В Кака запрещено ехать, если ветер пошевелит хотя бы три волоска.

Увы, на неспокойном побережье океана редко выдаются безветренные дни. С Японского моря почти всегда дует западный или северо-западный бриз, прилетающий из Кореи, Китая или Сибири. Поэтому мне пришлось ждать посещения Кака много долгих месяцев.

Самый короткий путь ведет из Мацуэ через Мицууру на куруме или пешком. Курума затрачивает на преодоление этого расстояния почти два с половиной часа, хотя оно едва ли составляет семь миль. Просто здешняя дорога одна из худших в Идзумо. На выезде из Мацуэ расстилается плоская, вровень с озером, равнина, занятая рисовыми полями и окруженная лесистыми холмами. Дорога, ширины которой едва хватает для одиночной коляски, пролегает через это зеленое уныние, поднимается в гору и спускается в еще одну долину с рисовыми полями, тоже окруженную горами. Путь, ведущий через вторую гряду, намного круче первого участка, затем приходится пересечь третью равнину с посевами риса и третью цепь зеленых холмов, своей высотой заслуживающих называться горами. Разумеется, подъем приходится преодолевать пешком – вознице стоит немалого труда тащить в гору даже пустую куруму. Как это ему удается, не поломав колеса, – большая загадка, ибо дорога камениста и груба, словно дно горного ручья. Подниматься тяжело, но вид с вершины холма вознаграждает за потраченные усилия.

Спустившись, мы пересекаем последнюю, четвертую широкую рисовую равнину. Абсолютно плоская поверхность долин, зажатых между горными хребтами, и то, как последние, словно частоколы, делят страну на части, вызывает удивление даже в такой полной удивительных вещей стране, как Япония. За четвертой рисовой долиной поджидает четвертая гряда холмов, она ниже и богаче растительностью. У их подножья путешественнику приходится покинуть куруму и перебираться через холмы пешком. Дальше расстилается море, и начинается наихудшая часть пути. Тропа около четверти мили, извиваясь, идет в гору между зарослями бамбука, молодых сосен и прочей растительности, проходя мимо маленьких алтарей и живописных жилищ с садами за высокими живыми изгородями. Потом неожиданно сменяется спуском по ступеням или, вернее, остаткам ступеней, отчасти вырубленных в скале, отчасти наведенных, но разрушенных и стоптанных. Не имеющий никаких поручней поразительно крутой спуск ведет к деревне Мицуура. Крестьяне, обутые в соломенные сандалии, которые никогда не скользят, резво бегают по этой тропе вверх и вниз, но подошвы иностранной обуви разъезжаются почти на каждом шагу. Когда ты, наконец, стоишь внизу, удивляясь, как у тебя получилось спуститься даже с помощью верного возницы, то не сразу понимаешь, что ты уже в Мицууре.