Из пещер ками мы возвращаемся на четверть мили назад и направляемся к огромной перпендикулярной расщелине в длинной череде черных утесов. Прямо перед ней из воды выступает огромная черная скала, вокруг которой пенится прибой. Обогнув ее, мы проскальзываем на спокойный участок, в тень, отбрасываемую чудовищным разломом в отвесной скале. Внезапно под неожиданным углом перед нами открывает свою пасть еще одна пещера. Лодка пристает к ее каменному порогу с легким толчком, вызвавшим гулкое эхо, огласившее мрачное место, словно бой храмового барабана. Одного взгляда достаточно, чтобы понять, куда мы прибыли. Далеко в полутьме я вижу высеченный из светлого камня улыбающийся лик Дзидзо, а перед ним и повсюду вокруг него причудливое нагромождение серых бесформенных форм, группу фантастических предметов, наводящую на мысль о разрушенном кладбище. От порога ребристый пол пещеры уходит в глубину к черному входу в еще один грот. Вся поверхность усеяна сотнями и тысячами обломков, напоминающих разбитые хака. Но когда глаза привыкают к полутьме, становится ясно, что хака здесь совершенно ни при чем. Передо мной маленькие кучи галечника и камней, тщательно сложенные терпеливыми руками.

– Синда кодомо-но сигото, – бормочет мой курумая с сострадательной улыбкой. – Все это результат стараний мертвых детей.

Мы выходим из лодки. Вняв совету, я снимаю обувь и надеваю пару дзори, специально захваченных для меня соломенных сандалий, – на каменном полу легко поскользнуться. Мои спутники идут босиком. Но тут возникает новое затруднение – бесчисленные кучки камней расположены так близко друг к другу, что между ними, на первый взгляд, пройти невозможно.

– Мада митига аримасу, – восклицает лодочница. – Здесь есть тропа.

Следуя за ней, мы протискиваемся справа между стеной пещеры и крупными валунами и выходим на очень узкую тропинку, петляющую между кучками камней. Идти надо очень осторожно, чтобы не потревожить покой маленьких духов. Если рассыплется хоть одна кучка, детки огорчатся и заплачут. Поэтому мы внимательно идем в ту часть пещеры, где нет кучек камней и каменистый пол покрыт тонким слоем песка, осыпающегося со скального уступа. На песке я вижу следы маленьких босых детских ног длиной всего три-четыре дюйма. Их оставили души мертвых детей.

Если бы мы приехали пораньше, говорит лодочница, мы бы увидели еще больше следов, потому что дети оставляют их по ночам на сыром от падающих со свода капель песке. Днем, когда становится жарко, песок и скалы высыхают, и следы исчезают.

Мне попадаются всего три отпечатка, но они чрезвычайно отчетливы. Один направлен в сторону стены пещеры, другие два – в сторону моря. Тут и там под нависающими выступами скал по всей пещере лежат крохотные соломенные сандалии, детские дзори, принесенные в дар малышам пилигримами, чтобы острые камни не ранили маленькие ножки. Тем не менее видны отпечатки только босых ступней.

Затем мы, осторожно огибая каменные кучки, продвигаемся ко входу во внутренний грот и останавливаемся перед статуей Дзидзо. Сидящий Дзидзо вырезан из гранита и держит в руке волшебный камень, способный исполнить любое желание. В другой руке он сжимает сякудзё – посох паломника. Перед статуей установлены (как необычная дань синтоизму) маленькие тории и пара гохэй. Как видно, у этого доброго бога нет врагов, и покровителю детских душ смиренно поклоняются представители обеих конфессий.

У подземного Дзидзо только одна ступня – резной лотос, на котором он сидит, поврежден, раскололся. Цветок лишился двух больших лепестков, и правая ступня, очевидно, покоившаяся на них, отсечена по щиколотку. Мне говорят, что разрушение произведено волнами. Во время сильного шторма волны бешено врываются в пещеру и напрочь смывают кучки камней, швыряя их в статуи. Однако в первую же спокойную ночь после бури все камешки возвращаются на прежнее место!

– Хотокэ-га симпай ситэ – наки-наки цуми наоси-масу. (Хотокэ кручинятся, плачут, но снова складывают камни в молитвенные кучки.)

Камни костяного цвета вокруг черной пасти внутреннего грота напоминают разинутые челюсти. От зловещего входа пол пещеры уходит вниз к глубокому, темному проему. Внутри, когда глаз привыкает к темноте, обнаруживаются более крупные кучи камней, а за ними, в углублении грота, улыбаются еще три статуи Дзидзо. Перед одной из них тоже стоят тории. Здесь удача изменяет мне, и я нечаянно разрушаю сначала одну, потом вторую кучку камней. Курумая почти одновременно со мной сбивает еще одну. В искупление мы должны сложить шесть новых кучек либо восстановить разрушенную кучку размером в два раза больше прежней. Пока мы заняты делом, лодочница рассказывает историю двух рыбаков, пробывших в пещере всю ночь и слышавших шум невидимого скопления духов, звуки речи, напоминающие ропот большой толпы детей.