Деревня жмется спиной к горам на дальнем краю небольшого залива, окруженного очень высокими утесами. У их подножья пролегает лишь узкая полоска пляжа. Поселок обязан своим существованием тому факту, что пляжей в этой местности крайне мало. Зажатые между морем и скалами домики имеют скрюченный вид, более крупные из них почему-то оставляют впечатление, что их построили из обломков потерпевших крушение джонок. Маленькие улицы или скорее переулки полны лодок, лодочных остовов и досок лодочной обшивки. Повсюду подвешенные на высоких, выше крыш домов, бамбуковых шестах сушатся на солнце огромные бурые рыболовные сети. Полумесяц пляжа тоже утыкан стоящими вплотную лодками, отчего невольно задаешься вопросом, как можно подойти к воде, не перелезая через них. В деревне нет гостиницы, но я нахожу постой в доме рыбака. Мой курумая тем временем идет нанимать лодку до Какауры.

Не проходит и десяти минут, как собирается толпа из сотни человек – полуодетые взрослые и совершенно нагие мальчишки. Они окружают дом, заслоняют свет, стоят в дверных проемах, взбираются на окна – лишь бы взглянуть на чужеземца. Пожилой хозяин тщетно пытается их прогнать, произносит резкие слова, но толпа становится только плотнее. Тогда хозяин задвигает все перегородки. Однако в натянутой на них бумаге имеются дырки. В те, что пониже, постоянно, сменяя друг друга, заглядывают любопытные. Я же смотрю наружу в дырочку повыше. Толпа не вызывает у меня восторга, лица местных жителей убоги, тупы и поразительно некрасивы. Но на них застыло кроткое, молчаливое выражение. Впрочем, в толпе мелькают два-три привлекательных лица, выделяющиеся своими чертами на фоне всеобщей неотесанности.

Вознице, наконец, удается договориться о лодке. В сопровождении курумаи и целой свиты зевак я предпринимаю вылазку на пляж. Лодки отодвинули в сторону, чтобы дать нам пройти к воде, мы поднимаемся на борт без каких-либо затруднений. Наша судовая команда состоит из двух гребцов – старика на корме в одной рокусяку на бедрах и старухи на носу, полностью одетой и в огромной шляпе, напоминающей шляпку гриба. Оба, разумеется, знают свое дело, даже трудно сказать, кто из них гребет лучше. Пассажиры сидят, по-восточному скрестив ноги, на циновке в середине лодки, где для курильщика предусмотрительно поставили жаровню хибати с приличным запасом горящих углей.