Разбуженный ранними звуками пробуждающегося города, я раздвигаю обтянутые японской бумагой створки маленького окна и смотрю на облако мягкой весенней зелени в спускающемся к реке саду. Передо мной, превосходно отражая все подробности противоположного берега, сверкает широкое стеклянистое устье Охаси, впадающей в большое озеро Синдзи, раскинувшееся справа среди нечетких серых силуэтов горных вершин. Напротив меня, на другом берегу реки, в островерхих синих домах пока не раскрыто ни одно то[31], все ставни запечатаны, словно дверцы шкатулок, потому как, хотя день уже наступил, солнце еще не взошло.

Но какой очаровательный вид: первые призрачные милые оттенки утра утопают в нежном, словно принявшем осязаемую форму, сновидении, тумане. Дальний край озера окутывают продолговатые гряды розоватых воздушных облаков – длинные полосы тумана, какие вы, возможно, видели в альбомах старинных японских гравюр и, если не лицезрели их наяву, то принимали за причудливую игру артистического воображения. Такие облака заслоняют подножья всех гор, тянутся на разной высоте, как бесконечные марлевые бинты (этот необычный вид облаков японцы называют «шельфовым»[32]), отчего озеро будто вырастает в размерах и становится похожим на прекрасное, призрачное море того же оттенка, что и рассветное небо, смешиваясь с ним, в то время как горные пики поднимаются, словно острова из мглы, а фантастические полоски холмистых кряжей тянутся и пропадают вдали, напоминая трехмильные дамбы, – изысканный хаос постоянно меняет свой облик по мере того, как туманы медленно, очень медленно поднимаются выше. Когда показывается желтый край солнца, по воде разбегаются серии тонких оттенков фиолетового и опалового спектра, макушки деревьев занимаются нежным огнем, а некрашеные фасады высоких зданий на другом берегу реки меняют в ласковой дымке свой коричневый цвет на прозрачно-золотистый.

Посмотрев в сторону рассвета на дальние пределы Охаси, я замечаю за мостом со множеством свай ставящую парус джонку с высокой кормой. Она кажется мне самым сказочным судном, какое я когда-либо видел, мечтой о южных морях, идеализированной окутывающим ее туманом. Это скорее даже призрак джонки, но такой, который улавливает свет на манер облаков, силуэт, вылепленный из золотистой дымки, наполовину прозрачный и невесомо парящий в голубизне.