска внеучебных занятий, обычно полупустая, теперь была плотно завешана объявлениями на розовой, белой и сиреневой бумаге: милыми рассказиками, которые они писали на уроках Яны, или ответами на какие-то вопросы, которые Алиса составляла для всех членов клуба, – так они «знакомились поближе». «А заодно демонстрируют всем, какие они дружные и творческие!» – злилась Саша, понимая, что она просто завидует. Завидует, что у них весело, что они так друг друга поддерживают, и все эти игры по кругу: «Тайный друг», обмен носками, «Угадай по ассоциации», челлендж за челленджем… Их собственный «первоклассный» клуб канул в Лету, она не смогла его удержать. В новом учебном году они ни разу не собрались в дальней кладовке, все были заняты и погружены в себя, вот Савва и променял их с Кириллом на карамелек.

Кирилл никак не комментировал Саввин уход, но в столовой и на уроках всегда сидел с Сашей.

– Вы с ним не общаетесь? – спросила как-то, не выдержав, Саша.

– Почему? – удивился Кирилл. – Общаемся. Мы же в одной комнате живем. Просто у него другая компания, что ж теперь…

– Не хочешь к ним присоединиться? – напрямик спросила Саша и замерла. А вдруг он скажет «да»?

– Нет, спасибо, – спокойно ответил Кирилл.

У Саши потеплело в груди. Но все-таки она не удержалась:

– А ты знал, что практически все карамельки – ткачи? Все первоклассники выбрали эту мастерскую! К чему бы это?

Кирилл не ответил, только плечами пожал, но Саша была уверена, что он знал и что его это почему-то задевает.

В этом полугодии Кирилл активно взялся за учебу, будто решил собрать двадцать семь золотых уже к Новому году, а Саша тосковала. Бесцельно шаталась она по школе, тратя медяки на упрямые двери и забредая в такие уголки, до которых раньше никогда не доходила. Так однажды, спустившись по винтовой лестнице со смотровой площадки круглой башни (с нее был виден только лес, пестрый и бесконечный), она попала в светлый коридор, который показался смутно знакомым, но никак не получалось вспомнить, когда она могла бы здесь проходить. По правой стороне шли подряд двери с номерами, будто в гостинице, по левой – окна. В окна был виден парк, лабиринт, крыша кондитерской.

Вдруг одна из дверей открылась, и Саша замерла. Захотелось спрятаться, но тут же она подумала, что честно заплатила за вход медной «мельницей», чего ей прятаться? Она распрямила плечи, готовая отвечать на вопросы, но человек, вышедший из комнаты номер тринадцать, ее не заметил. Он был худой, смуглый, старый и очень уставший. Седые волосы до плеч, вязаный растянутый свитер, потертые брюки, мягкие домашние туфли. Он медленно шел по коридору походкой человека, не знающего, куда деть время, которого у него слишком много. Потом подошел к окну, замер. Саша прошмыгнула мимо. Старик обернулся на ее шаги, удивленно приподнял брови, но ничего не сказал. Саша толкнула дверь в другом конце коридора и вышла… к кладовке, в которой весь прошлый год собирался их первоклассный клуб. И тогда вспомнила! Она этого старика именно здесь и видела в прошлый раз! Его вел Алехин, и они говорили на незнакомом языке.