Эта древняя роща настолько густа, что, когда ты впервые попадаешь с солнца в тень, все вокруг кажется черным. Она состоит из гигантских кедров и сосен, перемешанных с бамбуком, цубаки (Camellia Japonica) и сакаки, священными, мистическими деревьями синтоистов. Полумрак создает в основном высокий бамбук. Почти во всех священных рощах бамбук густо растет между деревьями, и его похожая на перья листва, заполняя все промежутки между тяжелыми кронами, полностью блокирует солнечный свет. В бамбуковой роще, даже если в ней нет других деревьев, всегда царит глубокий полумрак.

Когда глаза привыкают к сумеркам, между деревьями угадывается тропа, полностью заросшая мхом, – бархатная, мягкая, превосходного сочного оттенка. В прошлом все паломники, прежде чем ступить на эту тропу, были обязаны снимать обувь, и такой природный ковер служил усладой для уставших ног. Через минуту ты замечаешь, что стволы многих могучих деревьев до высоты шесть-семь футов обернуты толстыми тростниковыми циновками и что в некоторых из них проделаны отверстия. Все исполины рощи имеют священный статус. Циновками они обернуты для того, чтобы паломники не отщипывали с них кору, якобы обладающую волшебными свойствами. Однако многие излишне рьяные и не очень честные прихожане, не колеблясь, проделывают дырки в циновках, чтобы все-таки добраться до коры. Третий интересный факт, который ты замечаешь, – иероглифы, которыми расписаны стволы высокого бамбука, представляющие собой пожелания любовников и имена их зазноб. В растительном мире не найти поверхности более удобной для того, чтобы написать на ней имя возлюбленной, чем отполированный ствол бамбука. Каждая надпись, поначалу лишь слегка процарапанная, со временем по мере роста бамбука темнеет и увеличивается в размерах, никогда не исчезая. Заросшая мхом тропинка спускается к небольшому, но хорошо известному в Идзумо пруду, расположенному в самой середине рощи. В нем плавают множество имори, тритонов с красными животиками около пяти дюймов в длину. Здесь тень гуще всего, и стволы бамбука особенно густо исписаны именами любимых. Считается, что плоть тритонов из священного пруда Яэгаки усиливает половое чувство, поэтому тельца этих созданий сжигали, превращая в пепел, из которого потом делали любовное снадобье. Об этом сложена небольшая японская песенка: «Хорэ-гусури кока нива найка то имори ни тоэба, юби-во марумэтэ корэ бакари»[97].

Вода очень прозрачная, тритонов в пруду великое множество. У влюбленных есть обычай мастерить маленькие лодочки из бумаги и, вложив в них один рин, пускать по пруду. Когда бумага намокает, лодочка под тяжестью монеты идет на дно, где благодаря чистоте воды ее можно видеть так же отчетливо, как на поверхности пруда. Если тритоны приближаются к ней и тычутся в нее носом, влюбленные считают, что боги гарантируют им счастливую участь. Но если тритоны держатся поодаль, это недобрый знак. Я заметил, что одна бедная лодочка никак не желает тонуть. Она застряла в недосягаемой части пруда, где у кромки воды деревья поднимаются сплошной стеной, зацепившись за низкие ветви. Запустивший ее влюбленный юноша, должно быть, ушел с тяжелым сердцем.

Рядом с прудом, ближе к тропе, растут кусты камелии. Кончики их ветвей связаны по двое полосками белой бумаги. Это кусты-оракулы. Настоящий влюбленный должен суметь нагнуть две ветки и соединить их, плотно повязав бумажной полоской, причем сделать все это одной рукой. Если получилось, его ждет большая удача. На кусочках бумаги ничего не пишут.

Зато на бамбуке столько надписей, что их хватит на час осмотра невзирая на москитов. Большинство имен – это ёби-на, прекрасные прозвища девушек, но попадаются также мужские имена – дзицумё[98], но, как ни странно, мужское и женское имя никогда не пишут рядом друг с другом. Судя по этим уликам, любовники в Японии или, по крайней мере, в Идзумо еще более скрытны, чем влюбленные пары на Западе. Юноша никогда не напишет свое дзицумё и ёби-на своей возлюбленной рядом и очень редко добавляет свою фамилию – мёдзи. Вырезая дзицумё, влюбленный довольствуется тем, что шепчет ёби-на своей любимой богам и бамбуковой роще. А если вырезает на коре ее имя, то лишь вскользь упоминает себя и свой возраст, как, например, в этой трогательной надписи: «Таката-Токи-то-эн-мусаби-негаймас. Дзю-хассаи-но-отоко»[99].

Этот влюбленный парень отважился написать полное имя своей девушки, однако такой случай, насколько я могу судить, довольно редок. Другие пишут лишь ёби-на своих чаровниц. Уважительный префикс «о» и уважительный суффикс «сан» неуместны в интимном языке любви. Вы не найдете здесь О-Хару-сан, О-Кин-сан, О-Такэ-сан или О-Кику-сан, зато найдете массу Хару, Кин, Такэ и Кику. Девушкам, разумеется, не приходит в голову писать имена своих воздыхателей. Зато здесь много нэймё – артистических псевдонимов, имен озорных гейш, поклонниц Кота Удачи Манэки-нэко, фривольно написанных ими самими: Ракуё, Аса, Вакаи, Аикити, Котабуки, Кохати, Кохана, Тамакити, Кацуко, Акакити, Ханакити, Кацукити, Тиёэ, Тиёцуру – Удача и Счастье, Счастливая Заря, Молодость, Наилучшая Любовь, Долгие Годы, Дитя Цветов, Жемчужина Удачи, Дитя Удачи, Радостный Рассвет, Цветок Блаженства, Славный Триумф и даже Аист, Живущий Тысячу Лет. Горе тому, кто позарится на Цветок Блаженства, и он еще не раз пожалеет, что не умер, если свяжется с Аистом, Живущим Тысячу Лет. Некто в возрасте двадцати трех лет был очарован юной Вакагуса, чье имя означает Весенняя Трава. Дорогой мальчик, если Вакагуса ответит тебе взаимностью, тебя, возможно, постигнет большая беда, намного худшая, чем любовь к этой девушке. Потому что вам обоим придется писать прекрасные письма друзьям, пить яд и встречать смерть в объятиях друг друга, бормоча пожелание упокоиться вдвоем на цветке лотоса в раю: «Хасу но ха уэ ни ойтэ масу» – «Лучше молитесь богам, чтобы они избавили вас от наважденья любви». – «Тэ ни тору на. Яхари но ни окэ Гэнгэбана»[100].

А вот еще одна надпись, оставленная влюбленным. На английском! Кому пришло в голову, что боги понимают английский? Наверняка какому-нибудь студенту, из чистой застенчивости начертавшему тайну своей души на моем родном языке, не допуская мысли, что ее кто-то когда-то сможет прочитать. «Я хочу тебя, Хару!» И написано это не единожды, нет, а пять раз без всякого вступления. Юноша молился в этой старой роще в древней земле Идзумо самым древним богам на английском языке! Как видно, робкий влюбленный решил положиться на терпение богов. Насколько же огромным должно быть терпение Такэхая-сусано-о но микото с его ржавым десятисаженным мечом, опоясывающим благородные чресла.