С момента создания КПК в 1921 году и до самого прихода коммунистов к власти в Китае в 1949 году отношения между советской и китайской политическими силами складывались братские, если использовать риторику того времени. Долгие годы Москва в значительной степени управляла китайской партией или имела на нее чрезвычайно большое влияние. Такое положение дел сохранялось вплоть до второй половины 1940-х годов, когда война с Гоминьданом вновь вступила в активную фазу. Китайские коммунисты вряд ли смогли бы одержать победу над противником без политической и военной помощи СССР, который нависал своей военной мощью над всем Дальним Востоком и сдерживал США от вступления в войну на стороне Чан Кайши. В 1950 году Америке все же пришлось сразиться с коммунистами, но уже в Корее, однако эта схватка не шла ни в какое сравнение с масштабом войны в Китае, которой удалось избежать благодаря сложившемуся тогда балансу сил. Радикальные изменения начали происходить после того, как китайские коммунисты одержали победу в гражданской войне и в крайне сжатые сроки сумели создать единое, крепкое, самое большое в мире по населению государство, решительно выйдя таким образом на международную арену. Созданная 1 октября 1949 года Китайская Народная Республика буквально с первых дней по всем показателям превосходила гоминьдановскую Китайскую республику, даже на самом пике развития последней в середине 1930-х годов. В считаные месяцы перед лицом мировой общественности предстало сильное, единое государство, пусть еще и не набравшее силы в экономическом плане. Новая страна уже через год нашла в себе силы бросить военный вызов лидеру свободного мира – Соединенным Штатам Америки – и не просто достойно проявить себя в этой схватке, но впервые в истории человечества заставить Запад отступить перед страной третьего мира.

Создание КНР привнесло новую реальность и в отношения между советскими и китайскими коммунистами. Межпартийные контакты сменились государственными, а идеология уступила место геополитике. Появление на международной арене КНР резко изменило баланс сил между Востоком и Западом. Трудно себе представить, как бы закончилась холодная война, не появись в октябре 1949 года Китайская Народная Республика. С первых дней своего существования новое государство в Азии стало для СССР ключевым геополитическим союзником, на котором зиждилась вся доктрина противостояния Западу. В аналогичной роли для КНР выступал и Советский Союз. Новое китайское руководство, занявшее по отношению к Западу еще более жесткую позицию, чем СССР, пряталось за широкой военной спиной старшего товарища с первых дней своего существования. Москва и Пекин зависели друг от друга экзистенциальным образом: само их существование в коммунистическом облике зависело от способности сплотить ряды против коллективного Запада в самые тяжелые годы холодной войны. Когда в 1960-х годах между СССР и КНР случился раскол, политическая реальность имела иные очертания – Запад одряхлел и разваливался под напором антиколониального движения, да и разрядка уже сделала свое дело. В начале 1950-х ситуация складывалась довольно мрачная – каждое утро человечество просыпалось в страхе перед началом третьей мировой войны. Если пользоваться альтернативно исторической риторикой, можно допустить, что создание КНР спасло человечество от третьей мировой войны посредством достижения баланса сил на международной арене.

Государственные отношения между двумя странами установились немедленно после создания КНР. Уже в декабре 1949 года Председатель Мао отправился с официальным визитом в СССР, где подписал Советско-китайский договор о дружбе, частью которого стали договоренности о военном союзе, займе на сумму в 300 миллионов долларов, технической и экономической помощи, передаче КНР бывших российских колоний и многое другое. В ходе визита состоялись исторические переговоры между Сталиным и Мао Цзэдуном, на которых два вождя коммунистического движения уладили непростые партийные отношения. Сталину требовалось полностью подчинить Мао Цзэдуна своему диктату, в то время как последний хотел сохранить некое подобие независимости, так как возглавлял огромный Китай, а не крошечную Болгарию. Отчаянная политическая схватка двух лидеров мирового коммунистического движения привела к плодотворному сотрудничеству стран, длившемуся до самой смерти Сталина. У Мао Цзэдуна, скорее всего, просто не было иной альтернативы. А с началом корейской войны КНР вообще могла бы оказаться на грани катастрофы в ходе столкновения с США. Командующий американскими силами в Корее генерал Макартур требовал применить против Китая атомное оружие, и угроза такая вполне могла воплотиться в жизнь, не будь за спиной КНР Советского Союза. Первые годы существования молодого коммунистического государства Мао Цзэдун вынужден был подчиниться Сталину, да и авторитет советского лидера во всем коммунистическом мире был просто неоспорим. Все изменилось со смертью Сталина в 1953 году. Тогда Китай победоносно, по версии коммунистов, завершил корейскую войну, а в Советском Союзе образовался вакуум власти. Партийного лидера такого масштаба, как И. В. Сталин, в стране не осталось. Председатель Мао незамедлительно воспользовался моментом и, вполне вероятно, именно тогда задумался о своей роли в мировом коммунистическом движении, ведь ему выпал редкий шанс возглавить лагерь левых сил. В 1954 году к власти в СССР пришел Н. С. Хрущев. Этот политический деятель был иного калибра, чем Сталин, – да к тому же вплоть до 1956 года он пребывал у власти на птичьих правах, что едва не закончилось закулисным переворотом старой сталинской гвардии. Лишь в 1956 году Хрущеву удалось крепко взять власть в стране в свои руки. Для Мао Цзэдуна такое положение дел в советском руководстве в период с 1953 по 1956 год оказалось как нельзя кстати. Несмотря на многочисленные экономические подношения Хрущева, который таким образом пытался завоевать расположение Председателя Мао, тот относился к новому советскому лидеру крайне прохладно. Серьезные противоречия между ними начнутся после XX съезда КПСС, на котором Хрущев развенчает культ личности Сталина, – во всяком случае, так считают многие современные историки. Существует и иная точка зрения, согласно которой противоречия между новым советским и бывалым китайским лидером начались раньше – как только Хрущев возглавил СССР. Мао Цзэдун считал себя великим теоретиком марксизма и всю свою жизнь занимался изысканиями в этом вопросе, создав в итоге особую версию китайского марксизма, названную в его честь маоизмом. Он видел себя в одном ряду с Марксом, Лениным и Сталиным. В начале 1950-х годов прошлого столетия коммунистическая идеология называлась марксистско-ленинско-сталинской. После ухода Сталина из жизни – последнего из великой революционной тройки – место лидера мирового коммунизма оказалось вакантным. В силу политических обстоятельств, сложившихся в СССР в 1954 году, а также принимая во внимание некую комичность и простонародность личности Хрущева, можно было исключить его из списка претендентов на роль вождя. А вот Мао Цзэдун на эту роль вполне подходил. За ним стояла огромная страна, идущая в авангарде мировой революции, а сам он пользовался большим авторитетом как в Китае, так и на международной арене. Сталинские договоренности с КНР в экономической сфере не отличались дружелюбием – китайским коммунистам приходилось за все платить. И выданный Сталиным заем в 300 миллионов долларов хоть и был огромным по тем временам, но почти весь ушел на корейскую войну. К тому же Советский Союз предоставил КНР не деньги, а оружие, оставшееся в избытке после окончания Великой Отечественной войны. Китай погашал этот долг сырьем и продовольствием, в которых сам остро нуждался. Не стоит забывать и о том, что китайские коммунисты защищали в Корее не только свои интересы, но и интересы СССР, отвлекая огромные силы противника на себя. Пришедший к власти Хрущев уже в 1954 году стал оказывать КНР во многом безвозмездную помощь. Советский Союз немедленно подписался на участие в 15 крупнейших индустриальных проектах КНР. В Китай были направлены около 10 тысяч советских специалистов, а в СССР начали приезжать на обучение тысячи китайских студентов. В обмен на это КНР предоставила Советскому Союзу рабочую силу в Сибири и на Дальнем Востоке. В любом случае, обмен состоялся неравноценный, и причиной тому являлись попытки Хрущева купить признание Председателя Мао, поскольку его личное положение в Москве все еще оставалось непрочным. Дружба с великим деятелем международного коммунизма могла стать большим политическим подспорьем новому советскому руководителю.

Многие современные ученые уделяют чрезмерное внимание роли личности в истории советско-китайского раскола. Речь идет о личности Хрущева, которому так и не удалось выстроить отношения с Мао Цзэдуном, а его волюнтаризм сыграл с Советским Союзом очень злую шутку. Эти утверждения выглядят лишь упрощенной моделью одной из самых сложных геополитических ситуаций XX века, которая привела к созданию уникальной, но временной конфигурации трехполярного мира. Доля правды в этих предположениях, конечно, есть, ведь придя к власти, Хрущев очень плохо разыграл китайскую карту, однако в большей степени на смену формата отношений между двумя странами повлияли сложные глобальные процессы. Считается, что началом раскола стала речь Хрущева на XX съезде партии, где обсуждалась проблема культа личности Сталина. Отношение Мао Цзэдуна к низложению Сталина с пьедестала было резко негативным. Он видел в происходившем угрозу китайскому политическому устройству того времени, то есть он опасался за собственный культ. Мао считал поведение советского руководства во главе с Хрущевым отходом от коммунизма и проявлением ревизионизма, а их поведение на международной арене только усугубило подозрения китайского лидера. Москва начала активно искать пути разрядки международной напряженности, вступив в переговоры о мирном сосуществовании с капиталистическим Западом. Хрущев стал ездить на встречи с западными лидерами и вести с ними политические диалоги, чтобы предотвратить ядерную войну. Между тем в СССР началась «оттепель», в Венгрии в 1956 году произошло контрреволюционное восстание, буржуазные волнения состоялись и в других странах народной демократии. В Пекине события эти считали прямым следствием хрущевского ревизионизма и отхода от догм коммунизма. В Китае, напротив, революционный энтузиазм находился на самом пике и сдаваться капиталистам никто не собирался. Таким образом, всего за несколько лет КНР приняла из рук СССР эстафету авангарда мирового коммунистического движения, сказав крепкое нет ревизионизму и пораженчеству. Председатель Мао явно видел себя во главе мирового коммунистического движения, отодвинув в сторону не очень заметного товарища Хрущева. Стоит также учитывать, что в те годы начала рушиться колониальная система западного империализма, что привело к массовому росту международного коммунистического движения – и в первую очередь в Азии. Вьетнам, Малайзия, Индонезия, Камбоджа и Лаос стали вотчиной коммунистов. Например, к концу 1950-х годов в рядах коммунистической партии Индонезии насчитывалось почти полмиллиона человек. Малайские партизаны вели ожесточенную войну с британскими империалистами и их приспешниками. Многие коммунисты в странах Юго-Восточной Азии являлись этническими китайцами, так как повсюду имелась большая китайская диаспора, зачастую находившаяся на революционных позициях. Если в СССР в конце 1950-х люди, уставшие от тягот социалистического строительства со всеми его перегибами, больше думали о своем благосостоянии, то в Китае и многих других странах, где шла борьба за свободу и независимость, царила атмосфера перманентной революции. Позднее, когда дело дошло до обмена взаимными упреками, Мао говорил: «Внимание Хрущева к материальному благосостоянию народа приводит к тому, что люди начинают идеологически разлагаться и предавать идеалы революции». Хрущев отвечал: «Если мы будем предлагать людям одну только революцию и ничего больше, то они почешут голову и спросят: не лучше ли поиметь хороший гуляш вместо революции». Хрущев и Мао Цзэдун возглавляли два абсолютно разных государства, пребывавших на различных стадиях своего политэкономического развития, несмотря на объединявшую их идеологию. К концу 50-х годов идеологические разногласия между советскими и китайскими коммунистами стали более острыми, чем разногласия между советскими коммунистами и западными империалистами. Однако противостояние Китая с Западом было еще острее. Именно тогда и начинал складываться трехполярный геополитический мир.

Следующим крупным столкновением между Хрущевым и Мао Цзэдуном после развенчания культа личности Сталина стала довольно конкретная военная ситуация, которая чуть не привела к серьезной вооруженной конфронтации. В Москве произошедшее посчитали грубой политической провокацией, в то время как в Пекине называли те события внутренним делом КНР. Летом 1958 года Москва вела напряженные переговоры с Вашингтоном о разрядке: готовился первый визит советского лидера в США. В это время, не поставив СССР в известность, китайская армия начала артиллерийскую наступательную операцию против Тайваня. Ранним утром 23 августа 1958 года артиллерия Народно-освободительной армии Китая обстреляла остров Цзиньмэнь, расположенный у побережья, но принадлежащий Тайваню. Разразился Второй кризис Тайваньского пролива. Соединенные Штаты немедленно вступились за союзника, опасаясь намерений КНР начать широкомасштабное вторжение на остров. Ситуация усугублялась тем, что на Тайване размещалось американское ядерное оружие. Здесь также дислоцировались подразделения американских сухопутных войск, а пролив контролировал Седьмой флот ВМС США. Однако в Вашингтоне считали, что сосредоточенных в регионе сил будет недостаточно для отражения китайской агрессии, что в итоге приведет к применению Америкой ядерного оружия. В возникшей ситуации абсолютно неясной была позиция СССР, продолжавшего переговоры по разрядке международной напряженности с Вашингтоном. У КНР и СССР имелся союзный договор – и в случае нанесения ядерного удара по Китаю, Советский Союз обретал право нанести ответный удар. В Вашингтоне ничего не понимали и были уверенны, что Пекин не мог начать военную операцию без согласия Москвы. Оказалось, что мог. Председатель Мао проявил инициативу, поставив таким образом мир на грань ядерной войны. Хрущев пребывал в бешенстве – ближайший союзник подвел его перед лицом западной общественности. Такой поступок свидетельствовал о вражде, но никак не о дружбе. Готовность Китая начать ядерную войну при отсутствии этого самого ядерного оружия наводила на мысль о политическом безумии китайского руководства. И действительно, Пекин был готов пожертвовать несколькими миллионами своих граждан ради победы мировой революции, что наводило страх на советское и западное политическое руководство. Этот страх в итоге подтолкнул непримиримых противников навстречу друг другу. В КНР срочно вылетел министр иностранных дел СССР Громыко и спешно все уладил. Однако сама вероятность подобного развития событий глубоко врезалась в сознание советского, и не только, руководства. Мао Цзэдуна стали опасаться во всем мире. Подобно Троцкому в 1919 году, он с легкостью мог превратить пожар мировой революции в бушующее пламя мировой войны – и остановить его было некому. Именно так Председатель Мао стал бесспорным лидером радикального революционного движения во всем мире. Тогда же в Китае начался Большой скачок, что окончательно убедило Хрущева и все советское руководство в необходимости опасаться китайского лидера, ведь такого коммунистического фанатизма им не доводилось видеть даже в годы сталинских репрессий в СССР. После всех этих событий Москва приняла судьбоносное для взаимоотношений двух стран решение – не передавать Пекину ядерное оружие. Для китайских коммунистов атомная бомба являлась вожделенной целью, способной решить сразу все их проблемы: вернуть Тайвань и разжечь пламя мировой революции, точнее, третьей мировой войны. Проблема состояла в том, что воевать с Китаем никто не хотел. Американское руководство сделало все возможное, чтобы уговорить СССР не передавать Мао Цзэдуну ядерное оружие. В руках Хрущева эта атомная бомба для Председателя КНР стала главным козырем в переговорах с Вашингтоном: если Мао использовал Хрущева, то почему бы Хрущеву не использовать Мао в ответ. В результате лидеры некогда союзных стран ненавидели друг друга гораздо больше, чем своих исконных врагов – американских империалистов.

В истории советско-китайского раскола особо выделяется инцидент, который считается точкой невозврата в развитии взаимоотношений стран. Считается, что главную роль в тех событиях сыграл Никита Сергеевич Хрущев, который провел свою партию из рук вон плохо из-за отсутствия политических талантов, как пишут многие историки. Однако не стоит упрощать сложнейшие процессы, ведь накопившаяся за годы совместной работы неприязнь между коммунистическими лидерами была лишь бикфордовым шнуром, прикрепленным к бочке с геополитическим порохом. Первого октября 1959 года в Пекине должны были состояться торжества по случаю 10-й годовщины создания КНР. Среди гостей самой представительной являлась советская делегация во главе с руководителем партии и правительства Никитой Сергеевичем Хрущевым. Однако 15 сентября, за две недели до начала пекинских празднеств, Хрущев побывал с официальным визитом в США, что стало колоссальным прорывом в международных отношениях того времени. Событие это готовилось с особой тщательностью, так как советское и американское руководство намеревались обсудить все важнейшие вопросы человечества – от германского до китайского, от всемирного разоружения до международной разрядки. Хрущев ехал с женой, детьми и внуками. Американский народ должен был впервые увидеть советских людей из числа высшего руководства страны у себя дома, отчего приезд Хрущева превратился в невиданное по масштабу политическое шоу. Он ездил по стране, ходил в Голливуд и на фермы, дергал кукурузу и обнимался с разного рода знаменитостями – как из мира кино, так и с политиками. Для самого Хрущева визит в США стал вершиной его политической карьеры, так как население планеты вздохнуло с облегчением после столь красноречивого проявления международной разрядки. В КНР за визитом следили пристально и с большим негодованием – так пресмыкаться перед американскими империалистами могли только предатели коммунистических идей. Вдобавок ко всему на китайско-индийской границе произошел вооруженный конфликт, и советское информационное агентство ТАСС в духе международной разрядки опубликовало материал с призывом к двум братским народам уладить разногласия мирно.

Мао Цзэдун и Никита Хрущев в Пекине, 1958 год

Председателя Мао такая трактовка ситуации просто взбесила: как можно сравнивать коммунистический Китай и почти капиталистическую Индию, хотя между странами до этого момента действительно поддерживались дружеские, почти братские отношения. В конце концов в Пекине приняли решение высказать свое мнение по поводу сложившейся в мире довольно сложной ситуации. Юбилейную сессию китайского парламента перенесли с 1 октября на 26 сентября, чтобы заставить Хрущева скомкать визит в США, а ведь ему предстояло на сессии парламента выступить с поздравительной речью ко всему китайскому народу. Пусть советский лидер сам решает, что ему важнее: обниматься в Голливуде с американской буржуазией или поздравить революционный китайский народ с памятной годовщиной. Хрущев остался в Голливуде. Вместо него на трибуну в Пекине поднялся товарищ Суслов, что для китайского руководства и всего китайского народа было подлинным оскорблением. Никита Сергеевич прибыл в Пекин поздно вечером 30 сентября и 1 октября уже стоял на праздничной демонстрации плечом к плечу с руководством КНР – в последний раз. По завершении торжественных мероприятий Мао Цзэдун пригласил Хрущева в загородную резиденцию на разговор. Там-то и произошла знаменитая сцена в бассейне, когда лидер китайских коммунистов унизил лидера советских коммунистов самым тонким способом, которому мог бы позавидовать товарищ Сталин, некогда испытавший терпение Мао Цзэдуна. По прибытии Хрущева в резиденцию ему сообщили, что товарищ Мао ожидает в бассейне. Председатель отлично плавал – в пропагандистских целях он переплывал одну из самых больших рек в мире – Янцзы, – что восхищало китайское крестьянство, поголовно не умевшее плавать. Советский лидер Никита Сергеевич Хрущев плавать не умел, да и к переговорам в бассейне он не готовился – гардероб не тот. Преодолев свои страхи и облачившись в черные сатиновые трусы по колено, Хрущев все же направился в бассейн. Переговоры с первой минуты пошли в крайне унизительной для советской делегации форме: Председатель Мао плавал и читал Хрущеву нравоучения о подлинном марксизме, совсем как когда-то товарищ Сталин читал нравоучения китайскому лидеру в холодной Москве зимой 1950 года. Вот так и стоял взбешенный Хрущев в нелепых трусах перед плавающим Мао и слушал. После этого руководство двух братских коммунистических стран уже не встречалось никогда. Могучий союз СССР и КНР рухнул в десятую годовщину своего создания, а ведь сохрани две страны тот союз, и события в мире развивались бы иначе.