– Ох, Акира! Вы должны больше рассказать мне о Дзидзо и призраках детей в Сай-но Каваре.

– Я не могу рассказать больше, – отвечает улыбкой Акира на мое любопытство, – но, если вы поедете со мной в Кубояму, я покажу вам в одном из местных храмов изображения Сай-но Кавары, Дзидзо и Суда над душами.

Мы отправляемся на двух рикшах в храм Ринко-дзи в Кубояме. Рикши резво пробегают милю по пестрым узким японским улочкам, затем полмили по живописным пригородным дорогам в обрамлении садов. За подстриженными живыми изгородями прячутся легкие, грациозные, словно сплетенные из лозы, домики. Затем, покинув коляски, мы пешком поднимаемся по зеленым холмам, пересекая участок с полями и фермами. После долгой ходьбы под палящим солнцем мы попадаем в деревню, почти целиком состоящую из храмов и жертвенников.

Святое место – три здания, окруженные бамбуковой изгородью, – принадлежит буддийской школе Сингон. Первым делом наше внимание привлекает маленькое открытое святилище слева от входа. Это дом мертвых, внутри него стоят японские похоронные носилки. Почти напротив входа – алтарь, покрытый удивительными изображениями.

Мое внимание немедленно привлекает жуткая фигура гоблина с дырками глаз, сплошь ярко-красная, нависающая над существами меньшего размера. Пасть широко разинута, словно произносит слова мщения, брови сурово сдвинуты. На красную грудь спускается длинная алая борода. На голове – черно-золотая корона странной формы из трех секций – левая с изображением луны, правая с изображением солнца, средняя полностью черная. Ниже над черным околышем с золотой каймой пылает загадочный знак, означающий слово «царь». Из околыша слева и справа торчат вниз два позолоченных предмета, похожие на скипетры. Царь держит в одной руке почти такой же, но более крупный предмет – сяку, царский жезл.

– Это Эмма-о, повелитель тьмы, судия мертвых, хозяин подземного царства[11], – объясняет Акира. – Когда японцы хотят сказать, что кто-то ужасно выглядит, они говорят «у него лицо, как у Эммы».

По правую руку от властелина подземного царства на розовом лотосе со множеством лепестков стоит Дзидзо. По левую – изваяние старухи Дацуэ-ба, снимающей одежды с мертвых на берегу реки Трех Дорог, текущей по подземному миру. Одеяния старухи – светло-голубого цвета, волосы и цвет кожи белые, лицо покрыто странными морщинами, маленькие, острые глазки смотрят неприветливо. Статуя очень старая, краска местами облупилась, придавая ей зловещий лепрозорный облик.

Здесь есть также изваяния богини моря Бэнтэн и Каннон, сидящих на вершинах гор, образующих верхнюю часть бесподобно раскрашенного, миниатюрного ландшафта. Композицию предохраняет от неосторожных прикосновений проволочная сетка, натянутая между двумя святилищами. У Бэнтэн восемь рук, две сомкнуты в молитве, остальные вытянуты над головой и держат различные предметы – меч, колесо, лук, стрелу, ключ и волшебный камень. Ниже богини на склонах горного трона в молитвенной позе стоят десять ее спутников, еще ниже – туловище большого белого змея, чей хвост торчит из одного отверстия в скалах, а голова – из другого. У подножия горы лежит терпеливая корова. Богиня Милосердия изображена в ипостаси Сэндзю-Каннон, протягивающей множеством рук дары людям.

Но мы пришли посмотреть не на нее. Мы направляемся в соседний храм Дзенсю, где нас ждут картины рая и ада.

По дороге туда мой проводник объясняет:

– Когда кто-нибудь умирает, его обмывают и бреют, заворачивают в белые одежды паломника. На шею покойному вешают котомку паломника-буддиста (санья букуро). В нее кладут три рин[12]. Монеты отправляются в могилу вместе с усопшим.

Всем умершим, кроме детей, положено уплатить три рина, чтобы пересечь Сандзу-но-кава, Реку трех путей. Прибыв на берег реки, души мертвых встречают старуху Дацуэ-ба, она живет там вместе с мужем Кэнэо. Если старухе не заплатить три рин, она отберет у мертвого одежду и развесит ее на деревьях.