В августе 1945 года вооруженные силы Гоминьдана в два раза превосходили по численности китайскую Красную армию. К этому времени Чан Кайши уже полностью состоял на снабжении США и в его армию непрерывным потоком шло американское оружие. Более того, ВМС США оказывали гоминьдановским войскам всю необходимую помощь по переброске войск вдоль побережья, что имело огромное значение, ведь большая часть населения и промышленности Китая находились на побережье. Вашингтон не ограничился этим – в районе Пекина-Тяньцзиня разместили подразделения морской пехоты США. Все крупные города и большая часть территории Китая находились в руках националистов, в то время как коммунисты контролировали лишь северо-западные окраины страны. На международной арене уже чувствовалось приближение холодной войны, и сомнений в том, что Америка продолжит оказывать военную помощь режиму Чан Кайши, ни у кого не возникало. Гоминьдан к началу конфликта оказался на более выгодных с военной точки зрения позициях, чем коммунисты. У националистов было больше солдат, оружия, военно-морской флот США и военно-воздушные силы, также созданные при американском содействии. У Чан Кайши имелась артиллерия и новейшая бронетехника. Ему поставляли лучшее вооружение, которое после войны никому в таком количестве оказалось не нужно. Одних только танков за годы войны Америка произвела 150 тысяч. Таким образом, за спиной Чан Кайши стояли Соединенные Штаты, готовые оказать любую – как дипломатическую, так и военную – помощь. Учитывая вышеперечисленные факты, нужно было сильно постараться, чтобы потерпеть поражение от коммунистов, – но Гоминьдану это все же удалось.

Непредвиденному исходу гражданской войны в Китае способствовало два основных фактора. Во-первых, проводимая Чан Кайши трехлетняя военная кампания оказалась невероятно безграмотной. Сегодня редкий историк станет оспаривать тот факт, что Мао Цзэдун и командование Красной армии в военных вопросах проявили себя более способными, чем Чан Кайши и его приспешники. Во-вторых, варварское поведение гоминьдановцев на освобожденных территориях отнюдь не способствовало укреплению их власти в стране. После капитуляции Японии правительство Чан Кайши, много лет томившееся в трущобах провинциального Чунцина, бросилось наверстывать упущенное на богатом побережье. В первые же дни после своего возвращения они стали грабить местное население так, как за все годы оккупации не грабили ни японские военные, ни местная мафия. Партийный аппарат Гоминьдана и правительство Чан Кайши, всегда отличавшиеся высоким уровнем коррупции, вновь почувствовали всю полноту власти в своих руках и не смогли устоять перед богатствами не сильно затронутого войной побережья. Они использовали незамысловатый, но действенный финансовый трюк – завышение обменного курса чунцинской валюты по отношению к оккупационным денежным единицам. Чиновники выдавали себе же в государственном банке кредиты в чунцинских деньгах, затем меняли их на побережье, где немедленно скупали разного рода имущество в крупнейших городах: Шанхае, Нанкине и других. В мошеннических схемах и аферах принимали участие не только члены Гоминьдана, но и их родственники, а также финансовые спекулянты. В считаные дни экономика освобожденного Китая потеряла всякую надежду на возрождение, а сам Чан Кайши, не сумевший обуздать своих же приспешников, до самого своего политического конца так и не навел порядок – для этого он был слишком неграмотным. В 1948 году он попытался остановить разбушевавшуюся инфляцию, на тот момент превысившую уровень той, что фактически погубила Веймарскую республику, для чего ввел в обращение золотой юань. Буквально за ночь Чан Кайши ограбил всю китайскую буржуазию, лишив ее сбережений, а ведь именно этот общественный класс являлся опорой его режима. Учитывая тот факт, что коммунисты во главе с Мао Цзэдуном все же оставили буржуазии право на существование в будущем социалистическом обществе, после денежной реформы 1948 года фундамент власти Чан Кайши начал разваливаться – буржуазия от него окончательно отвернулась. Между тем Гоминьдан совершал ошибки не только в экономике, но буквально на каждом шагу и по любому поводу, так как после изгнания японцев коррумпированный партийный аппарат окончательно разложился и погряз в грабежах, совершенно игнорируя надвигавшуюся коммунистическую угрозу. О завтрашнем дне мало кто думал, потому как спешили украсть, ведь завтра кто-то другой мог завладеть желанной добычей. Столь дикой формы капитализма, какая укоренилась на востоке Китая в 1945 году, не знали даже на американском Диком Западе в XIX веке.

Вернемся все же к военным событиям, предшествовавшим началу активной стадии гражданской войны между коммунистами и националистами. Главную роль в окончательном разгроме Японии сыграли США. С конца 1944 года американская стратегическая авиация начала массированные авианалеты на крупнейшие японские города, постепенно наращивая силу ударов. К августу 1945 года страна лежала в руинах, и степень разрушений была сравнима с тем, что творилось в Германии. Милитаристское правительство в Токио осознавало бессмысленность дальнейшего сопротивления, но хотело сдаться на выгодных условиях, обговорив как минимум свою дальнейшую судьбу.

Парад победы в Чунцине, 3 сентября, 1945 год

Союзники же требовали безоговорочной капитуляции по примеру Германии. Отчаявшись, японское руководство вновь решило прибегнуть к старой тактике – заставить Америку нести большие человеческие потери. Они готовились оборонять свои острова до последнего человека – пока Вашингтон не согласится на дипломатические уступки. Свои замыслы японцы смогли осуществить лишь при обороне острова Окинава, расположенного в 500 километрах от основной территории страны. Битва за Окинаву длилась с апреля по июнь 1945 года и действительно оказалась довольно кровопролитной. Несмотря на огромный перевес во всех видах вооружения, американцы потеряли в ходе трехмесячных боев около 12 тысяч человек убитыми и почти 40 тысяч ранеными. Японские потери оказались еще большими – свыше 100 тысяч убитых и 7 тысяч пленных солдат и офицеров, остальные воевали до последнего патрона. Жертвы среди мирного населения также были огромными. По некоторым оценкам, они превысили 100 тысяч человек. Многие жители активно помогали защитникам острова, в отдельных случаях даже принимая участие в боевых действиях. Американское командование после столь кровопролитного сражения приняло решение больше не ввязываться в крупномасштабные бои с японскими сухопутными силами – войну предстояло закончить другим способом. На Потсдамской конференции союзники получили от Сталина подтверждение данного ранее обязательства объявить войну Японии не позднее трех месяцев после победы над Германией. Кроме того, в Америке завершили работы по созданию ядерного оружия и приняли решение применить его против Японии. С точки зрения Вашингтона, вышеупомянутых мер было достаточно для принуждения Токио к безоговорочной капитуляции. Тем временем американская стратегическая авиация не прекращая бомбила вражеские города, горевшие, словно спички, за неимением пожарной или воздушной защиты. Окончательную точку в войне с Японией поставили 9 августа 1945 года, хотя официальная капитуляция была подписана только 2 сентября 1945 года. Утром 6 августа «Суперкрепость Б-29» с нежным названием «Энола Гэй», написанным на борту самолета (так звали мать командира экипажа), сбросила атомную бомбу на город Хиросима. Более 70 тысяч человек погибли мгновенно, а те, кто находился вблизи эпицентра взрыва, просто исчезли в буквальном смысле слова. В последующие дни десятки тысяч людей продолжали умирать в страшных мучениях и боли, лишенные возможности получить хоть какую-то медицинскую помощь, так как более 90 процентов всех врачей погибли. В Токио не сразу поняли, что произошло, потому как с Хиросимой пропала связь. Город представлял собой страшную картину: треть населения погибла, треть умирала на разрушенных улицах, остальные в ужасе пытались бежать из того, что еще утром было Хиросимой. На рассвете 9 августа 1945 года Советский Союз, объявив войну Японии, начал наступление в Маньчжурии. Эта войсковая операция стала крупнейшей в истории Второй мировой войны. В тот же день в 11 часов утра американская авиация сбросила вторую атомную бомбу на город Нагасаки. Несмотря на столь драматические события, японское руководство все еще отказывалось безоговорочно капитулировать – целых два дня у них ушло на то, чтобы осознать масштаб катастрофы. Дело в том, что японские города и ранее уже подвергались страшным бомбежкам. В марте 1945 года столицу страны чуть ли не дотла сожгли в ходе авианалета, соизмеримого по масштабу с налетом на Дрезден. Тогда погибли более 100 тысяч человек, около 200 тысяч получили ранения. Шесть крупнейших городов Японии были полностью разрушены в результате масштабных авианалетов американской стратегической авиации. Раз за разом «Суперкрепости», загруженные под завязку зажигательными бомбами, в количестве нескольких сот машин совершали налет на «бумажный город», что оборачивалось не менее ужасной трагедией для мирного населения, чем применение атомной бомбы. Иными словами, бомбардировки в Хиросиме и Нагасаки не стали для японского руководства полной неожиданностью. Некоторое время ушло просто на то, чтобы понять ужасающий потенциал нового – атомного – оружия, после чего возник вопрос: какое его количество имеется у США? Помимо этого, для Японии остро стояла проблема советского вторжения в Маньчжурию. Уже много лет Токио ожидал и боялся войны с СССР, осознавая всю степень опасности такого развития событий. В августе 1945 года все японские сухопутные силы насчитывали 1,75 миллиона человек, из которых 700 тысяч, Квантунская армия, дислоцировались в Маньчжурии в ожидании советского вторжения. Сухопутные силы – все, что осталось от некогда великой Императорской армии. Авиацию и флот американцы уничтожили практически полностью. Между тем советское вторжение было крупномасштабным, стремительным и хорошо подготовленным. В той операции приняло участие 1,6 миллиона солдат и офицеров, а по количеству задействованной техники оно стало беспрецедентным. К тому же советские войска состояли в основном из опытных ветеранов, переброшенных из побежденной Германии. Военный потенциал советской группировки превосходил те силы, что Германия бросила в бой против СССР в 1941 году, и Квантунская армия представляла собой довольно слабого противника. Японская оборона в Маньчжурии рухнула в первые же часы советского вторжения, а уже через два дня ситуация стала катастрофической. Таким образом, война с СССР поставила окончательный крест на дальнейших попытках Японии продолжать сопротивление. И даже при таком развитии событий наиболее закоренелые милитаристы в Токио сдаваться не собирались. Лишь после ожесточенного внутриполитического столкновения и при условии, что сам император встал на сторону согласных на капитуляцию политиков, Япония выбросила белый флаг. Токио выдвинул единственное условие: обеспечить неприкосновенность императору и членам его семьи. Однако именно властителя Страны восходящего солнца следовало объявить одним из главных военных преступников. Капитуляция оказалась не такой уж безоговорочной. Большинство наиболее отпетых милитаристов впоследствии казнили – то есть они знали, за что боролись, пытаясь за счет японского народа купить себе жизнь.

Японские военнопленные на острове Гуам, август, 1945 год

После окончания Второй мировой войны события в Китае начали развиваться самым стремительным образом. Кроме коммунистов и националистов в них по разные стороны баррикад принимали участие бывшие союзники – США и СССР, – а также капитулировавшие японские войска и китайские коллаборационисты различного толка. Боестолкновения между коммунистами и националистами начались сразу же после капитуляции Японии – равно как и мирные переговоры на самом высоком уровне. Двадцать седьмого августа 1945 года в Чунцин в сопровождении американского посла вылетел Мао Цзэдун. Первый раз в истории лидерам противоборствующих сторон предстояло встретиться лицом к лицу, чтобы обсудить будущее страны. На тот момент исход переговорного процесса предугадать никто не мог, однако больше всех в положительном решении вопроса были заинтересованы Соединенные Штаты Америки, которые опасались прихода коммунистов к власти в столь огромном государстве, что в корне бы изменило геополитическую обстановку во всем мире. В Вашингтоне имели четкое представление о том, насколько слабым и ненадежным являлся режим Чан Кайши, вполне готовый обрушиться под напором набиравшего силы противника. При этом активное вмешательство в масштабный локальный конфликт на самом краю света казалось тогда полным безумием, что впоследствии доказало участие США в куда меньшей войне во Вьетнаме. Советское руководство на тот момент также не возражало против достижения договоренности между Мао Цзэдуном и Чан Кайши. Сталин опасался появления серьезного конкурента в мировом коммунистическом движении, возьми Мао всю полноту власти в Китае в свои руки. События в Югославии, сделавшие маршала Тито чуть ли не главным врагом лидера мирового коммунизма – товарища Сталина, – показали, что такие опасения имели под собой основания. Мирные переговоры между Мао Цзэдуном и Чан Кайши начались 28 августа и завершились 10 октября 1945 года подписанием протокола, вошедшего в китайскую историю под названием «Соглашение двойной десятки» (10.10.1945). На бумаге все выглядело крайне пристойно: боевые действия следовало прекратить, КПК становилась оппозиционной партией, а всяческие преследования коммунистов и вообще какой-либо оппозиции объявлялись вне закона, тайная полиция подлежала роспуску – и так далее в том же духе. Китай превращался в демократическое государство с правом на свободные выборы, независимый парламент и конституцию. Условия эти полностью устраивали Вашингтон, однако американские политики плохо понимали Китай и его политические реалии. Мао Цзэдун и Чан Кайши ни при каких обстоятельствах не смогли бы поделить власть в стране. Коммунисты и националисты являлись настолько непримиримыми врагами, что всяческие мирные договоренности между ними были просто невозможны.

Максимум, на что стороны согласились бы пойти – заключить недолгое перемирие для подготовки к следующему столкновению. Все время ведения переговоров в Чунцине боевые действия между коммунистами и националистами не прекращались. Посредникам удалось добиться лишь некоторой отсрочки начала полномасштабной гражданской войны.

Улицы японского города Хиросима после атомной бомбардировки, 6 августа, 1945

В декабре 1945 года Вашингтон прислал в Китай тяжелую дипломатическую артиллерию, чтобы добиться год установления крепкого мира в стране. В Нанкин в качестве личного представителя президента США прибыл генерал армии Джордж Маршалл – самый высокопоставленный военачальник американских вооруженных сил и единственный, у кого имелось высшее воинское звание генерала армии, в прошлом начальник Генерального штаба, в ближайшем будущем министр иностранных дел и министр обороны США, лауреат Нобелевской премии, спаситель Европы, автор плана имени себя. Этот крупнейший американский политический деятель послевоенного периода так ничего и не добился в Китае – и в январе 1947 года покинул страну. Впоследствии Чан Кайши обвинял его в предательстве и утверждал, что именно он сдал Китай коммунистам. Генерал Маршалл оказался в своих суждениях более сдержан, но все же немалую часть вины за поражение возложил на Чан Кайши. Между тем он являлся не единственным военно-политическим деятелем, обвинявшим в провале Чан Кайши. Большая часть американского истеблишмента разделяла эту точку зрения, что не могло не сказаться на уровне поддержки, которую США намеревались оказать гоминьдановскому режиму.

Мао Цзэдун в сопровождении американского посла отправляется на переговоры с Чан Кайши в Чунцин, 28 августа, 1945 год

Мао Цзэдун и Чан Кайши поднимают бокалы за победу над японцами, сентябрь, 1945 год

В августе – сентябре 1945 года расстановка сил в стране выглядела следующим образом. Коммунисты заняли большую часть Северного Китая и практически всю Маньчжурию, захваченную советскими войсками в ходе наступательной операции против Квантунской армии. Советское командование в Маньчжурии не только дало возможность китайским коммунистам занять территорию, но и передало им захваченное японское вооружение. Под контролем Гоминьдана оставалась вся южная часть Китая. Между силами коммунистов и националистов началась гонка по захвату территорий, еще недавно находившихся под контролем японской армии. При этом американское командование приказало японцам сдаваться гоминьдановским войскам, а не коммунистам. С этой целью Чан Кайши и военное руководство США пошли даже на то, чтобы на некоторое время оставить японские части в Китае при оружии и в полном боевом порядке, чтобы те могли предотвратить захват китайских земель коммунистами до подхода националистов.

Мао Цзэдун и Чан Кайши в Чунцине, 1 января, 1945 год

Чан Кайши не остановился и на этом – он не раздумывая принял на службу все 750 тысяч солдат и офицеров коллаборационистской армии марионеточного режима Ван Цзинвэя, которые в годы войны совершили не меньше преступлений против китайского народа, чем их японские хозяева. Гоминьдан не считался с чувствами простых людей, им требовались солдаты, готовые сражаться до последней капли крови с коммунистами, и коллаборационисты как нельзя лучше соответствовали этому требованию. С китайским народом планировали поступить по уже отработанному ранее сценарию – запугать и заставить молчать на время борьбы с коммунистами, для чего имелась тайная полиция, не уступавшая в жестокости гестапо. Силам Чан Кайши удалось взять под контроль все побережье и центральную часть страны, перебросив свои основные силы с запада, пока японская армия охраняла для них территорию. С помощью американцев националисты смогли также захватить ряд крупных городов на севере страны. США предоставили гоминьдановцам транспорт – авиационный и морской – для скорейшей передислокации воинских подразделений. В то время как войска Чан Кайши перебрасывали к месту назначения на самолетах ВВС США, бойцам китайской Красной армии приходилось передвигаться по старинке – бегом. К концу сентября 1945 года коммунисты и националисты разделили Китай между собой: под контролем КПК оказались сельские районы на севере, Гоминьдану же досталось все остальное, а также крупные города на севере, где базировались воинские гарнизоны. Одновременно с передислокацией огромного количества войск в некоторых районах страны между противоборствующими сторонами начались боестолкновения, но крупномасштабного конфликта удалось избежать, ведь в Чунцине велись мирные переговоры. С осени 1945 и до лета 1946 года противники готовились к неизбежному возобновлению боевых действий. Между тем США не оставляли попыток предотвратить гражданскую войну в стране, и прибывший в декабре 1945 года в Чунцин генерал Маршалл приложил все свое влияние для заключения более прочного соглашения, чем документ от 10 октября 1945 года, который был согласован, но не соблюдался ни Мао Цзэдуном, ни Чан Кайши.

Американский генерал Джордж Маршалл и Мао Цзэдун, 1946 год

Десятого января 1946 года в Чунцине состоялось подписание «Соглашения о прекращении военных столкновений в стране». Тринадцатого января начал работу совместный штаб по контролю за соблюдением режима прекращения огня. Генерал Маршалл также выступил с инициативой создать Комитет трех для мониторинга за выполнением сторонами условий соглашения, куда бы входили представители коммунистов, националистов и США. Все эти инициативы не увенчались успехом. Чан Кайши улыбался генералу Маршаллу, вел усердные переговоры с коммунистами и одновременно готовил наступление против «красных бандитов». Во многом вина за неудачи лежит, собственно, на США и на их представителе в Китае, генерале Маршалле, которые не имели серьезного влияния на Чан Кайши, но оказывали ему масштабную финансовую и военную помощь, полагая, что дающий деньги имеет право заказывать в Китае музыку. В итоге такая наивность была сурово покарана – генералиссимус манипулировал своими покровителями, получая желаемое, но не выполняя при этом данных Вашингтону обязательств. Предыдущий представитель США в Китае – генерал Стилуэлл – оказался намного прозорливее и не доверял Чан Кайши. Пришедший ему на смену генерал Маршалл с большим достоинством вел переговоры и личные взаимоотношения с генералиссимусом, однако нужных США результатов так и не смог добиться. Больше всего американское правительство было возмущено разворовыванием финансовых средств, выделенных режиму Чан Кайши в качестве финансовой помощи. Такая щедрость окончательно разложила и без того прогнившую до самого основания гоминьдановскую верхушку. Речь шла о шести с лишним миллиардах долларов, в то время как в 1945 году ВВП США составил 228 миллиардов долларов. Несмотря на то, что значительная часть выделенных средств приходила в виде пушек и бронетехники, произведенных Америкой для войны и теперь ей больше не нужных, третья часть средств поступала в Китай в виде живых денег, продовольствия и всякого рода товаров, которые можно было продавать на внутреннем рынке с выгодой.

Двадцатого июля 1946 года Чан Кайши начал широкомасштабное наступление против коммунистов на севере страны. Сила была на его стороне. У националистов имелось не только значительное превосходство в живой силе, но и огромное количество самой передовой бронетехники, авиации и артиллерии. Гоминьдановская армия преобразилась, получив вооружение и снаряжение, пару лет назад изготовленное Америкой с особой тщательностью для борьбы с гитлеровской Германией. Босые и голодные солдаты со старой винтовкой и горстью патронов на несколько человек остались в прошлом. Начиная войну, Чан Кайши был уверен в полной и окончательной победе над коммунистами – с военной точки зрения у него на это имелись все шансы. У коммунистов же не было ни танков, ни авиации. Народно-освободительная армия Китая (НОАК), как с 1946 года стали называть Красную армию, по большому счету все еще представляла собой набор партизанских соединений, а не регулярные войска. Переданное ей в Маньчжурии трофейное японское вооружение ни по количеству, ни по качеству не шло ни в какое сравнение с американским. В сложившихся обстоятельствах Мао Цзэдун отдал своим войскам приказ отступить по всему фронту и перейти к партизанским действиям. В северном Китае война приобрела очертания былой борьбы коммунистов с китайскими оккупантами, вторгнувшимися в страну в 1930-х годах. Однако победоносное наступление гоминьдановских войск очень быстро сошло на нет. Нанести коммунистам сколь-нибудь серьезное поражение им не удалось – противник просто растворился на просторах северного Китая, предпочитая сохранять силы и использовать тактику партизанской войны, в которой коммунистам не было равных. В марте 1947 года войскам Чан Кайши удалось взять столицу коммунистов – легендарный Яньань, но то была всего лишь символическая победа – сюжет для гоминьдановской пропаганды, не имевший никакого военного значения. Народно-освободительная армия тем временем знала свое дело очень хорошо: изматывала противника по всей линии фронта, растянувшейся на тысячи километров, и накапливала силы для контрнаступления. Уже через год – к концу июня 1947-го – в войне, начатой Чан Кайши, наметился перелом. НОАК перешла в контрнаступление. Военная машина националистов оказалась не менее прогнившей изнутри, чем сам режим, а потому войска Чан Кайши обратились в бегство, бросая американское вооружение и снаряжение, сдаваясь и переходя на сторону коммунистов тысячами, если не десятками тысяч. Главной причиной поражения националистов можно считать отношение к китайскому народу, а при полном неумении воевать вообще непонятно, как они продержались так долго. Боевые действия 1946–1947 годов происходили в основном на севере Китая и в Маньчжурии. Территории эти являлись вотчиной коммунистов, где гоминьдановцы после прихода к власти правили так же, как и во всем остальном Китае. Однако в Маньчжурии ситуация оказалась особенно вопиющей, так как местное население никогда не сталкивалось с Гоминьданом и его методами государственного управления. До прихода японских оккупантов в 1931 году здесь заправляли местные милитаристы – сначала Старый Маршал Цзолинь, а затем и его сын Цзолинь – Молодой Маршал. При этом Молодой Маршал был довольно прогрессивным управленцем, особенно в сравнении с коррумпированным режимом Чан Кайши. Затем более 15 лет Маньчжурией правили японцы, соблюдавшие там строгий порядок. Гоминьдановские чиновники, в большинстве своем уроженцы юга, говорившие на отличном от местного диалекте китайского языка, принялись грабить население северных территорий, вызывая к себе куда большую ненависть, чем японские оккупанты.

Коммунисты тем временем перешли в идеологическое наступление, начав борьбу за сознание китайского народа. Самым большим успехом Мао Цзэдуна стала земельная реформа. Можно смело сказать, что она сделала для победы коммунизма в Китае больше, чем все трофейное японское и захваченное американское оружие, вместе взятое. В такой бедной крестьянской стране земля имела высокую цену – способность семей прокормить себя. Ежегодно в Китае от голода умирали миллионы людей. Голод был неотъемлемой частью жизни китайской деревни, прочно вошел в сознание крестьян и стал рычагом, с помощью которого самым большим общественным классом в стране управляла горстка жестоких феодалов. Коммунисты не просто дали крестьянам землю – они подарили им надежду на освобождение от векового ярма, не говоря уже о простой возможности наесться досыта. Таким образом, самым мощным оружием в борьбе с националистами оказалась земля – и против этого были бессильны даже современные американские танки. Мао Цзэдун начал раздавать землю крестьянам на подконтрольных ему территориях, а взамен получал миллионы солдат, готовых ради партии и ее лидера пожертвовать жизнью. Крайне важными в военном плане оказались и теоретические основы маоизма, созданные в Яньане еще до начала гражданской войны, и железная партийная дисциплина – в сравнении с Гоминьданом Китайская коммунистическая партия в 1947 году выглядела образцово-показательной политической силой, отвечавшей всем чаяниям китайского народа. Более того, в северокитайских деревнях коммунисты всегда были «своими», зачастую в буквальном смысле слова, так как они родились здесь и жили. Они не просто отстаивали права угнетенного социального класса, но боролись за родную землю, за свои семьи. Гоминьдановские чиновники никого не защищали и боролись только за личное обогащение да проводили карательные акции в поисках пособников коммунистов.

Армия Чан Кайши, начавшая наступление летом 1946 года, уже через год полностью исчерпала свои ресурсы в изнурительной партизанской войне, устроенной коммунистами. В то же время Народно-освободительная армия, благодаря массовому призыву крестьян, смогла окрепнуть и во второй половине 1947 года перешла в контрнаступление сразу на нескольких участках фронта. Настоящий перелом в гражданской войне наступил к середине 1948 года – и за следующие полгода гоминьдановская армия оказалась почти полностью разгромленной. Судьба Китая была решена. Командование НОАК, планируя свои операции весной 1948 года, приняло решение нанести главный удар по противнику в Маньчжурии, где у нее имелся численный перевес, а вражеское стратегическое положение было крайне уязвимым. Здесь войска националистов стояли гарнизонами в основных городах и пытались контролировать железнодорожное сообщение, остальная же территория оставалась в руках коммунистов. В сложившихся обстоятельствах особенно уязвимым был крупнейший город провинции – Чанчунь, который японцы в годы оккупации сделали своей столицей. Он находился на самом краю гоминьдановского оборонительного периметра. Части Народно-освободительной армии без труда перерезали все пути сообщения с городом и в конце мая 1948 года осадили Чанчунь. Взять город с ходу коммунисты не могли, поскольку его хорошо укрепили, а засевший в нем гарнизон был довольно многочисленным. Чан Кайши пообещал доставить необходимое продовольствие по воздуху, однако из этой затеи ничего не вышло, поскольку количество доставляемых грузов оказалось крайне ограниченным. Уже в августе продовольствие закончилось и начался голод. Развязка наступила в середине октября, когда части НОАК взяли город Цзиньчжоу, отрезав при этом гоминьдановские войска в Маньчжурии от основных сил. Осажденным в Чанчуне неоткуда было ждать помощи и не на что надеяться. Засевший в городе гоминьдановский гарнизон состоял из двух армий – 60-й и 7-й. Семнадцатого октября командующий 60-й армией генерал Цзэн Цзэшэн, человек левых взглядов, устроил в городе переворот, и вверенные ему войска перешли на сторону коммунистов. Девятнадцатого октября офицеры из штаба 7-й армии договорились о сдаче в плен. Таким образом, крупнейшая гоминьдановская группировка не просто сдалась в плен, а частично влилась в ряды противника – и это было только начало. Стремительно захватив 15 октября город Цзиньчжоу, коммунисты окружили всю маньчжурскую группировку войск Гоминьдана – тогда в плен сдалось более 80 тысяч солдат и офицеров. Через несколько дней гарнизон Чанчуня пал, так как ситуация стала катастрофической. Чан Кайши в панике раздавал приказы, стараясь исправить положение и любой ценой вернуть город Цзиньчжоу, служивший узким горлышком между Маньчжурией и Северо-Китайской равниной. К тому моменту положение было критическим, так как командование на местах побоялось самостоятельно принять решение об отводе войск из Маньчжурии и несколько дней ожидало приказа Чан Кайши, чего оказалось достаточно для коммунистов, которые захлопнули ловушку. Все попытки отбить Цзиньчжоу оказались безуспешными. К первым числам ноября полумиллионная группировка националистов в Маньчжурии прекратила свое существование. Особенно печальной новостью для Чан Кайши стало то, что окруженные войска практически не оказывали сопротивления, предпочитая сдаваться в плен со всем имевшимся вооружением – при этом речь шла об отборных войсках. Однако винить в этом сокрушительном поражении Чан Кайши следовало прежде всего самого себя. Еще в начале 1948 года высшее военное командование Гоминьдана советовало генералиссимусу вывести войска из Маньчжурии, поскольку оборонять растянутые позиции становилось все труднее. Тогда ему предлагали сконцентрировать силы на границе Северо-Китайской равнины, чтобы у коммунистов не осталось никаких шансов прорваться в самое сердце страны. Чан Кайши с негодованием отмел подобные предложения, а уже в конце 1948 года с ужасом взирал на катастрофу. Маньчжурия перешла под полный контроль коммунистов, а Пекин и весь северо-восток страны остались практически беззащитными.

Несмотря на приближавшуюся зиму, Мао Цзэдун решил стремительно развивать успех, достигнутый в Маньчжурии. Во многом победоносный исход сражения был обеспечен смелостью Председателя, престиж которого в партии еще больше возрос. В какой-то момент в октябре 1948 года командующий красными войсками в Маньчжурии товарищ Линь Бяо засомневался в целесообразности наступления на Цзиньчжоу, поскольку на помощь осажденному городу со всех сторон спешили гоминьдановские войска. И тогда именно Мао Цзэдун взял на себя ответственность и настоял на том, чтобы наступление на Цзиньчжоу продолжалось. Эта операция завершилась громкой военной победой коммунистов, после чего Мао приказал наступать, не давая врагу опомниться. Насколько грамотен был Председатель в военных вопросах, остается предметом для споров и по сей день, однако за годы противостояния он накопил немалый опыт борьбы, который в совокупности с политической дальновидностью помогал ему правильно оценивать ход событий. На тот момент он знал слабые стороны своего врага и воспользовался ими. В армию Гоминьдана принудительно мобилизовали тех же крестьян, что каждый день добровольно пополняли ряды Народно-освободительной армии, и Мао Цзэдун развернул активную кампанию по политической работе с солдатами Чан Кайши. Взяв их в плен, коммунисты давали им денег на дорогу и отпускали домой – этот факт на фронте был хорошо известен. Однако в 1948 году красноармейские политработники сделали из своей давней военной традиции настоящий культ – вместо того, чтобы вести с противником ожесточенные сражения, подразделения НОАК занялись активной пропагандой. Комиссары убеждали гоминьдановских солдат возвращаться в родные деревни и ждать начала справедливого распределения земель, а не биться насмерть на поле брани со своими же собратьями. В рядах вражеских офицеров политработники выискивали слабые звенья – людей с левыми взглядами, – которых склоняли к переходу на свою сторону. Во второй половине 1948 года все больше гоминьдановских солдат числились среди пленных, в то время как списки погибших стали сокращаться, так как многие не просто сдавались, но вливались в ряды коммунистов. В вопросах крестьянской психологии, вне зависимости от принадлежности к тому или иному лагерю, Мао Цзэдун отлично разбирался. Он знал наверняка, что не следует упускать момент для оказания давления на и без того напуганных крестьян, которые с радостью променяют американское оружие на возможность мирной и сытой жизни. Со своей стороны Чан Кайши ничего не мог им предложить.

Коммунисты начали наступление на двух направлениях сразу же после разгрома сил Чан Кайши в Маньчжурии. На плечах отступающих националистов Народно-освободительная армия ворвалась на Северо-Китайскую равнину, устремившись к Пекину и Тяньцзиню. Одновременно началось наступление в центре страны. На севере националисты с трудом продержались полтора месяца, после чего их оборона рухнула. Четырнадцатого января 1949 года коммунисты подошли к Тяньцзиню и сразу же приступили к штурму. Один из крупнейших городов страны с гарнизоном в две полевые армии продержался чуть более суток – и сдался. В плен попали 130 тысяч солдат и офицеров. На очереди был Пекин, но никакого сражения за него не последовало. Командующий всеми гоминьдановскими войсками в регионе генерал Фу Цзои, находившийся в Пекине, перешел на сторону коммунистов с вверенным ему 250-тысячным гарнизоном. После завершения войны он занял пост министра водных ресурсов КНР, на котором трудился 25 лет. Тридцать первого января 1949 года в Пекин вошли части НОАК. На центральном участке фронта еще в начале января коммунистам удалось взять город Сюйчжоу, служивший важным железнодорожным узлом в регионе, а потому оборона гоминьдановских войск в центре страны также рухнула. Сдача в плен и переход на сторону коммунистов приняли массовый характер. Стремительный коллапс режима Чан Кайши в январе 1949 года ни для кого не стал неожиданностью: ни для коммунистов, ни для китайского народа, ни для американского правительства. Фундамент гоминьдановской власти Чан Кайши разрушил собственными руками. В канун 1949 года он выступил с предложением начать мирные переговоры, а затем внезапно объявил своим командующим в регионах: «Спасайтесь, как можете, переходите к партизанским методам борьбы». Американцы остановили военные поставки, но к этому моменту на подконтрольных Гоминьдану территориях царил полный хаос – после неудачной финансовой реформы 1948 года экономика лежала в руинах, а военные думали только о том, как бы побыстрее сбежать. Те, что придерживались левых взглядов, планировали перейти на сторону коммунистов, а сторонники правых идей надеялись покинуть Китай, прихватив с собой как можно больше награбленного имущества. В сложившейся обстановке было абсолютным безумием продолжать сопротивление – и Чан Кайши это отчетливо понимал, а потому решил разыграть последнюю – дипломатическую – карту. Он вступил с Мао Цзэдуном в очередные переговоры, надеясь на внешнюю помощь, которая оставалась неизменной – и США, и СССР желали завершить войну в Китае миром и коалиционным правительством. Приход к власти коммунистов в такой огромной стране грозил тектоническими сдвигами в геополитических процессах не только в Азии, но и во всем мире – чего опасались и Москва, и Вашингтон. Тревоги Сталина были связаны с личностью Мао Цзэдуна, в то время как президент Трумэн выступал против коммунистов в целом.

Двадцать первого января 1949 года Чан Кайши подал в отставку с поста президента Китайской республики. Положение на фронте стало отчаянным, и чтобы вынудить Мао Цзэдуна начать переговоры всерьез, требовалось прибегнуть к мерам, вызывающим у коммунистов доверие, – и отставка Чан Кайши с поста президента могла таковой считаться. Мао Цзэдун немедленно отдал приказ прекратить все наступательные действия. Переговорный процесс начался. Мао выдвинул восемь условий, которые для Гоминьдана означали отказ от власти в стране, хотя звучали они довольно демократично. Однако подвох заключался в том, что на тот момент настоящая демократия в Китае, облаченная в форму свободных выборов, принесла бы бесспорную победу коммунистам. Центральное правительство Гоминьдана в Нанкине всеми способами старалось затянуть переговорный процесс, точку в котором в апреле 1949 года поставил Мао Цзэдун, предъявив оппонентам ультиматум. После этого судьба режима Чан Кайши была решена. Двадцать первого апреля 1949 года Народно-освободительная армия форсировала реку Янцзы – и операция эта была, пожалуй, крупнейшей в военной истории человечества. За сутки одну из самых широких рек в мире организованно преодолели более 800 тысяч солдат и офицеров, сломив ожесточенное сопротивление противника на оборонительных рубежах протяженностью в сотни километров. Весной 1949 года гоминьдановцы спрятались за естественной преградой – рекой Янцзы, – полагая, что коммунистам придется потратить много времени на ее преодоление, в то время как переговоры пойдут уже в совсем ином ключе – на условиях Чан Кайши. Однако такой расчет оказался глубоко ошибочным. Двадцать третьего апреля 1949 года правительству Гоминьдана пришлось спешно бежать из Нанкина в Гуанчжоу, так как почти миллионная армия коммунистов переправилась через реку Янцзы и теперь стояла у городских ворот. При этом в суматохе гоминьдановцы потеряли своего президента. После отставки Чан Кайши с поста главы республики его место занял вице-президент Ли Цзунжэнь, однако ему оказалось крайне непросто управлять тонущим кораблем. Во-первых, положение дел было просто катастрофическим. Во-вторых, еще большую угрозу, чем Мао Цзэдун, для нового президента Ли Цзунжэня представлял бывший президент Чан Кайши. Генералиссимус оставил свой пост, но не отказался от реальной власти – его люди были повсюду, и он фактически продолжал руководить страной из-за кулис, игнорируя то, что своими действиями окончательно разваливает республику. Когда правительству пришлось бежать из Нанкина в Гуанчжоу, президент Ли Цзунжэнь не присоединился к ним, а отправился в добровольную отставку на самый юг страны – в провинцию Гуаней.

В те дни все, кто боялся коммунистов, бежали как можно дальше на юг. Между тем прибывшее в Гуанчжоу правительство Гоминьдана оказалось в невероятно сложном положении из-за бегства президента республики – и тогда на политической сцене появился генерал Янь Сишань, бывший губернатор провинции Шанси. После прихода красных он бежал из Шанси последним самолетом и теперь околачивался возле распадающегося правительства в поисках новой должности. Генерал отправился к сбежавшему президенту и уговорил его вернуться ради спасения республики. В этот критический для режима момент Янь Сишань стал посредником между двумя президентами – Ли Цзунжэнем и Чан Кайши. За свои труды он получил должность премьер-министра и презрение со стороны практически всех участников политических процессов, на тот момент вершившихся в партийном руководстве Гоминьдана. Тем временем Народно-освободительная армия стремительно продвигалась на юг страны.

Народно-освободительная армия захватила президентский дворец в Нанкине, апрель, 1949 год

Одиннадцатого мая ею был взят Ухань, а 27 мая – Шанхай. Тогда же Чан Кайши собственными руками поставил крест на Китайской республике. По договоренности с Ли Цзунжэнем, достигнутой при посредничестве Янь Сишаня, генералиссимус должен был вернуть правительству в Гуанчжоу казну в размере 200 миллионов долларов, которые он уже переправил на Тайвань. Деньги эти предназначались для выплаты жалований, закупки продовольствия и поддержания курса национальной валюты, а потому загнивающий режим в них сильно нуждался. Однако Чан Кайши денег этих не вернул, прислав жалкие крохи от оговоренной суммы, которых ни на что не хватало. Оставшись без средств к существованию, государственный аппарат Гоминьдана просто рухнул, после чего и правительственные деньги превратились в никчемную бумагу. В военном вопросе Чан Кайши также сильно поспособствовал развалу собственных вооруженных сил. Президент Ли Цзунжэнь с группой военачальников разработал стратегический план последнего оборонительного рубежа, согласно которому все оставшиеся войска следовало срочно отвести в две провинции – Гуандун и Гуаней – и создать на крайнем юге неприступный оборонительный район. С военной точки зрения у такого плана имелись шансы на успех. Если бы удалось оперативно собрать воедино все силы на столь небольшом плацдарме, то удержать его было бы вполне возможно – ввиду сильно сократившейся линии фронта. Правительство в Гуанчжоу твердо верило, что в таком случае Америка протянула бы им руку помощи, ведь предполагаемый оборонительный плацдарм упирался в Тайваньский залив, где стоял мощнейший Седьмой флот США. Более того, от Гуанчжоу до Гонконга было рукой подать, а там стояли английские войска и флот, ведь Гонконг все еще оставался частью Британской империи. Таким образом, Ли Цзунжэнь довольно логично решил опереться на англо-американскую военную помощь – требовалось лишь собрать последние силы в кулак и выстоять в битве с коммунистами, отстояв Гуанчжоу и старый Кантон, а также доказав свою состоятельность в качестве весомой военной и политической единицы в Китае. Как показали дальнейшие события на Тайване, такой расчет был абсолютно верным. Когда пришло время вмешаться, Седьмой флот США встал на защиту Тайваня, где стоит и по сей день. Планам правительства Гоминьдана во главе с президентом Ли Цзунжэнем не суждено было сбыться, так как в дело вмешался Чан Кайши. Генералиссимус заявил, что последний редут следует организовать не вокруг Гуанчжоу, в Гуандуне и Гуаней, а в провинции Сичуань, расположенной дальше на запад и граничащей с Бирмой. В армии произошел раскол и возникла сумятица – часть офицеров и воинских подразделений решили подчиняться многолетнему лидеру Чан Кайши, другие же остались верны действующему президенту Ли Цзунжэню и законному правительству в Гуанчжоу.

Председатель Мао Цзэдун провозглашает создание нового государства – Китайской Народной Республики, 1 октября, 1949 год

Тем временем коммунисты продвинулись уже глубоко на юг – и большая часть страны стремительно адаптировалась к новой жизни, забыв о существовании некогда могущественного Гоминьдана, правившего Китаем много лет. Первого октября 1949 года в Пекине на центральной площади новой столицы страны Председатель Мао Цзэдун объявил о создании нового государства – Китайской Народной Республики. Десятого октября 1949 года части Народно-освободительной армии взяли Гуанчжоу, в очередной раз обратив гоминьдановское правительство в бегство. На этом этапе борьбы круг замкнулся – беглецы отправились в свою бывшую столицу – город Чунцин, где некогда успешно прятались от японцев.

Однако пезидент Ли Цзунжэнь с ними не поехал. Он отправился в Нью-Йорк, где намеревался пройти курс лечения от обострившегося на нервной почве хронического заболевания кишечника. Между тем прибывшее в Чунцин абсолютно дезориентированное правительство Гоминьдана вновь перешло под контроль Чан Кайши, владевшего ключом к спасению на Тайване. А в Америке все еще действующий президент Китайской республики Ли Цзунжэнь встретился с президентом США Трумэном и обрушился со шквалом обвинений в адрес своего предшественника – Чан Кайши, – назвав последнего диктатором и тираном.

В это время коммунисты уже подошли к Чунцину, что стало сигналом к началу срочной и беспрецедентной по масштабу эвакуации на Тайвань. Миллионы солдат, офицеров, государственных служащих, партийных функционеров и просто граждан, не желавших строить свою жизнь при коммунистах, покидали материковый Китай и устремлялись на остров Тайвань, где Народно-освободительной армии было их не достать, ведь коммунисты не имели флота. В декабре 1949 года американская авиация переправила из Чунцина на Тайвань последнее правительство Гоминьдана. Первого марта 1950 года генералиссимус Чан Кайши вернул себе пост президента Китайской республики, границы которой сузились до размеров острова, где он правил вплоть до своей смерти в 1975 году. Гражданская война, начало которой было положено в апреле 1927 года, продлилась почти 23 года и завершилась полной победой коммунистов.

Мао Цзэдун и другие лидеры коммунистов на церемонии основания Китайской Народной Республики, 1 октября, 1949 год