Мы переходим к пещере Дракона. Акира объясняет, что пещеру так называют не потому, что в ней жил настоящий дракон, а из-за ее формы, напоминающей силуэт дракона. Дорожка спускается к противоположной части острова и вдруг обрывается крутым лестничным пролетом, высеченным в светлой твердой породе. Ступени отвесны, истерты, скользки и опасны. За краем жуткой пропасти далеко внизу с высоты птичьего полета видны белесые камни, кипящий между ними прибой и подарочный каменный фонарь торо. На одной из скал я вижу четыре глубоких круглых отверстия. Там когда-то находилась чайная беседка, а в дырках стояли поддерживавшие ее столбы. Я осторожно спускаюсь. Соломенные сандалии японцев редко скользят, мне же приходится опираться на руку провожатого. Ноги разъезжаются на каждом шагу. Неужели ступени настолько стерлись под одними лишь соломенными сандалиями паломников, приходящих поглазеть на камни и змей?

Наконец, мы достигаем дощатой галереи, огибающей скальный выступ и нависающей над россыпями камней и лужами воды, через которую входим в священную пещеру. Свет по мере продвижения вглубь пещеры тускнеет, сзади гулко шумят морские волны – кажется, что они пытаются нагнать нас в полумраке. Шум умножается мощным эхом. Оглянувшись назад, я вижу вход в пещеру в виде огромной щели, разрывающей мрак под косым углом. Сквозь нее виден кусочек небесной лазури.

Мы подходим к алтарю, на котором тоже нет богини, и платим мзду. Для нас зажигают лампы, мы углубляемся в катакомбы. Там стоит такая темнота, что я ничего не вижу даже при свете трех ламп. Однако постепенно глаза привыкают, и я замечаю каменные рельефные фигуры, высеченные на плитах, – такие же стоят на буддийском кладбище. Монументы расставлены вдоль каменных стен с равными интервалами. Гид подносит лампу к лицу каждой фигуры и называет их по именам: «Дайкоку-сама, Фудо-сама, Каннон-сама». Иногда попадается пустой алтарь без статуи, но с ящиком для денежных подношений. Алтари без фигур носят имена синтоистских богов – Дайдзингу, Хатимана, Инари-сама. Все статуи черны или кажутся черными в свете ламп и блестят, словно покрыты инеем. Мне чудится, что я попал в покойницкую, некий подземный склеп для мертвых богов. Коридор, кажется, никогда не закончится. Но конец все-таки появляется в виде святилища с таким низким потолком, что проникнуть в него можно, лишь встав на четвереньки. Но и там ничего нет. Эта часть пещеры не более чем «хвост» дракона.

Мы не сразу возвращаемся на свет и сначала заходим в боковой темный коридор – одно из «крыльев» дракона. Опять тянутся черные статуи обездоленных богов, пустые алтари, покрытые пленкой селитры каменные лики, ящики для сбора денег, до которых можно дотянуться, только согнувшись в три погибели, и мы слышим все новые просьбы о подношениях. И никакого следа деревянных или каменных статуй Бэнтэн.

Я рад вернуться к дневному свету. Гид вдруг сбрасывает всю одежду и прыгает в черный водоворот между камнями. Через пять минут он возвращается и кладет к моим ногам живого, извивающегося морского слизня и огромную креветку. После чего одевается, и мы возобновляем восхождение.