Самоубийства молодых людей называют дзоси или синдзю (оба слова пишутся одними и теми же китайскими иероглифами), что означает «смерть от сердца», «смерть от страсти» или «смерть от любви». Женщины-самоубийцы чаще бывают выходцами из сословия дзёро[85], но среди девушек попадаются представительницы и более респектабельных классов. Существует пессимистическое поверье, что если синдзю совершает одна из девушек, постоянно живущих в дзёроя, то за первым самоубийством последуют еще два. Можно не сомневаться, что поверье само по себе служит причиной того, что самоубийства происходят сериями по три подряд.

Девушки из бедных семей, добровольно принимающие в момент отчаянной нужды полную позора жизнь ради помощи своей семье, в Японии (разве что за исключением открытых портов, где разлагающее влияние оказывают европейские разврат и грубость) тем не менее не скатываются до такой глубины падения, как их сестры на Западе. Многие из них сохраняют на протяжении всего периода ужасной неволи утонченность манер, изысканность чувств и природную скромность, которые в таких условиях кажутся столь же необычными, сколь трогательными.

Не далее как вчера тихий город потряс еще один случай синдзю. Слуга врача на улице Надамати вскоре после рассвета вошел в комнату его сына, где обнаружил труп юноши в объятиях мертвой девушки. Сын был лишен наследства. Девушка была дзёро. Вчера их похоронили, но не в одной могиле, потому что отец юноши был одинаково расстроен и взбешен таким событием.

Девушку звали Канэ. Она была необычайно красива и ласкова. По всем свидетельствам, ее хозяин относился к ней с добротой, какую редко встретишь среди представителей его презренного сословия. Канэ поступила в бордель, чтобы помогать матери и маленькой сестре. Их отец умер, и семья потеряла все нажитое. Канэ было на тот момент семнадцать лет. Перед тем как встретить юношу, она прожила в заведении не больше года. Молодые люди мгновенно без памяти влюбились друг в друга. С ними не могло приключиться худшей напасти, чем любовь, ибо у них не было ни малейшей надежды стать мужем и женой. Юноша, хотя он пользовался привилегиями сына врача, был лишен наследства в пользу сводного брата с более твердыми привычками. Несчастные потратили все сбережения на то, чтобы видеться друг с другом. Девушка ради этого даже продала свои платья. Во время последней тайной встречи в доме врача они выпили яд и легли рядом, чтобы заснуть вечным сном.

Я наблюдал, как похоронная процессия Канэ, извиваясь, течет по улице при свете бумажных фонариков – бледного мертвенного сияния, похожего на мерцание фосфора, в направлении улицы Храмов и как за ней бесшумно следует вереница женщин в белых платьях и капюшонах, подпоясанных белыми поясами, – вылитое шествие призраков.

Точно так же на буддийских картинах, изображающих подземный мир, мелькают во мраке Мэйдо белые фигуры – нескончаемая вереница душ усопших.