Мне рассказывают следующее.

Каждый год храму дарят новое кресало, но его делают не в Кицуки, а в Кумано, где правила его изготовления не менялись со времен правления богов. Первый кокудзо Идзумо, заняв пост высшего жреца, получил кресало для великого храма из рук бога, приходившегося младшим братом Богине Солнца, и теперь имеет посвященный ему алтарь в Кумано. С тех пор кресала для о-ясиро в Кицуки производят только в Кумано.

До недавнего времени церемония передачи нового кресала гудзи Кицуки всегда проводилась в великом храме в Оба по случаю праздника под названием Унохи-но мацури. Этот древний праздник приходился на одиннадцатый месяц и был отменен после революции во всех местах кроме Оба в Идзумо, где находится святилище Идзанами-но ками, матери богов и людей.

Раз в год, во время праздника, кокудзо отправлялся в Оба с даром – двойными рисовыми лепешками. Там его встречал Камэ-да-ю, привозивший кресало из Кумано, чтобы передать его в Оба жрецам. Согласно обычаю, Камэ-да-ю было положено играть несколько шутовскую роль, которую не соглашался взять на себя ни один священнослужитель синто, и для нее нанимали актера. Задача Камэ-да-ю состояла в том, чтобы придраться к дарам храма, привезенным кокудзо, и в этой части Японии сохранилась пословица «Он как Камэ-да-ю» – так говорят о человеке, придирающемся по пустякам.

Осмотрев лепешки, Камэ-да-ю принимался их критиковать. «В этом году они меньше, – замечал он. – Цвет не такой белый, как в прошлом году. Рисовая мука смолота не так мелко». На выдуманные претензии священники отвечали подробными объяснениями и извинениями.

В завершение церемонии ветки сакаки, которые в ней использовались, по высокой цене продавались с аукциона, так как считалось, что они обладают волшебной силой талисмана.