Я сворачиваю в узкую улочку, настолько древнюю, что ее карликовые двухэтажные дома выглядят словно выросшие прямо из земли. Ее называют улицей Нового леса. Лес для ее постройки был новым лет эдак сто пятьдесят назад, но оттенки домов могут потягаться с любой живописью – скромные пепельные тона деревянных частей, ощетинившиеся коричневые тростниковые крыши, полосы и островки теплой зелени бархатистых кухонных растений и мхов, прекрасно чувствующих себя на японских кровлях.

Однако вид улицы содержит элемент, удивляющий больше ветхих домов. На очень высоких – выше любой постройки поселка – бамбуковых шестах, вкопанных рядами по обе стороны улицы, натянуты невероятно черные сети, на фоне неба похожие на огромную паутину, внезапно наводящую на мысль о пауках-гигантах из японских мифов и альбомов старых художников. Однако это всего лишь рыболовные снасти, сплетенные из шелковой нити, потому что на этой улице живут рыбаки. Я направляюсь к большому мосту.