Вернувшись домой, я еще раз отодвигаю бумажную ставенку на окне и смотрю в ночную мглу. На мосту, как рой светлячков, колышутся бумажные фонарики. На черной воде дрожат призраки сотен огней. Я вижу за рекой яркие прямоугольники сёдзи, наполненные мягким желтым светом невидимых ламп. По этим освещенным поверхностям пробегают тени – силуэты грациозных женщин. Я искренно молюсь, чтобы стекло и дальше обходило стороной Японию, иначе все милые тени погибнут.

Я некоторое время прислушиваюсь к голосам города. Большой колокол Токодзи посылает в темноту волны раскатистого буддийского грома. Ночные прохожие поют от избытка веселья, дарованного вином. Протяжно причитают ночные бродяги.

– Умай дон яй соба яй! – кричит продавец соба, японской лапши из гречневой муки, делая последний обход.

– Умай хандан, матибито эндан, усэмоно нинсо катикё но урайнай! – призывает бродячий предсказатель будущего.

– Амэ-ю! – раздается музыкальный клич продавца мидзу-амэ, сладкого янтарного сиропа, который нравится детям.

– Амаил! – пронзительно выкрикивает продавец амадзакэ, сладкого рисового вина.

– Кавати но куни хиотан яма кои но цудзи ура! – это зов продавца любовных и пророческих писем, красиво украшенных маленькими картинками-силуэтами. Если письмо поднести к огню или лампе, начинают проступать слова, написанные невидимыми чернилами. Письма всегда посвящены любимым и подчас сообщают читающему то, что он вовсе не желает знать. Те, кому повезло, считают себя еще более удачливыми, а те, кому изменила удача, прощаются с последней надеждой. Ревнивцы же ревнуют пуще прежнего.

Со всего города в ночное небо устремляется звук, напоминающий кваканье лягушек в марте, – эхо крохотных барабанов танцовщиц, очаровательных гейш. На мосту, словно шум водопада, постоянно раздается стук множества деревянных гэта. На востоке занимается новый свет – из-за вершин выкатывается луна, очень большая и причудливая в мареве белых туманов. Я слышу множественные хлопки в ладоши. Это путники выражают почтение Оцуки-сан, приветствуя на мосту выход Белой Лунной Девы[40].

Я засыпаю, чтобы увидеть сон о маленьких детях, играющих во дворе старого храма в мире теней и демонов.