Более очаровательную морскую пещеру трудно себе представить. Океан, проделавший в высоком мысе сквозные туннели, как и подобает великому архитектору, снабдил их нервюрными и крестовыми сводами и тщательно отшлифовал. Арка на входе в пещеру поднимается над водой на высоту не менее двенадцати футов и достигает в ширину пятнадцати футов. Триллионы волн вылизали своды и стены до поразительно гладкого состояния. По мере продвижения потолок становится все выше, а пространство между стенами все шире. Затем мы неожиданно проплываем под пресноводным водопадом. Его называют О-тёдзубати или Митараси[66]. Существует поверье, что огромный камень сорвется с потолка и упадет на голову любого человека со злым сердцем, если тот попытается проникнуть в пещеру. Я прошел испытание без происшествий!

Лодочница вдруг берет со дна лодки камень и громко стучит им по носу судна. В ответ под сводами пещеры раздается гулкое, раскатистое эхо. В следующее мгновение мы проплываем сквозь сноп яркого света, проникающего через величественную высокую арку слева, находящуюся к пещере под прямым углом. Ее положение объясняет наличие необыкновенного пятна света на вытянутом своде пещеры, хотя поначалу кажется, что он идет откуда-то снизу, потому что вся вода наполнена им еще до того, как сам проход открывается взору. В проеме большой арки, зажатой с двух сторон скалами, показывается полоска пышно-зеленого берега по ту сторону лазурного пролива шириной в несколько миль. Мы скользим к третьему входу в кукэдо, расположенному напротив того, через который мы проникли в пещеру, месту обитания ками и хотокэ, ибо этот грот почитается как святыня и буддистами, и синтоистами. В этом месте кукэдо достигает самой большой высоты и ширины. Свод находится в целых сорока футах над поверхностью воды, а стены расступаются на тридцать футов. Далеко справа под самым потолком торчит белый скальный выступ, над ним из отверстия неспешно течет маленький поток, такой же белый, как и камень.

Это тот самый легендарный молочный фонтан Дзидзо, из которого утоляют жажду души умерших детей. Иногда он течет быстрее, иногда медленнее, но не прекращает свой бег ни днем ни ночью. Матери младенцев, страдающие от нехватки молока, приезжают сюда помолиться, и их мольбам внимают. А те матери, у кого молока слишком много, тоже приходят сюда молиться Дзидзо, чтобы он забрал его часть и отдал душам младенцев. Молитву таких женщин тоже слышат, и молока в их груди становится меньше.

По крайней мере, так утверждают крестьяне Идзумо.

Эхо от ударов волн о скалы снаружи, шум и кипение прилива у стенок, барабанный стук капель просочившейся воды, гул, бормотание и плеск прибоя, а также звуки загадочного происхождения, доносящиеся неизвестно откуда, мешают слышать друг друга. Такое впечатление, что пещера переполнена голосами невидимых существ, ведущих оживленную беседу.

На дне глубоко под нами лежат, как под стеклом, голые камни. Я воображаю, как было бы приятно поплавать в этой пещере, позволив морским течениям протащить тебя через прохладные тени. Но когда я собираюсь исполнить свое желание и прыгнуть с лодки, мои спутники в ужасе протестуют. Это верная смерть! Один человек, прыгнувший здесь в воду полгода назад, пропал без следа! Это святая вода – ками-но-уми! Для пущей убедительности лодочница снова стучит камнем по носу лодки. Заметив, что ее рассказы о смертельной опасности и исчезновении пловцов не впечатлили меня, она вдруг выкрикивает прямо мне на ухо волшебное слово: «Самэ!»

Акулы! Желание поплавать под гулкими сводами Син-кукэдо-сан быстро проходит. Я не первый раз в тропиках!

Мы направляемся к Кю-кукэдо-сан, Древней пещере.