Духи маленьких детей приходят складывать камни у ног Дзидзо только по ночам. Говорят, что форма кучек каждую ночь меняется. Я спрашиваю, почему они не работают днем, когда их никто не видит. Мне отвечают: «Их может увидеть Охи-сан[67]. Мертвые очень боятся Госпожу Солнце».

На мой вопрос, почему дети приходят из моря, я не получаю удовлетворительного ответа. Несомненно, в причудливом воображении японского народа, как и многих других народов, до сих пор сохраняется первобытная идея о некой связи, таинственной и ужасной, между царством воды и царством мертвых. После Праздника душ призраки всегда уплывают за море в свои темные царства на крохотных соломенных суденышках, которые спускают на воду на шестнадцатый день седьмой луны. Даже если плавучие фонарики пускают по реке, озеру или каналу, чтобы осветить путь призракам, или если мать, потерявшая ребенка, опускает в какой-нибудь ручей сто маленьких рисунков Дзидзо, молясь о своем любимце, за этим благочестивым поступком стоит неосознанная мысль о том, что все воды устремляются к морю, а само море – в далекий подземный край мертвых.

Этот день с его картинами и звуками – сумрачной пещерой, пропадающими в темноте серыми стражами, слабыми отпечатками босых детских ног, странными улыбающимися статуями и сбивчивым шепотом набегающего прибоя, умноженным хриплым эхом, сливающимся в монотонный гул Сай-но Кавары, – наверняка еще приснится мне в другое время и в другом месте.

И вот мы уже скользим по черно-синему заливу навстречу каменистому берегу Какауры.