Перед тем как нанести удар по Пёрл-Харбору, премьер-министр Японии задал командующему флотом, адмиралу Ямамото, важный вопрос. Премьер-министра интересовало, каковы были шансы одержать победу над Соединенными Штатами Америки. Тогда Ямамото пообещал: «Я буду неудержимо двигаться вперед в течение половины или целого года, но я отнюдь не ручаюсь за второй или третий год». И ответ этот оказался поистине пророческим. Императорские вооруженные силы ровно полгода рвались вперед, захватывая все новые цели. Однако через шесть месяцев, в первых числах июня 1942 года, японский флот потерпел сокрушительное поражение, и виной тому были недобитые в Пёрл-Харборе американские авианосцы. Уже в начале 1942 года они стали рыскать по просторам Тихого океана и понемногу подрывать авторитет и могущество Японии в регионе. Восемнадцатого апреля 1942 года американцам удалась крайне сложная с технической точки зрения, а потому просто невероятная операция – авианалет на Токио. Один из авианосцев смог заплыть незамеченным довольно далеко на запад, после чего с его палубы взлетели бомбардировщики среднего радиуса действия, специально для этого и загруженные на судно. Самолеты такого класса с большим трудом и при высоком мастерстве пилота могли взлететь с палубы, но приземлиться обратно уже не могли: они были слишком тяжелыми. По этой причине после выполнения основного задания – бомбардировки Токио – экипажам следовало направить свои машины к китайскому побережью и прыгнуть с парашютом. Никакого военного значения такой авианалет не имел, поскольку нанесенный противнику ущерб являлся символическим. При этом политический и пропагандистский эффект оказался равносилен прямому попаданию 250-килограммовой бомбы в здание Генерального штаба японской армии. Все военное и государственное руководство в Токио пребывало в состоянии глубочайшего потрясения, ведь им нужно было объяснить своим гражданам, как после разгрома США в Тихом океане американские бомбардировщики смогли совершить налет на столицу империи.

Адмиралу Ямамото в срочном порядке поручили завершить начатое в Пёрл-Харборе уничтожение американского флота, и он приступил к планированию своей второй военно-морской операции против США, – но на сей раз Ямамото проиграл. Битва за Мидуэй длилась с 4 по 7 июня 1942 года. Этот небольшой атолл, расположенный у западной оконечности череды Гавайских островов, являлся передовой базой ВМС США, выдвинутой на самый передний край борьбы с японским агрессором. Ямамото отправил к атоллу авианосную эскадру с целью выманить на открытый бой американские корабли и потопить их уже в честном бою. Он намеревался устроить американцам засаду, но по иронии судьбы угодил в нее сам. Разведка США смогла взломать японские шифровальные коды и узнать планы противника. Императорский флот подвергся массированной атаке и даже не смог обнаружить противника до последней минуты своего существования. В те дни американскую и японскую авианосные группы отделяли друг от друга несколько сот километров, а потому основное сражение происходило в воздухе, ведь для уничтожения вражеских кораблей их следовало вначале обнаружить.

Истребители, бомбардировщики, торпедоносцы и зенитная артиллерия, а не корабельные орудия главного калибра правили на флоте бал. С японской стороны в бою принимали участие 4 тяжелых авианосца – все лучшее, что имелось в распоряжении Императорского флота. Американцы проигрывали в количестве – всего 3 авианосца, – однако им помогали самолеты с аэродрома на атолле Мидуэй, так что в конечном счете машин у них оказалось больше, чем у противника: 360 против 264 у японцев. Американские самолеты первыми пошли в наступление, не дав японцам возможности развернуть силы и ответить как следует. Все последующие налеты шли волна за волной, отчего сражение походило на настоящую мясорубку. Восемь раз американцы атаковали японские корабли – и каждый раз безуспешно. Они несли огромные потери. Несколько раз японским истребителям удавалось сбить все бомбардировщики противника еще за несколько километров до цели. Те немногие машины, что с боем прорывались через заслон истребителей, попадали под ожесточенный огонь сотен зенитных орудий и падали в море – иногда у самого борта так и не потопленного авианосца. Девятая волна американских бомбардировщиков все же преодолела уставшую оборону японцев, после чего в считаные минуты превратила гордость Императорского флота в огромное пожарище посреди океанских просторов. В конечном итоге США недосчитались одного авианосца, эсминца сопровождения, а также 300 бойцов и 150 самолетов. Японцы потеряли все: четыре тяжелых авианосца (принимавших участие в атаке на Пёрл-Харбор), два тяжелых крейсера из эскадры сопровождения, более 3 тысяч человек и все самолеты. Накопленный с большим трудом материально-технический багаж и поистине бесценный авангард флотских специалистов и летчиков пошел у атолла Мидуэй ко дну. Это поражение оказалось для Токио куда более тяжелым, чем Пёрл-Харбор для Америки. Адмирал Ямамото оказался прав: ровно через полгода после начала войны с США у тех же злополучных Гавайских островов японский флот оказался наголову разгромленным. С этого момента обстановка на всех японских фронтах резко изменилась. Сражение у атолла Мидуэй стало военно-морским эквивалентом битвы за Сталинград на советско-германском фронте. И хотя человеческие потери несоизмеримы – в битве за Сталинград погибли более миллиона человек, в то время как потери у атолла Мидуэй с обеих сторон составили 3,5 тысячи человек – эти две вехи в истории Второй мировой войны считаются поворотными.

На суше свое первое серьезное поражение японские вооруженные силы потерпели, как ни странно, от самого слабого противника – армии Чан Кайши. Покончив с американским флотом на Гавайях, Императорская армия приступила к реализации многочисленных планов по окончательному завоеванию Азии, среди которых числился и разгром группировки китайских войск, дислоцированных неподалеку от важной британской колонии Гонконг – в районе города Чанша. Операцию эту задумали с целью не допустить прихода гоминьдановских войск на помощь британскому гарнизону Гонконга. И когда англичане сдались практически без борьбы – всего через две недели – и силы националистов уже не могли прийти им на помощь, японское командование все же решило довести тщательно подготовленное наступление до конца. В отличие от британских, американских, австралийских и голландских войск, которым впервые пришлось столкнуться с японской армией, китайские солдаты хорошо знали своего давнего противника, а потому готовились к этому сражению с особой тщательностью. В Чанше они применили тактику, уже доказавшую свою эффективность. Японское наступление началось 24 декабря 1941 года и с самого начала застопорилось, поскольку наступающие войска наткнулись на хорошо подготовленную линию укреплений и отчаянное сопротивление противника. С огромным трудом и значительными потерями частям Императорской армии все же удалось пробиться в город и даже дойти до центра Чанши. Однако 1 января 1942 года, после того как основные силы японцев увязли в боях на улицах города, часть китайских войск, отошедших в горы под натиском неприятеля, неожиданно спустилась с этих гор – но уже в тылу японцев, перерезав линии снабжения и отступления. Именно в этом и заключалась новая тактика: втянуть главные силы противника глубоко на свою территорию и заставить его растянуть линии снабжения, одновременно связав тяжелыми оборонительными боями, а затем в партизанской манере неожиданно ударить в тыл.

В боях за Чаншу этот план впервые применили в ходе крупномасштабной войсковой операции. В окружении оказались три японские дивизии, которые две недели вели ожесточенные бои, пытаясь вырваться из котла при острой нехватке боеприпасов, бросая раненых и технику за неимением топлива. Лишь 15 января 1942 года малочисленной группе японцев удалось прорвать кольцо окружения и выйти на соединение с основными силами. Потери Императорской армии в сражении за Чаншу составили почти 55 тысяч солдат и офицеров ранеными и убитыми – больше, чем общие потери японских войск в ходе захвата всей Юго-Восточной Азии с декабря 1941 по март 1942 года. Победа под Чаншой стала важным политическим достижением лично генералиссимуса Чан Кайши и повысила престиж Китайской республики на международной арене, где после нападения на Пёрл-Харбор произошла значительная перестановка сил. Последним дипломатическим актом, определившим новые отношения в мире, стало объявление Германией войны Соединенным Штатам Америки. Одиннадцатого декабря 1941 года, спустя четыре дня после вероломного нападения Японии на американский флот в Тихом океане, Гитлер, выступая в рейхстаге, объявил войну США. В тот же день Вашингтон дал Берлину симметричный ответ. В конце концов мир раскололся на две противоборствующие стороны: Германия – Италия – Япония образовали нацистскую ось, а США – Великобритания – СССР составили союзную ось, вошедшую в историю под названием «антигитлеровская коалиция». Однако в начале 1942 года американская пресса отображала иной состав антигитлеровской коалиции, куда включала не три, а четыре великие державы: США – Великобританию – СССР – Китай. Именно гоминьдановский Китай стал четвертым и на то время абсолютно равноправным участником самого могущественного военного альянса, когда-либо существовавшего в истории человечества. И все это благодаря успешному наступлению армии Чан Кайши под городом Чанша, о существовании которого еще месяц назад никто не подозревал. Победу китайских войск активно использовали в качестве пропагандистского инструмента для решения глобальных политических задач, ведь в начале 1942 года союзники терпели тяжелые поражения на всех фронтах и не имели более действенного способа подарить миру надежду. Главным архитектором стремительного дипломатического взлета Китайской республики был президент США Рузвельт. В те дни он лихорадочно занимался созданием антигитлеровского блока, поскольку Америка, как самая крупная в экономическом плане страна, стала лидером свободного мира.

Рузвельту приходилось спешно решать множество сложнейших вопросов, касавшихся распределения военно-экономических ресурсов, выстраивания отношений с Советским Союзом, Англией, Францией и множеством других государств. В начале 1942 года именно Рузвельт придумал план «Четырех полицейских», которым поделился с прибывшим для переговоров министром иностранных дел СССР Молотовым. Ответственным за дела в Восточной Азии президент Рузвельт назначил гоминьдановский Китай. Эти события происходили в начале 1942 года, и последовавшие за ними процессы внесли очень значительные коррективы в политическую реальность. Однако за счет победы под Чаншой генералиссимус Чан Кайши в первые дни большой войны заработал себе авторитет одного из лидеров свободного мира, на тот момент равного «великой тройке» членов антигитлеровской коалиции. Во всяком случае, до проведения Тегеранской конференции с участием «Большой тройки» важнейшим политическим событием в мире на несколько дней стала Каирская конференция, в которой место Сталина занимал Чан Кайши. Рузвельт и Черчилль отправились в Тегеран на встречу со Сталиным, предварительно переговорив с Чан Кайши. Собрать за одним столом переговоров всех четырех лидеров не представлялось возможным, так как СССР формально не находился в состоянии войны с Японией. Именно по этой причине конференцию «четырех полицейских» разбили на два этапа – в Каире и затем в Тегеране.

Чан Кайши, Ф. Д. Рузвельт, У. Черчилль на конференции в Каире, 1943 год

В начале 1942 года внимание и уважение Китаю и лично генералиссимусу Чан Кайши союзники по антигитлеровской коалиции оказывали не случайно. Большая часть сухопутных войск Японии находилась на китайской территории, где они увязли на огромном по протяженности фронте, ведя войну на истощение. Начатая в 1937 году локальная война, которую японское командование планировало завершить за три месяца, растянулась на три тысячи километров и шесть лет. И как в географическом, так и во временном диапазоне ей не было видно ни конца ни края. Почти 700 тысяч японских солдат были разбросаны по китайской земле, что в четыре раза превышало количество императорских войск, задействованных в ходе наступления в Юго-Восточной Азии в 1941–1942 годах.

Несмотря на то, что операция в Юго-Восточной Азии опиралась на мощь флота и авиации и не требовала активного вовлечения большого количества сухопутных войск, огромные человеческие и технические ресурсы, брошенные на Китай, потребовались Японии для борьбы с США. Вот только снять воинские части с китайского фронта японскому командованию не удастся до самого конца войны. США, СССР, Великобритания и даже далекая Австралия очень сильно зависели от положения дел на китайско-японском фронте. Во многом эту зависимость можно сравнить с той, что возникла у Великобритании и США от положения дел на советско-германском фронте. В начале войны американское командование даже рассматривало возможность развернуть крупномасштабные боевые действия против японских вооруженных сил в Китае, но быстро отказалось от этой идеи в пользу предельной концентрации сил на основном театре боевых действий в Тихом океане.

И. В. Сталин, Ф. Д. Рузвельт и У. Черчилль на конференции в Тегеране, 1943 год

Китай был полностью блокирован противником, и, прежде чем ввести в страну американские войска, требовалось прорвать блокаду, что представлялось крайне сложным в военном плане мероприятием. Кроме того, такая операция сильно растянула бы коммуникации и пути снабжения, которые также проходили бы через занятую противником территорию Юго-Восточной Азии. Иными словами, открытие американского фронта в Китае было лишь решением, рожденным из хаоса первых дней войны после нападения на Пёрл-Харбор. Впоследствии бороться с Японией начали с помощью техники, а не людей, что позволяло значительно сократить количество человеческих жертв, как того и требовал американский народ. С этой точки зрения развертывание основного театра боевых действий в Тихом океане оказалось идеальным решением. Боевые действия велись на огромной площади, где пехотные и моторизованные дивизии заменили авианосцами и самолетами. Соединенные Штаты, используя свое промышленное превосходство над Японией, очень быстро вышли вперед по наличию такого вооружения, что и решило исход гигантского сражения на Тихом океане. С 1941 по 1945 год в США построили 124 авианосца, в то время как в Японии – 18. В Америке произвели 320 тысяч самолетов и еще 170 тысяч – в Великобритании. Ресурсов Японии хватило только на 65 тысяч машин, а Германии – на 135 тысяч. Подставив союзникам плечо в первые дни войны своей победой под Чаншой и добившись таким образом международного признания, Китайская республика вновь оказалась на периферии мировых военно-политических дел. К середине 1942 года прошел первый шок от катастрофы в гавани Пёрл-Харбор и осела горечь ужасных поражений в Юго-Восточной Азии, фронт стабилизировался, а англо-американское руководство пришло в себя и определилось с дальнейшими целями и задачами.

Именно тогда утвердили стратегию под названием «Сначала Германия», согласно которой все наличные силы следовало бросить на борьбу с нацистской Германией. В отношении Японии решили начать войну на истощение, которую можно было бы завершить после окончательного разгрома Германии с помощью технических средств и Советского Союза. Китаю отводилась роль огромного котла, где должна была вариться основная часть сухопутных сил Японской империи. Для этого следовало оказывать стране материальную и в первую очередь военно-техническую помощь. Но к середине 1942 года стало ясно, что планы эти абсолютно несостоятельны. Сначала англичане сдали Бирму, где пролегал последний путь сообщения Запада с китайскими территориями, остававшимися под контролем гоминьдановского правительства. Затем, летом 1942 года, у Чан Кайши случилось очередное политическое недоразумение с СССР, стоившее ему последней возможности получать хоть какую-то помощь из-за рубежа. Из советского Казахстана в китайский Синьцзян шла дорога, по которой СССР снабжал гоминьдановское правительство до июня 1941 года. После нападения Германии поставки прекратились, но Синьцзянский тракт оставался функциональным. Когда США вступили в войну, то готовы были наладить поставки в Китай через советскую территорию, но именно тогда начались проблемы в Синьцзяне. Еще с 1930-х годов СССР добился здесь больших политических успехов, заключив союз с местным руководством. Эта часть Китая, известная в Европе как Восточный Туркестан, была заселена преимущественно уйгурами, казахами и другими тюркскими народами, проживавшими на территории сопредельных советских республик. В те годы Москва имела здесь намного больше влияния, чем Чунцин. Однако летом 1942 года правитель Синьцзяна Шэн Шицай решил променять свои просоветские взгляды на гоминьдановские ценности. Сделал он это исключительно из убеждения, что международная обстановка изменилась в пользу Чан Кайши. Летом 1942 года Красная армия опять терпела поражения, отступая все дальше к Сталинграду, в то время как политический вес гоминьдановского режима, пользовавшегося поддержкой США и Великобритании, значительно возрос. Тогда же Шэн Шицай изгнал из Синьцзяна советских представителей и начал расстреливать местных коммунистов, не побоявшись поднять руку и на родного брата Мао Цзэдуна. Затем он впустил в Синьцзян две дивизии гоминьдановских войск, которые встали в городах гарнизоном, что завершило переход этой территории под контроль Чан Кайши. После этих событий Сталин закрыл дорогу из Казахстана, и Китайская республика оказалась в полной блокаде. Если раньше поставлять было нечего, но пути снабжения все же имелись, то теперь ситуация стала хуже: снабжать страну могли очень хорошо, но транспортное сообщение со внешним миром полностью прекратилось. В этой отчаянной ситуации американцы наладили воздушный мост из Индии через Гималаи, но летать приходилось в сложнейших условиях, отчего поставки были смехотворно недостаточными – лишь несколько тонн груза, да и то далеко не каждый день.

Несмотря на все сложности, Америка все же смогла оказать Китаю помощь. Этой помощью стал генерал-майор Джозеф Стилуэлл, сыгравший в истории страны важнейшую роль. В феврале 1942 года начальник штаба сухопутных сил США генерал Маршалл назначил его на должность командующего войсками США в Китае и Бирме. Джозеф Стилуэлл казался идеальной кандидатурой для такого назначения, ведь он трижды пребывал на военно-дипломатической службе в Китае в предвоенные годы, дослужившись до ранга военного атташе при американском посольстве. Он великолепно знал страну и ее вооруженные силы, говорил на китайском языке, имел отличный послужной список. Однако генерал Стилуэлл обладал и целым рядом серьезных политически обусловленных недостатков: он придерживался консервативных взглядов, а потому ненавидел демократов, президента Рузвельта и всех без исключения китайцев – и националистов, и коммунистов. Заносчивый и крайне неуживчивый характер мешал Джозефу Стилуэллу выстраивать взаимоотношения и с американскими, и с китайскими, и вообще с любыми сослуживцами. По этой причине он очень быстро поссорился с генералиссимусом Чан Кайши, хотя был назначен начальником Генерального штаба китайской армии в придачу к его американским назначениям.

Затем он поссорился с другим важным американским командующим на месте – Клэром Шеннолтом, который утверждал, что помочь гоминьдановским войскам будет проще и легче, развернув в Китае авиационную, а не сухопутную группировку. За едкость, саркастичность и вспыльчивость Джозефа Стилуэлла еще в начале карьеры прозвали Уксусным Джо. Подчиненные нарисовали карикатуру, на которой генерал был изображен торчащим из бутылки с уксусом и матерящим всех подряд. Уксусный Джо повесил эту карикатуру на самом видном месте у себя в кабинете и безмерно гордился данным ему прозвищем.

Чан Кайши, Сун Мэйлин и генерал-майор армии США Джозеф Стилуэлл в Китайской республике, апрель, 1942 год

Получив новое назначение, командующий американскими войсками в Китае прибыл для несения службы не в Китай, а в Бирму, откуда уже в скором времени вынужден был бежать от наступавших японцев через джунгли в Индию вместе со всем своим штабом в сто с лишним человек. Самое главное, никаких американских войск у командующего Стилуэлла на вверенном ему участке не имелось. В Куньмине, крупнейшем городе на юго-западе Китая, базировалась авиационная группа «Летающие тигры», в которую входили чуть больше полусотни истребителей, однако американской ее вряд ли можно было назвать. Служили там американские летчики и механики, а самолеты изготавливались в США, однако то были наемники, взятые мадам Чан Кайши на службу за большие деньги. Жена генералиссимуса отвечала в правительстве Гоминьдана за авиацию. Командовал «тиграми» Клэр Шеннолт, с которым Уксусный Джо повздорил сразу же по прибытии. Потому-то генерал Стилуэлл принял командование не американскими войсками, а дислоцированными в Бирме британскими (индийскими колониальными) силами и двумя дивизиями китайских войск. Однако весной 1942 года наступающая японская армия всех их с легкостью вышибла из Бирмы, вынудив бежать в Индию. Там Уксусный Джо немедленно вступил в конфликт с британским командованием. В такой напряженной обстановке командующий американскими войсками в Китае, начальник Генерального штаба китайской армии генерал Джозеф Стилуэлл просидел в Индии до октября 1944 года, когда был снят с занимаемой им должности. Иными словами, большую часть войны генерал Стилуэлл вносил в командование вверенными ему китайскими войсками лишь сумятицу и противоречия, отчего на данном участке фронта союзников часто постигали неудачи. Между тем среди союзного командования образовалось четыре противоборствующих лагеря: китайский, британский и два американских. Чан Кайши ненавидел Стилуэлла, который отвечал ему взаимностью. При этом генералиссимус с большим опасением относился и к англичанам, не без основания усматривая в их действиях прежде всего колониальную жадность в отношении послевоенного устройства Китая. Ставший впоследствии командующим 14-й воздушной армией Клэр Шеннолт поддерживал Чан Кайши и состоял в серьезном конфликте с Уксусным Джо. Генералы совершенно расходились во мнении относительно стратегии ведения войны в Китае, причем споры между ними не утихали вплоть до момента, когда китайский фронт чуть не рухнул под ударом японской армии в октябре 1944 года. Таким образом, все участники этой союзной коалиции тянули военное одеяло на себя, а потому ни о какой серьезной координации боевых действий не шло и речи. Генерал Стилуэлл вцепился мертвой хваткой в программу ленд-лиза – американской военной помощи, в том числе и Китайской республике, складируя все поступления в Индии и шантажируя этим правительство Чан Кайши. Он обвинял режим в невиданной коррупции и полной беспомощности, в чем был безоговорочно прав, но положение дел на фронте это никак не меняло. Генерал рассказывал о том, что начнет поставки после открытия дороги из Бирмы в Китай, а затем лично займется формированием 40 китайских дивизий под своим командованием. Дорогу из Бирмы смогли пробить только в начале 1945 года, но ее одной оказалось недостаточно, чтобы обеспечить такие крупномасштабные поставки. Уксусный Джо к тому времени уже покинул Китай, а британцы не имели достаточно сил для выдворения японцев из Бирмы, да и нести большие потери в борьбе с грозным противником они также не желали. Отличился только генерал Шеннолт.

Начав воевать в китайском небе с группой в полсотни истребителей, он уже в марте 1943 года заслужил право сформировать воздушную армию, для чего ему были предоставлены все необходимые материальные, технические и кадровые ресурсы. При этом генерал не только создал 14-ю воздушную армию и командовал ею, но и оказал огромную помощь в деле создания китайских военно-воздушных сил. Летчики 14-й армии сбили почти 2,5 тысячи японских самолетов, уничтожили более миллиона тонн морских грузов и нанесли колоссальный ущерб железнодорожному сообщению японских оккупантов. Они прикрывали небо над китайской армией и нанесли немалый урон императорским войскам. Американская авиация смогла построить воздушный мост из Индии в Китай через гималайский «Горб», по которому к концу войны удавалось перевозить куда больше грузов, чем по Бирманской дороге, некогда обещанной генералом Джозефом Стилуэллом.

После вступления США в войну обстановка в Китае стала более спокойной. Военная угроза значительно уменьшилась, а накал боевых действий снизился. У правительства Чан Кайши появилась возможность заняться экономическими и внутриполитическими вопросами, до которых раньше не доходили руки. Включение Китайской республики в состав «Большой четверки» значительно подняло престиж генералиссимуса. Если в конце 1941 года – до вступления в войну США – его правительство висело буквально на волоске и мало кто из феодальных правителей ему подчинялся, то уже в 1942 году ситуация поменялась самым радикальным образом. Даже правитель далекого Синьцзяна Шэн Шицай перебежал от Сталина к Чан Кайши, не говоря уже о военно-политических деятелях в соседних с Чунцином провинциях, – а ведь еще несколько месяцев назад они отказывались выполнять приказы Генерального штаба, не давали армии продовольствия и не платили налоги.

Генерал-лейтенант ВВС США Клэр Ли Шеннолт с мадам Чан Кайши, отвечавшей в правительстве Гоминьдана за авиацию

Теперь же мало кто мог себе позволить очевидное неповиновение центральному правительству, так как все озаботились своим будущим. Изменение к лучшему военной обстановки имело огромное значение для гоминьдановского правительства, однако неспособность выправить экономическое положение больно била по авторитету националистов среди китайского населения. Отойдя в глубь страны, правительство Чан Кайши потеряло свою основу, так как собирать налоги и пошлины стало не с кого. Побережье и густонаселенный центр оказались в руках японских оккупантов, и теперь уже они пользовались богатствами Китая. Правительство не видело другой возможности добыть необходимые средства, кроме как увеличить налогообложение на подконтрольной ему территории. Ситуация осложнялась беспорядком, царившим на подконтрольных Гоминьдану территориях, где заправляли помещики и местные феодалы. Каждый из них владел карманной армией, сплошь состоявшей из грабителей и мародеров. При этом чиновники центрального правительства в Чунцине не отличались грамотностью и честностью, в подавляющем большинстве являясь взяточниками и карьеристами, положившими жизнь на получение высокой должности. Чан Кайши хорошо понимал как свой управленческий аппарат, так и гоминьдановское государственное устройство в целом – даже в лучшие довоенные времена построенная генералиссимусом система была плохо управляемой, не говоря уже о военном времени. С другой стороны, в сложнейших условиях японской оккупации и фактической изоляции во что бы то ни стало требовалось кормить армию и держать фронт, а также содержать государственный и партийный аппараты, и Чан Кайши не долго думал над тем, как решить возникшие экономические сложности. Он обложил крестьян многочисленными налогами, выжимая из них последние соки: налог на соломенные сандалии для солдат, налог на помощь семьям призванных в армию, налог на помощь силам ПВО, налог на топливо для военных нужд и так далее.

При всем при этом ряды армии Гоминьдана пополнялись за счет мобилизации все тех же крестьян, и семьи в деревнях оставались без кормильцев. В 1942 году во всем Китае случился большой неурожай, но в Чунцине это никого не волновало. Армейские части, солдаты местных феодалов, полиция – все грабили крестьян, устраивая реквизиции продовольствия. В деревнях начались стихийные восстания. Солдат и полицейских зачастую убивали жестоким образом, так как люди были доведены до крайнего отчаяния и не видели иного выхода. Не менее трагичная ситуация сложилась и в подконтрольных Гоминьдану немногочисленных городах, и в первую очередь в столичном Чунцине и крупнейшем Куньмине. Для решения своих финансовых вопросов режим Чан Кайши приступил к печатанию денег, что немедленно привело к ужасающей инфляции, усилило и без того процветавшую коррупцию, а также дало мощный толчок к стремительному возникновению и развитию черного рынка. В Чунцине можно было купить абсолютно все, невзирая на то, что Свободный Китай находился во вражеской блокаде. Самые роскошные и экзотические товары без большого труда привозили из оккупированного японцами Шанхая, хотя для этого требовалось пересечь линию фронта. Спекулянты цинично наживались на бедствиях населения, а помещики и феодалы припрятывали часть продовольствия, дожидаясь еще большего повышения цен, после чего продавали все на черном рынке. Если простых крестьян режим Чан Кайши за такие деяния наказывал страшным образом, то помещикам все сходило с рук, так как именно они держали в руках власть на местах. Однако хуже всего обстояли дела у интеллектуалов и людей творческих профессий, волею судьбы оказавшихся в Свободном Китае. Большинство из них бежали из Шанхая, Нанкина и других крупных городов страны, спасаясь от японцев и поддавшись на призывы гоминьдановского правительства, – в 1937 году Чан Кайши призвал народ уходить на запад и не оставаться на оккупированных территориях. Ради спасения страны и воссоздания ее на далеком западе эвакуировали промышленные предприятия, правительственные органы, театры, газеты и многое другое, для чего понадобились все наличные человеческие ресурсы. Но когда пришло время кормить беженцев, о них просто забыли. Ни воровать, ни брать взятки интеллигенция не имела возможности, а потому люди работали за мизерные зарплаты, падая на дно нового общества в Свободном Китае. Испытывая все тяготы и лишения жизни под гнетом режима Чан Кайши, многие интеллектуалы стали проникаться левыми идеями. Значительная часть творческой интеллигенции и раньше сочувствовала левым, однако на сей раз дело обстояло намного серьезнее. Коммунисты в Яньане были окутаны ореолом таинственности и романтизма. Более того, с подконтрольных им территорий доходили фантастические слухи о строительстве невиданной в истории Китая социалистической утопии, основанной на равенстве и справедливости. Слухи эти, попадая в среду обреченной на голод и социальное унижение чунцинской интеллигенции, обрастали антигоминьдановскими деталями. Об этом немедленно узнавала тайная полиция Чан Кайши – на тот момент одна из самых многочисленных и могущественных организаций не только в Свободном Китае, но и вообще в Азии. Структура эта имела безобидное название – Бюро статистики и расследований, – однако наделе являлась страшным карательным органом, стоявшим на защите режима. К концу войны штат тайной полиции раздулся до 100 тысяч разного рода специалистов под руководством генерала Дай Ли, являвшегося также одним из лидеров Общества голубых рубашек – китайской фашистской организации. Своими деяниями генерал заслужил меткое прозвище Китайский Гиммлер. Вместе с подчиненными он творил в отношении чунцинской интеллигенции страшные вещи, всеми способами стараясь остановить распространение коммунистической пропаганды в городе. Атмосфера террора по отношению к левым царила еще в довоенные времена, однако в Чунцине после развала Второго объединенного фронта в 1941 году все мыслимые пределы жестокости оказались пройдены. Дошло до того, что некоторые интеллектуалы бежали через линию фронта обратно в оккупированный японцами Шанхай.

На фоне политического хаоса, террора и экономической разрухи в Свободном Китае подконтрольные коммунистам территории отличались образцовым порядком, насколько это возможно в условиях многолетней войны. Важным обстоятельством в сложившихся условиях было то, что большинство населения на не занятых японцами землях – и в подчинении Яньаня, и под властью Чунцина – составляли крестьяне. При этом Мао Цзэдун окончательно вывел Коммунистическую партию на крестьянский путь развития, сменив пролетариат на крестьянство в качестве авангарда революции. Коммунисты уже много лет опирались в своей работе на угнетенные народные массы села, достигнув больших успехов. Кроме того, в партии царила железная дисциплина и соблюдалась субординация, что положительно влияло и на экономическое положение дел в регионе, где не случалось ни грабежей, ни экспроприаций, ни налоговых перегибов. Финансовая политика коммунистов оказалась куда более успешной, чем у их политических оппонентов: они не печатали деньги, тем самым удерживая инфляцию в разумных пределах и препятствуя появлению черного рынка и спекулянтов. Не возникало и крестьянских бунтов, так как Красная армия никого не грабила, но оказывала посильную помощь при сборе урожая и проведении иных хозяйственных работ.

Правда, тайная полиция у коммунистов все же имелась, однако и задачи ее, и методы работы разительно отличались от тех, что царили в гоминьдановском бюро. Не в последнюю очередь подобной демократии и свободам способствовало практически полное отсутствие недовольных, ведь в Яньань изначально стремились исключительно люди левых взглядов. Чистки случались и здесь, но в основном они были партийными и локальными – в отличие от «белого террора» генерала Дай Ли в Чунцине. Между тем благодаря стараниям Вашингтона по созданию союза «Большой четверки» взаимоотношения между коммунистами и националистами стабилизировались. Сталин недолюбливал Чан Кайши, и после целого ряда инцидентов отношения между двумя странами стали очень прохладными. Москва больше не поставляла Чунцину военной помощи, передав бывшего союзника по антияпонской коалиции на содержание Америки. В то же время Свободный Китай всегда имел для СССР важное стратегическое значение, сковывая основные силы японских сухопутных войск, но тратить драгоценные ресурсы не было нужды, потому как США и Великобритания испытывали еще большую потребность в китайско-японском фронте. Начиная с 1942 года идеологические противоречия с Советским Союзом вышли для режима Чан Кайши на первое место, поскольку генералиссимус понимал неизбежность нового витка гражданской войны с Мао Цзэдуном после победы над японцами и не питал иллюзий относительного того, чью сторону займет СССР. Однако Вторая мировая война вынуждала всех участников «Большой четверки» соблюдать военно-дипломатические приличия перед лицом общего врага. На практике такая международная обстановка способствовала поддержанию вооруженного нейтралитета между националистами и коммунистами в Китае. Обе стороны тщательно готовились к будущей войне друг с другом, но пока что избегали открытых боестолкновений. Коммунисты претворяли в жизнь тактику расширения территорий, партийного и армейского строительства. Силы свои на бои с японской армией после «Битвы ста полков» они старались не тратить. Японские войска со своей стороны делали все возможное, чтобы не спровоцировать Красную армию на вооруженный конфликт, серьезно опасаясь открытия второго фронта. Коммунисты вели партизанские действия, японцы отвечали карательными операциями, но при этом обе стороны старались держать некий вооруженный баланс, дабы не сорваться в серьезную конфронтацию. Националисты всячески препятствовали проникновению коммунистов и их идеологии на свои территории, для чего держали на линии соприкосновения с политическими оппонентами большие военные силы, чем на передовой с японскими оккупантами. Тысячи сотрудников генерала Дай Ли из Бюро статистики и расследований занимались антикоммунистической деятельностью, выискивая повсюду агентов Мао Цзэдуна или тех, кто мог им сочувствовать, хотя официальным противником Бюро считался предательский режим Ван Цзинвэя. Но и коммунисты, и Гоминьдан контролировали вооруженное противостояние во избежание серьезной конфронтации. Последнее крупное военное столкновение между двумя политическими силами произошло в самом начале 1941 года, когда войска Чан Кайши разгромили штаб Новой четвертой армии коммунистов. Затем «инцидент», как его квалифицировали в Чунцине, был забыт, но только на время – до лучших военно-политических времен, чтобы не давать японским противникам повод разжечь пламя гражданской войны. Однако искры смертельной вражды уже прожигали сердца и сторонников Гоминьдана, и коммунистов, только выжидавших подходящего часа.

В декабре 1941 года основную тяжесть борьбы с японским агрессором взяли на себя США, после чего общая ситуация на фронте обернулась в пользу союзников. Ровно через шесть месяцев, 7 июня 1942 года, американцы рассчитались за Пёрл-Харбор, уничтожив основные силы японского авианосного флота во время сражения у атолла Мидуэй. Всего через два месяца, 7 августа 1942 года, союзники нанесли первый контрудар по сухопутным войскам Императорской армии. Началась битва за Гуадалканал. Название этого небольшого острова в Тихом океане неподалеку от побережья Австралии не сходило с первых страниц западных газет подобно Сталинграду. Интересен также тот факт, что битвы за Гуадалканал и за Сталинград начались почти одновременно и закончились с разницей всего лишь в одну неделю, однако масштаб сражений разительно отличался. На острове засело всего 36 тысяч японцев, в то время как атакующих американцев насчитывалось 60 тысяч человек. В Сталинграде же с каждой стороны участвовало до миллиона человек. Однако битва за Гуадалканал, как и большинство сражений на Тихом океане, происходила в основном на море и в воздухе. За это время союзникам удалось сбить больше 800 вражеских самолетов, что сравнимо с потерями германской авиации под Сталинградом, и потопить около 40 боевых кораблей противника, что на тот момент приблизительно соответствовало силам Черноморского флота СССР. К середине 1942 года японские вооруженные силы – флот, сухопутные войска и авиация – уже достигли берегов Австралии. Захватив всю Юго-Восточную Азию, они остановились у австралийского побережья, оккупировав Новую Гвинею и Соломоновы острова.

Японцы даже начали бомбить город Дарвин, но накопили еще слишком мало сил для такого удара, в то время как американские ВМС и ВВС бросили необходимые ресурсы на защиту попавшего под удар союзника. Желание одержать быструю победу завело и немецкие войска под Сталинградом, и императорскую армию у берегов Австралии так далеко на территорию противника, что тылы их оказались растянуты и плохо прикрыты. Союзники немедленно воспользовались сложившимся положением и за шесть месяцев разгромили японцев – флот, авиацию и сухопутные силы – на Соломоновых островах в битве за Гуадалканал. У американцев и австралийцев имелся огромный перевес не только в численности войск, но и во всех видах вооружений. К тому же они действовали лишь в паре сотен километров от своей территории, в то время как японцы забрались слишком далеко от родных берегов – за 8 тысяч километров, – что приводило к огромным сложностям со снабжением.

Одновременно с битвой за Гуадалканал американцы и другие союзники начали безжалостную войну на истощение по всей акватории Тихого океана, захваченной японцами. Как ни странно, но в этот момент отличились самые, казалось, незаметные участники коалиции – голландцы. Их подводные лодки во время японского вторжения на территорию Голландской Ост-Индии смогли уйти от противника в полном составе, а уже через несколько месяцев топили вражеские транспорты и боевые корабли с неистовой силой. Голландцы очень хорошо знали эти воды и стали примером для своих более мощных американских партнеров, посвятив их в морские секреты Юго-Восточной Азии. Главными военными инструментами союзников в 1942 году стали авианосцы и подводные лодки. С их помощью до конца года удалось полностью нарушить растянутые линии вражеских коммуникаций. Следующим после Гуадалканала ударом по Японии стала спецоперация американской авиации, проведенная 18 апреля 1943 года. Разведка США давно взломала японские шифры, а потому могла читать почти все сообщения противника. В апреле 1943 года удалось узнать, что командующий японским флотом адмирал Ямамото отправляется на инспекцию войск в район Соломоновых островов. Американские истребители, оборудованные дополнительными бензобаками, но действующие на пределе дальности полета, смогли достать самолет Ямамото и сбить его. На следующий день одного из предводителей императорской военной машины, автора Пёрл-Харбора и Верховного главнокомандующего японскими силами на Тихом океане нашли в джунглях сидящим под деревом в авиационном кресле – мертвого. Во время падения самолета его выбросило из машины, но будучи крепко пристегнутым, он так и остался в кресле, уверенно держа руку на рукоятке своей катаны – как и подобает адмиралу и воину. На тот момент большей катастрофы японские военные и представить себе не могли, однако медлить было нельзя – события на Тихом океане разворачивались с невероятной быстротой. Америка решила задавить врага своей промышленной мощью. Ее воинский потенциал, равно как и силы союзников, возрастал с каждым днем. К концу 1943 года превосходство США в воздухе и на море стало просто сокрушительным – как в количественном, так и в качественном отношении. Единственный надежный японский самолет корабельного базирования «О», запущенный в производство в 1939 году, к 1943 году уже безнадежно устарел и требовал срочной модернизации для успешного противостояния американским машинам, однако у Страны восходящего солнца не хватало на это ни сил, ни возможностей. Отставание в области кораблестроения было еще более катастрофическим, не говоря уже об оснащении сухопутных сил, в особенности бронетехникой.

Американский танк морской пехоты М 3 Stuart в битве за Гуадалканал, 1942 год

Американские танки на поколение опережали врага. В основе столь стремительного военно-технического отставания Японии лежала не только заведомо слабая промышленная база, но и тяжелое положение в области снабжения национальной промышленности различными ресурсами, а также высокие потери транспортного флота. Добытые с большим трудом нефть, уголь, железную руду и другое сырье приходилось доставлять по морю издалека, а на Тихом океане уже господствовали подводные лодки, самолеты и корабли союзников. Потери на морском транспорте были просто колоссальными, а сухопутного пути из Голландской Ост-Индии, Малайи и Французского Индокитая не было. Единственная железная дорога проходила через территорию на юге Китая, которая оставалась в руках гоминьдановских войск, а решиться на крупномасштабное наступление с неясным исходом Императорская армия уже не могла. Япония стремительно проигрывала гонку вооружений, и союзникам вскоре стало понятно, что победить противника можно не военным, а промышленным способом. По этой причине американское командование в 1943 году приняло решение не тратить на японцев человеческих сил.

В Вашингтоне разработали стратегию «Прыжков по островам»: разведка определяла слабые места в обороне противника, по которым и наносили удар. Поскольку японская оборона на Тихом океане представляла собой череду больших и малых островов, то найти в ней брешь было достаточно просто. К такому острову подходило крупное соединение кораблей союзников, включавшее авианосную группу, и на немногочисленных защитников обрушивалось море огня корабельной артиллерии и морской авиации, и только после этого на берег высаживался десант морской пехоты. Перед такой атакой гарнизон острова был абсолютно беспомощным, так как всякое его сообщение с внешним миром немедленно прекращалось – ни боеприпасов, ни продовольствия, ни медикаментов японским солдатам не поставляли. Остров оказывался в блокаде, через которую не могло проскочить ни одно судно.

Японцы пытались использовать для снабжения осажденных гарнизонов подводные лодки, однако зараз удавалось доставить только несколько тонн груза и забрать десятка три раненых, что было лишь каплей в море. Захватив остров, американцы немедленно строили там аэродром, если его еще раньше не соорудили японцы.

Воздушный бой между американскими и японскими самолетами у атолла Мидуэй, 1942 год

Акватория Тихого океана постепенно покрывалась базами ВМС и ВВС США. Американский флот и авиация перерезали морские коммуникации противника, и занесенные далеко на юг или на восток японские гарнизоны оказывались в морской блокаде, не имея возможности продолжать сопротивление или отправиться воевать в другое место, где Императорская армия ждала подкреплений. В таком положении многие японские солдаты просидели до самого окончания войны, не сделав ни единого выстрела. Причиной этой катастрофы стало сокрушительное поражение японского флота и авиации на Тихом океане, которые оставили пехоту в безвыходном положении на множестве уже никому не нужных островов. Но на этом американское военное командование не остановилось.

Одержав внушительную победу на море, США обратили свои взгляды на стратегическую авиацию в качестве следующего военного инструмента, способного окончательно поставить Токио на колени и заставить противника капитулировать. Тяжелые четырехмоторные бомбардировщики дальнего радиуса действия имелись в то время только у двух стран – Великобритании и США. Однако в конце 1941 года машины эти не представляли для Японии серьезной опасности. Все изменилось в декабре 1943 года, когда Америка стала массово производить бомбардировщики «Боинг Б-29 Суперкрепость». Вопрос заключался лишь в строительстве достаточного количества таких машин и одновременно аэродромов в радиусе действия этих воздушных монстров. Только вот подобраться к Японии на необходимое для «Суперкрепости» расстояние, составлявшее приблизительно 2400 километров, было трудной задачей. Идеальным решением проблемы мог стать захват Марианских островов, как раз расположенных столь удобно, что можно было бомбить практически всю японскую территорию. Значение Марианских островов для безопасности страны понимали и в Токио, и когда в июне 1944 года американский флот взял курс прямиком на них, японское командование решило дать последний бой. Битва при Марианских островах, случившаяся 19–20 июня 1944 года, стала самым крупным из пяти морских сражений авианосных групп в ходе войны на Тихом океане – и завершилось оно полным и окончательным разгромом японского флота. К тому времени в Токио уже понимали, что война проиграна окончательно и бесповоротно, оставалось лишь одно – попытаться заключить с США мирное соглашение, но на своих условиях. При этом военно-политическая верхушка Японии считала, что для принуждения Америки к миру нужно нанести ей решающее поражение на море, что откроет глаза Вашингтону на непомерно высокую цену, которую придется заплатить простым американцам за победу. В Токио видели, как усердно США старались обойтись малой кровью и не вызывать на себя народный гнев, а потому планировали заставить противника нести большие человеческие потери. Политический расчет японских милитаристов, скорее всего, был правильным.

Американское правительство под давлением возмущенных народных масс могло пойти на переговоры с Токио, однако японцам так и не представилось возможности проверить, насколько правильным был такой расчет, так как решающая битва обернулась для них полным провалом. Американские летчики окрестили сражение при Марианских островах «Большой Марианской охотой на индеек». Пилот, вернувшийся тогда из очередного боевого вылета, в горячке выпалил: «Мы их перестреляли, как куропаток». В США это устойчивое выражение имеет форму «перестрелять, как индеек», что, опуская лингвистические тонкости, как нельзя лучше отражало суть решающей битвы, которую Императорский флот решил дать американцам у Марианских островов. К июню 1944 года качественное различие между противоборствующими сторонами стало непреодолимым. Речь шла уже не столько о разрыве в техническом оснащении, сколько о мастерстве летчиков и технического персонала. Большая часть опытного и хорошо подготовленного личного состава японских ВВС и ВМС погибла – те же, кто служил на авианосцах летом 1944 года, были новобранцами, волею случая попавшими в элитные войска – корабельную авиацию. Если на подготовку американского летчика уходило несчетное количество авиационного топлива и боеприпасов, в изобилии имевшихся в США, то японские пилоты образца 1944 года имели на счету от силы три десятка учебных вылетов – при этом большинство просто не возвращались со своего первого боевого задания. В ходе битвы у Марианских островов японский флот потерял 3 авианосца, два из которых были флагманами, более 600 самолетов, 2 заправочных танкера и 6 боевых кораблей сопровождения. Американский флот утратил 123 самолета, причем более 80 пилоты просто бросили в море и катапультировались, поскольку у них закончилось топливо на пределе дальности полета машины. В ходе сражения было убито почти 3 тысячи японских военных, среди которых последние опытные летчики и две команды суперавианосцев, состоявшие из лучших матросов и офицеров флота. Американцы потеряли 109 человек, из них только 16 пилотов. Таким образом, утром 21 июня 1944 года Японская империя осталась без своего некогда мощного флота на Тихом океане. С этого дня и до самого конца Второй мировой войны морских сражений больше не происходило.

Уцелевшие корабли Императорского флота старались не привлекать к себе внимания, украдкой передвигаясь между островами или вдоль побережья и всеми силами избегая встречи с противником. В то же время подводные лодки и самолеты союзников выискивали их и безжалостно топили. Судьба Марианских островов была решена. Засевший там японский гарнизон мог разве что попытаться дорого продать свою жизнь, повинуясь приказу из Токио, где продолжали мечтать о принуждении США к переговорам. Однако американское командование, верное политическому курсу – добиться победы малой кровью, не спешило идти на штурм, но беспрестанно бомбило обезумевших от страха и голода японских солдат. К ноябрю на Марианских островах уже не осталось практически ни одного живого японца: из 70 тысяч захватчиков погибли 68 тысяч.

Американские моряки наблюдают за маневрами истребителя во время «Большой Марианской охоты на индеек» – окончательного разгрома Императорского флота Японии, июнь, 1944 год

Потери американцев оказались несравнимо меньшими – 8 тысяч человек. Такая разница в масштабе боевых потерь, при условии, что армии США приходилось наступать, говорит о подавляющей огневой мощи американцев.

После взятия Марианских островов судьба Японии была не просто решена, но вошла в самую трагическую фазу, когда страну разбомбили, чтобы заставить капитулировать не желавшее признать своего поражения милитаристское правительство. Несмотря на вот уже много лет бушевавший в мире пожар войны, Японские острова оставались им не затронуты, так как считаным вражеским самолетам удавалось туда долететь и сбросить бомбы. Если к концу 1944 года Берлин уже лежал в руинах, то на Токио, за исключением единственного рейда в апреле 1942 года, авианалетов не совершалось. Именно по этой причине, когда пришел час, Япония оказалась не готова защищать свое небо. Военная стратегия Токио образца 1941 года заключалась в том, чтобы расширить свои территориальные завоевания настолько, что никакие вражеские силы не смогли бы добраться непосредственно до Страны восходящего солнца. С появлением стратегических бомбардировщиков следовать избранной стезе стало сложнее, а после введения в строй «Суперкрепости» задача стала невыполнимой. Вопрос стоял только в том, когда же американцам удастся прорвать японский оборонительный контур на Тихом океане и вынести свои передовые аэродромы на достаточное для полета «Суперкрепостей» расстояние.

После поражения в битве за Марианские острова в Токио осознали весь ужас сложившейся ситуации и спешно бросились укреплять противовоздушную оборону страны, но дело это оказалось безнадежным по множеству объективных причин. Японские города были все как один построены из дерева, картона и рисовой бумаги – идеальная цель для зажигательных бомб. При этом централизованной пожарной службы в стране никогда не существовало, и жители крайне осторожно обращались с огнем, отчего пожары случались весьма редко, а боролись с ними добровольцы или же опасавшиеся за свое имущество соседи. Гражданской обороны в Японии также не существовало, отчего ресурсы для защиты более 70 миллионов мирных жителей брать было неоткуда. В наличии не осталось ни самолетов, ни радаров, ни ночных прожекторов, ни зенитной артиллерии. Иссякли запасы топлива и резерв опытных летчиков, так же как и боеприпасы для зенитной артиллерии. Если территорию Германии в 1943 году обороняли более миллиона человек, а количество истребителей для защиты рейха превышало число самолетов на фронте, то в Японии ситуация сложилась прямо противоположная. В распоряжении центрального правительства в Токио в 1945 году оставались лишь осколки некогда могущественной военной машины. Таким образом, гражданское население страны осенью 1944 года не имело ни малейшего представления о надвигавшейся на них катастрофе. Пока солдаты Императорской армии все еще оборонялись последними патронами в бункерах на Марианских островах, американские строительные батальоны уже прокладывали взлетные полосы новых аэродромов всего в нескольких километрах от передовой. Их стараниями в рекордные сроки были построены пять больших аэродромов, с которых на протяжении следующих десяти месяцев взлетали самолеты, нещадно бомбившие древнюю и воинственную цивилизацию. А уже в августе 1945 года с Марианских островов поднялись «Суперкрепости» с атомными бомбами на борту, сброшенными на Хиросиму и Нагасаки.

Купол здания Выставочного центра торгово-промышленной палаты Хиросимы сразу после атомной бомбардировки, сегодня это Мемориал мира

Страх Токио перед надвигающимся американским вторжением, а также морской разгром на Тихом океане сыграли злую военно-политическую шутку с правительством Чан Кайши. Еще в начале 1943 года президент США Рузвельт в качестве жеста доброй воли по отношению к китайскому союзнику отдал приказ о создании на подконтрольной Гоминьдану территории мощной авиационной группировки. Это был звездный час генерала Шеннолта, который с конца 1941 года бороздил небо над Куньмином с полусотней не самых лучших самолетов. Теперь же его назначили командующим 14-й американской воздушной армией – крупным и хорошо укомплектованным воинским соединением, созданным по личному приказу президента Рузвельта. После этого Шеннолт стал просто одержим идеей разгрома Японии силами своей группировки. По крайней мере, именно так он докладывал в Вашингтон и уверял в этом своего друга – генералиссимуса Чан Кайши. В ноябре 1943 года, в ходе Каирской конференции, Рузвельт лично пообещал Чан Кайши прислать ему «очень тяжелые бомбардировщики». Речь шла о новейшей разработке американской авиационной индустрии – бомбардировщике «Боинг Б-29 Суперкрепость», который только собирались запустить в производство. В Вашингтоне этот новый самолет рассматривали в качестве оружия, способного переломить ход войны, что в случае с Японией оказалось верным предположением. Чан Кайши был крайне польщен оказанным ему доверием со стороны американцев и с радостью на все согласился. В тот момент, когда положение на фронтах Второй мировой войны складывалось для «Большой четверки» как нельзя лучше, китайскому руководству казалось, что опасаться ослабленной и терпящей поражение Японии уже не стоит – тем более при обещанной поддержке США. Уже в декабре 1943 года в Китае приступили к строительству аэродромов. Однако обещание Рузвельта прислать «очень тяжелые бомбардировщики» оказалось скорее непродуманной политической бравадой, чем взвешенным решением. Когда проработкой вопроса вплотную занялись военные в Вашингтоне, то стало ясно, что обслуживать целую группу новейших бомбардировщиков в далеком Китае было делом опасным и хлопотным, ведь страна находилась в блокаде. Снабжение пришлось бы осуществлять самолетами с территории Индии через Гималаи, что на практике было крайне трудно реализовать, да и объемы грузоперевозок оказались бы слишком скромными.

Команда стратегического бомбардировщика «Энола Гей» (Enola Gay), с борта которого на Хиросиму была сброшена атомная бомба «Малыш»

И все же обещание президента США выполнили, но разве что символически. На юге Китая к апрелю 1944 года создали особую 20-ю воздушную армию стратегической авиации, которая смогла осуществить некоторое количество налетов на важные японские цели. Однако после захвата Марианских островов – более подходящего стратегического плацдарма – 20-ю воздушную армию перебросили из Китая на острова. Тем не менее все эти планы и передвижения оказали влияние на развитие событий в Свободном Китае в апреле 1944 года. Японская разведка знала о появлении у американцев нового сверхтяжелого бомбардировщика дальнего радиуса действия. В Токио по этому поводу испытывали огромные волнения, понимая, что страна беззащитна перед такого рода оружием. Единственный выход состоял в том, чтобы не допустить противника на расстояние дальности полета новейших машин – чуть более 2 тысяч километров. И на тот момент единственным подходящим под указанные параметры плацдармом была территория Свободного Китая, особенно на юге и в центре. Таким образом, у японского военнополитического руководства появилась еще одна причина додавить гоминьдановский Китай.

К началу 1944 года США уже завладели Тихим океаном и морские коммуникации Японии оказались полностью разгромленными – сотни транспортных судов были потоплены и их катастрофически не хватало. Страна задыхалась без нефти, железной руды и продовольствия. Требовалось срочно наладить другие – сухопутные – пути снабжения Японии, и сделать это следовало в кратчайшие сроки. На суше, в отличие от моря, у Токио сохранилось военное превосходство. От границ с СССР в Маньчжурии до границ с Индией в Бирме стояли почти 2 миллиона солдат и офицеров Императорской армии, и общее положение дел на этом протяженном участке складывалось для Токио довольно удачно. А потому на суше в начале 1944 года Япония имела все шансы развернуть ход военных событий в свою пользу. Требовалось только выбрать правильного – слабого – противника, чтобы одержать убедительную победу и одновременно решить ряд стратегических задач первостепенной важности. И выбор японцев без особых колебаний пал на Свободный Китай. Окончательная победа над ним не только решала вопросы снабжения и ликвидации авиационной угрозы, но также давала Японии возможность добиваться проведения мирных переговоров с США. На тот момент Вашингтон еще не понимал, во сколько американских жизней обойдется ему освобождение Филиппин, а потому испытывал неуверенность. Что уж было говорить об огромном Китае. Одно дело разбомбить и потопить японский флот на Тихом океане, для чего требовалось большое количество техники, производимой в США ударными темпами, и совсем другое – послать миллионы американских солдат в бой с фанатичной Императорской армией. В таком случае потери исчислялись бы сотнями тысяч жизней, если не миллионами, чего американский электорат никогда бы не стал терпеть. Стоит отметить, что во время войны выборы в США проводились исправно, и президенту Рузвельту приходилось крайне непросто. Очередные выборы выпали как раз на 1944 год – предвыборная кампания была в полном разгаре. В Великобритании, напротив, на время войны отменили все выборы – и общенациональные, и региональные. Состоялись они только летом 1945 года, и Уинстон Черчилль их с треском проиграл. Демократия на войне – вещь непростая, о чем американскому руководству приходилось думать постоянно. Между тем в Токио не преминули воспользоваться этой политической западней для американского правительства, однако главной жертвой этих сложных геополитических процессов стал режим Чан Кайши.

В начале 1944 года японское командование приступило к подготовке самой крупной сухопутной кампании в Азии, которая получила кодовое название «Операция ИтиТо», что в переводе с японского означало «Операция № 1». Главной целью стал захват двух железных дорог, соединяющих юг и север страны – Пекин – Ухань и Гуаньчжоу – Ухань. Построенные еще в начале века, они стали настоящим железнодорожным позвоночником, соединившим огромный Китай в единое целое. В 1938 году японская армия разорвала эту цепь, отбив Ухань у Гоминьдана. Теперь же Токио отчаянно нуждался в обретении контроля над всей железной дорогой протяженностью более 2 тысяч километров, что решило бы вопрос снабжения Японских островов всеми необходимыми ресурсами, награбленными в колониях Юго-Восточной Азии. Второй главной целью нового наступления являлись американские авиабазы – как построенные для 14-й воздушной армии генерала Шеннолта, так и базы 20-й воздушной армии стратегических бомбардировщиков. Привести план «Операции ИтиТо» в исполнение в действительности было не так уж сложно, на что имелись объективные причины. Армия Чан Кайши с начала 1942 года сильно ослабла, хотя и получала значительную помощь от США. Однако именно в поддержке союзников и заключалась главная подоплека неудач: во-первых, иностранной помощи в Китай поступало крайне мало, и все «подарки» либо складировали про запас для будущей войны с коммунистами, либо разворовывались – если речь шла о продовольствии. Свободный Китай пребывал в блокаде, и единственным открытым маршрутом к лету 1942 года стал авиамост из Индии через Гималаи в Куньмин. Ввиду большой протяженности маршрута количество доставляемых грузов было чисто символическим. Постепенно, ко второй половине 1943 года, когда из Америки прибыло достаточное количество транспортных самолетов, ситуацию удалось выправить, однако львиную долю грузов забирала себе 14-я воздушная армия Шеннолта. Гоминьдановцам оставались сущие крохи. Тем временем в Свободном Китае в результате неумелого государственного управления и коррупции произошло полное крушение экономики, что в первую очередь отразилось на состоянии вооруженных сил – армия разваливалась и гнила на корню. Созданная из принудительно мобилизованных крестьян, уже в 1944 году она представляла собой жуткое зрелище: каждый пятый новобранец умирал на службе от голода, добрая половина войск дезертировала после нескольких месяцев в этом аду. В воинских частях процветала палочная дисциплина, при этом офицеры относились к солдатам как к вьючным животным, зачастую используя их именно в этой роли.

Гоминьдановская дивизия на марше заставляла сжиматься даже мужественные сердца – колонны изможденных солдат в соломенных сандалиях, груженные всяческим военным скарбом, безмолвно бежали на распухших ногах. У такой дивизии часто не имелось ни одного автомобиля, поскольку заправлять его было нечем – иссякли запасы бензина. Винтовка выдавалась на двух или трех солдат – более современного оружия никто из них не видел. Однако самым ужасным зрелищем в этом воинском строю являлся набитый рисом носок, висевший на шее каждого солдата, – то был сухой паек, выданный командованием. Оставалось загадкой, как это воинство еще не вымерло от голода полностью. Между тем японская разведка была хорошо осведомлена о бедственном положении дел в войсках Чан Кайши. В нужный момент командование Императорской армии решило воспользоваться плодами многолетней блокады и полного экономического развала Свободного Китая, чтобы поставить финальную точку в борьбе с Чан Кайши. В этом деле у них имелись молчаливые союзники, не мешавшие японцам расправиться с их злейшим врагом. На тот момент значительные силы Императорской армии дислоцировались в Маньчжурии для сдерживания потенциального противника – СССР. Квантунская армия оставалась самой крупной группировкой сухопутных сил в распоряжении Токио. Одновременно с этим японские войска стояли и на линии соприкосновения с коммунистами, которые в сложившихся обстоятельствах не собирались препятствовать крупномасштабному наступлению японцев против своего давнего и в перспективе более опасного врага. Таким образом, командованию Императорской армии удалось снять значительные силы как с советского фронта, так и с фронта против коммунистов, чтобы собрать новую мощную группировку для борьбы с армией Чан Кайши.

Наступление началось 19 апреля 1944 года на севере Китая и с первых же дней развивалось крайне успешно. Китайские войска отступали по всему фронту, не оказывая серьезного сопротивления, – зачастую они просто разбегались. Чан Кайши в отчаянии обратился за помощью к Соединенным Штатам, но тут его ожидало серьезное разочарование. За годы войны у генералиссимуса не сложились отношения с командующим американскими силами генералом Стилуэллом – и Чан Кайши, и Уксусный Джо оказались людьми с непростым характером. За два с лишним года они дошли до крайнего уровня непонимания. Иными словами, они просто ненавидели друг друга. Когда же Чан Кайши пришлось обратиться к Стилуэллу за помощью, у генерала не возникло никакого желания оказывать таковую, да и возможности сделать это, тем более в условиях крайней спешки, у него явно не было. Тогда Чан Кайши, минуя доверенное лицо США в Китае, обратился за помощью напрямую к Рузвельту, который, на беду генералиссимуса, решил посоветоваться все с тем же генералом Стилуэллом относительно сложившейся в стране обстановки. Между тем японские войска стремительно продвигались вперед, а китайская оборона рушилась, подобно карточному домику от дуновения ветра. В такой ситуации никто из американского руководства не захотел брать на себя ответственность. Обстоятельства требовали незамедлительно начать крупномасштабное наступление, чтобы отвлечь японскую армию, для чего следовало в срочном порядке изыскать крупные человеческие и технические резервы. Однако ни у США, ни у союзников не имелось в Азии достаточных сухопутных сил для развертывания наступления в не определенном заранее направлении. А речь шла как минимум о миллионе солдат, которых предстояло не только перебросить в Китай, но и снабдить всем необходимым в условиях практически полной блокады страны. Возможным направлением удара союзников могла стать Бирма – зона ответственности англичан, – однако именно там англо-американское командование сильно зависело от китайских войск, в свое время «одолженных» у Чан Кайши. Президент Рузвельт и все американское руководство в сложившейся ситуации не нашли ничего лучшего, чем обвинить Чан Кайши и его режим в неспособности воевать, коррупции и халатности. В американской прессе развернулась шумная кампания против гоминьдановского режима. На Чан Кайши тут же посыпались обвинения в различного рода злодеяниях, многие из которых все же были правдой. Странным казалось то, что до военной катастрофы в Китае о грехах режима предпочитали умалчивать. Японская армия наступала с севера на юг, и вскоре ее передовые части подошли к аэродромам 14-й воздушной армии генерала Шеннолта. Генерал оказался чуть ли не единственным из числа американского военного и политического руководства, кто попытался оказать реальную помощь отступающим гоминьдановским войскам. Его летчики делали все возможное, чтобы прикрыть китайцев с воздуха, одновременно нанося бомбовые удары по наступающим японцам.

В отличие от 14-й воздушной армии, подразделения 20-й воздушной армии на помощь Чан Кайши не пришли – вместо этого они начали спешно покидать расположенные в Китае аэродромы. Стоит признать, что стратегическая авиация была не самым правильным оружием для борьбы с вражеской пехотой, но в сложившихся обстоятельствах на счету был каждый самолет – особенно такой большой, как «Б-29». В те дни американцы больше занимались тем, что взрывали выстроенные с таким трудом аэродромы. То были не простые полевые аэродромы для легких истребителей где-то на передовой, речь шла о современных системах, которые имелись тогда далеко не в каждом крупном американском городе, для строительства которых в свое время привлекли 350 тысяч китайских рабочих. Теперь же все это предстояло уничтожить, да еще в условиях крайней спешки. На взлетной полосе укладывали одну за другой 500-килограммовые бомбы и взрывали, чтобы взлетную полосу никоим образом нельзя было использовать. В самый критический момент Чан Кайши приказал китайским войскам, дислоцированным на Бирманском фронте, вернуться в Китай, чтобы хоть как-то исправить положение. Эти гоминьдановские части были самыми боеспособными, великолепно вооруженными и хорошо оснащенными, поскольку за их снабжение отвечали американцы и англичане. После того как они снялись с Бирманского фронта, у англичан возникли большие военные сложности – конфликт между союзниками в Азии достиг высшей точки напряжения. Чан Кайши категорически потребовал отозвать из Китая генерала Стилуэлла, в то время как Рузвельт угрожал лишить Гоминьдан всяческой американской помощи. Завершилось это только тогда, когда японская армия достигла поставленных целей и к ноябрю 1944 года вышла на соединение со своими частями во Французском Индокитае. Армия Чан Кайши оказалась полностью разгромлена – более 300 тысяч солдат и офицеров погибли, сотни тысяч дезертировали. Американские аэродромы на китайской территории по большей части были уничтожены. Большая часть 14-й воздушной армии и 20-я воздушная армия покинули Китай. Однако на момент триумфального завершения Императорской армией «Операции ИтиТо» сокрушительная мощь японского оружия в Азии уже не играла никакой роли, так как к ноябрю 1944 года американцы уже полностью овладели Марианскими островами, а «Суперкрепости» начали совершать первые авианалеты на Японские острова. Война на Тихом океане по большому счету уже завершилась победой союзников – и даже начавшаяся битва за Филиппины не вызывала ни волнений, ни страхов. Разгромленный Свободный Китай также мало интересовал союзников, потому как все их внимание теперь сконцентрировалось на принуждении Японии к безоговорочной капитуляции любыми средствами. Через десять месяцев Вторая мировая война была официально завершена.