Храм Косина стоит в самом центре деревни, на площади, через которую проходит главная дорога. Деревянный храм очень стар, он некрашеный, ветхий и такой же серый, как все забытые и попорченные непогодой вещи. Мы долго не можем найти сторожа, чтобы он открыл двери. Да, вместо сёдзи здесь установлены настоящие двери, и когда их открывают, старые петли сонно скрипят. Снимать обувь необязательно – пол в храме не застелен циновками, он покрыт пылью и скрипит под непривычной тяжестью шагов. Все вокруг прогнившее, трухлявое, ветхое. На алтаре нет скульптуры – только символы синто, жалкие бумажные фонарики некогда ярких расцветок, нынче покрытые слоем пыли, да нечеткие надписи. Я вижу круглую раму зеркала, но самого зеркала в раме нет. Куда оно подевалось? Сторож объясняет, что, так как жрецы больше не живут в храме, зеркало могли ночью стащить воры, поэтому его вынули из рамы и спрятали. Я спрашиваю о статуе Косина. Сторож отвечает, что ее показывают только раз в шестьдесят один год, поэтому я не могу ее сейчас увидеть. Но во дворе храма есть другие статуи того же бога.

Я иду взглянуть на них – они напоминают те, что я рассматривал у обочины дороги, но сохранились лучше. Одна из фигур Косина заметно от них отличается. Она, очевидно, делалась на индусский манер – с высокой индийской прической в форме митры. У бога три глаза – третий глаз находится посредине лба и расположен не горизонтально, а перпендикулярно. У фигуры бога шесть рук. На одной руке сидит обезьяна, второй он сжимает змею, остальные руки держат символические предметы – колесо, меч, четки и скипетр. Змеи обвивают запястья и щиколотки Косина. Ногами он попирает чудовищную голову демона Аманодзяку, которого иногда называют Утатэса (Сожаление). На пьедестале вырезаны три обезьяны. Обезьянья морда высовывается также из тиары.

Кроме того, я вижу каменные скрижали с одним только именем бога – это тоже принесенные по обету дары. А рядом в крохотном деревянном ларце стоит серая, допотопная, причудливо изогнутая фигурка Кэн-ро-дзи-дзина, Бога Земли, с копьем в одной руке и сосудом с непонятным содержимым в другой.