Я сомневаюсь, что народные представления о различных видах лис, а также о различии между лисом Инари и демонической лисой когда-либо были более твердыми, чем сейчас. Исключение, возможно, составляют лишь старые книги. Существует письмо Хидэёси Богу Лис, из чего можно сделать вывод о существовании лиса Инари и лиса-демона еще во времена правления великого тайко. Письмо хранится в Наре, в буддистском храме Тодайдзи:

«Киото, семнадцатый день третьего месяца.

Кому: Даймёдзин Инари

Мой господин, я имею честь сообщить вам, что один из лисов под вашим началом околдовал одну из моих служанок, причинив ей и другим людям множество неприятностей. Я прошу вас навести справки, постараться выяснить причину такого поведения вашего подопечного и сообщить мне о результатах.

Если выяснится, что у лиса не было достаточных оснований для такого поведения, вы должны немедленно его задержать и наказать. Если вы не решитесь принять меры, я прикажу истребить всех лисиц в своих владениях.

Любые другие подробности, связанные с этим происшествием, которые вы пожелаете узнать, можно получить от верховного жреца Ёсиды.

Приношу извинения за несовершенство моего письма. Имею честь быть вашим покорным слугой, тайко Хидэёси»[105].

В разных местах, безусловно, существовали некоторые различия, обусловленные поклонением Инари со стороны военной касты. Среди самураев Идзумо Бог Риса по понятным причинам был очень популярен. В саду практически любой старой резиденции сидзоку в Мацуэ по сей день можно найти небольшое святилище Даймёдзин Инари с сидящими перед ним маленькими каменными лисицами. В представлении низших классов все самурайские семьи держали у себя лисиц. Но лисы самураев никому не внушали страха. Они считались добрыми лисами, и суеверие, связанное с Нинко или Хито-кицунэ в феодальную эпоху, похоже, не затронуло ни одну самурайскую семью из Мацуэ. И только после того, как военная каста была упразднена, а ее название было заменено на сидзоку[106], что равносильно обычному дворянину, некоторые семьи стали жертвами суеверия из-за браков с тёнин или выходцами из торгового сословия, в чьей среде это поверье всегда имело большой вес.

Крестьяне считали даймё Мацудайра из Идзумо самым крупным владельцем лис. Считалось, что один из даймё использовал лис в качестве гонцов, отправляя их в Токио (следует заметить, что лиса, согласно народному поверью, способна добраться из Йокогамы в Лондон всего за несколько часов). В Мацуэ существует история о том, как неподалеку от Токио попала в капкан лиса[107], у которой к шее было прикреплено письмо, написанное принцем Идзумо в то же утро. Сельские жители считают ярким доказательством преданности Мацудайра лисицам, а не Инари, большой храм на территории замка, О-Сирояма-но Инари-сама, рядом с которым установлены несколько тысяч каменных лисиц.

Однако в настоящее время различия между видами этой потусторонней зоологии, где каждый вид перетекает в другой, уже невозможно отследить, как невозможно выделить ки или душу лисицы и благородный дух пищи из той кучи-малы, в которой оба они безнадежно смешались под именем Инари благодаря туманным представлениям поклоняющихся им крестьян. Древняя синтоистская мифология довольно внятно говорит о благородном духе пищи и полностью обходит молчанием лисиц. Но крестьяне Идзумо, как и крестьяне католической Европы, – большие мастера сочинять свои собственные мифы. Если их спросить, молятся ли они Инари как злому или как доброму божеству, они ответят, что Инари – добрый бог, и что лисы Инари тоже добрые. Они расскажут вам о белых и темных лисах, о лисах, которых следует почитать, и о тех, кого следует истреблять, о доброй лисе, кричащей «кон-кон», и о злой лисе, кричащей «кай-кай». Крестьянин, одержимый лисой, кричит: «Я Инари, Тамабуси-но Инари!» – или «я Инари, но не такой Инари».